И предчувствие меня не подвело – он вскинул руки, и воздух вокруг и между его ладоней мгновенно раскалился и задрожал, сгущаясь в плотный, гудящий от мощи огненный шар.

– Ух ты! – восторженно выдохнул Уилл.

– Ого! – глядя на ещё недавно ненавистного столичного важняка как на сошедшее со страниц легенд божество, подхватил Ивко. – Круто!

– Вам же нельзя! – вырвалось у меня. – Вы ранены и...

Я осеклась, потому что – толку…

Ослепительно-яркий шар пламени уже сорвался с его ладоней — и летел прямиком в беснующееся море щупалец.

Удар. Оглушительный грохот. Столб огня взметнулся к небу, разбрасывая горящие ошмётки во все стороны. Щупальца, ещё мгновение назад хлеставшие по куполу, корчились в пламени, сворачивались, обугливались на глазах.

– Юху-у-у! – Ивко подпрыгнул на месте, вскинув кулаки над головой, голос сорвался на визг. – Вот это мощь! Гори-гори ясно! Чтоб не погасло!

– Опачки! – вскинул вверх руки Уилл. – Вот вам! – он выпустил в сторону кустов серию хуков. – Вот вам гады, получайте! Это вам за моих овец!

Воздух между тем пропитался вонью – удушливой, сладковатой, липнущей к нёбу. Тошнотворный до рвотных порывов. Уилл закашлялся, зажимая нос рукавом. Ивко позеленел и согнулся пополам. Меня тоже замутило, но я заставила себя смотреть.

Несколько десятков щупалец, ещё секунду назад терзавших защиту, судорожно отдёрнулись от купола. Они бились в агонии, скручивались в чернеющие спирали, шипели, истекая кипящей слизью, и опадали на землю безобразными обугленными ошмётками.

Но вспыхнувшая было в груди радость и надежда, погасли даже быстрее, чем сам огонь.

И словно этого было мало, из глубины каменной чаши катились новые шары.

Много.

Слишком много.

Они лезли отовсюду – из-за валунов, из расщелин, из самих теней. Ползли прямо по дымящимся останкам своих «сотоварищей», давя их в кашу – и смыкали ряды.

Скрипнув от досады зубами, карающий клинок снова вскинул руки. Я видела, как вздулись на его шее и лбу вены, как побелели костяшки стиснутых пальцев, как он весь напрягся, вкладывая в удар всю свою ярость, все свои силы до последней капли, но еще не оправившееся после ранения тело предало его…

Между его ладонями зажегся гораздо более тусклый и слабый огненный шар, который сорвавшись с его пальцев лишь опалил щупальца, заставив их оторваться от купола лишь на мгновение.

– Ещё! – завопили Уилл и Ивко. – Нужно ещё!

Дэмиан Эйрхарт и сам понимал, что нужно ещё.

И он попытался…

Я видела, как исказилось от усилия его лицо, как задрожали его руки, как он стиснул до скрежета зубы. Я видела как он пошатнулся и как на его груди выступило, расплывшись по ткани кровавое пятно…

– Давай же… – прохрипел он.

Но жалкий сноп искр и струйка сизого дыма было и всё, что он смог из себя выжать.

– Проклятье... – схватившись рукой за грудь, прохрипел он. – Как же я так?.. Боюсь, ребята, я переоценил себя, – криво усмехнувшись, ответил он мальчишкам.

И если бы только это, но он ещё и привлек внимание кустов к себе, а значит, и ко мне и мальчишкам…

Часть покрытой слизью мерзости, словно повинуясь невидимому приказу, отделилась от терзающей купол Рорика основной массы и, развернувшись, устремилась к нам…

Сначала медленно – почти лениво – будто пробуя воздух на вкус, принюхиваясь к нашему страху, смакуя его.

Так медленно, что я даже успела понадеяться – может, они ещё передумают, может ещё пронесет.

Не пронесло…

Возможно, конечно, мне это лишь казалось – у страха, как известно, глаза велики – но в их неспешном движении было что-то настолько зловеще плотоядное, что у меня возникло стойкое ощущение того, что они…

Просто знали, что мы никуда не денемся и наслаждались нашим ужасом, впитывали его, как, за несколько секунд до этого впитывали магию из купола Рорика.

– Твою ж... – выдохнул Ивко, и голос его упал так же стремительно, как взлетел секунду назад.

Уилл опустил кулаки. Замер. И во все глаза уставился на надвигающуюся орду.

Я перевела взгляд на Дэмиана Эйрхарта.

Он стоял, тяжело дыша – бледный, с каплями пота на висках. Ладони его всё ещё дымились. Но огня между ними больше не было.

– Что будем делать?.. – голос мой прозвучал сдавленно и хрипло.

– Бегите… – прохрипел он, пытаясь выпрямиться, но ноги его не держали. Но он всё же выхватил меч и встал между нами и надвигающейся угрозой. Рука его заметно дрожала. Пятно крови на груди расползалось пугающе быстро, пропитывая камзол темным, влажным пятном. – Уводите детей, Аннет! Живо!

– Но вы не справитесь сами, – прошептала я. – Вы...

– Уводите детей, я сказал! Живо!

Я обернулась назад.

Единственным путём к отступлению была узкая тропа, петляющая между валунами вверх по склону. Та самая, по которой мы пришли.

– Ивко, Уилл! Вы слышали?! Руки в ноги и бегом! – скомандовала я, хватая Ивко за плечи и разворачивая его к тропе.

Оба таращились на меня огромными глазами, бледные, перепуганные до полусмерти – и… не двигались с места.

– Бегом, я сказала! Так чтоб только пятки сверкали! – в прямом смысле слова, взашей, толкнула я их на тропу.

– Но… – заспорили они в унисон.

– Проклятье. Ну же!

Но мы слишком долго спорили…

Отвратительные клубки слизи, словно бы почувствовав, что часть добычи вот-вот уйдет, резко ускорились. Не то слово резко! Не прошло и секунды, а первые несколько шаров уже оказались в трёх шагах от нас – их щупальца хлестнули по воздуху там, где мгновение назад стояли Ивко и Уилл. Я буквально за мгновение до этого зашвырнула мальчишек себе за спину. Глупо. Безнадежно. Но инстинкт был сильнее разума.

– Бегите! – заорала я. – Нам нужна помощь! Неужели не видите!

На сей раз они меня послушались, но…

Беда вот таких долгих панических переговоров, когда умная мысля приходит опосля, в том, что, пока договоришься, уже бывает слишком поздно.

Дэмиан Эйрхарт был отличным мечником, но он был ранен, а силы были слишком не равны.

Первое, второе и третье щупальце отсек он, четвертое достало его, хлестнув по ноге – он упал на одно колено, но не выпустил меч. Рубанул снизу вверх, отсекая ещё одну плеть.

– Беги... те... – прохрипел он, не оборачиваясь.

Но бежать было некуда…

Тропу была перекрыта. Не знаю, как и когда, но несколько шаров оказались за нашей спиной.

Я сказала шаров? Нет уже не шаров, а чудовищ с обнажившей склизкое, жадно чавкающее нутро распахнутой пастью…

Уилл вцепился в мою руку так, что я почувствовала, как немеют пальцы. Ивко прижался ко мне с другой стороны – я ощущала, как бьётся его сердце. Часто-часто. Как у пойманного в силки зайца.

Со стороны купола донёсся крик – короткий, хриплый. Рорик. Я не рискнула обернуться, но краем глаза увидела…

Как мигнул и погас купол.

Как Грейв, со всех сторон облепленный щупальцами, уже не танцует, рубя направо и налево, а отбивается, как загнанный зверь.

Карающий клинок меж тем упал на оба колена и меч со звоном выпал из его руки.

– Нет! – закричал Ивко. – Нет-нет-нет!

Но кто ж его слушал! Уж точно не хищное перекати поле – щупальца обвились вокруг Дэмиана Эйрхарта и погребли его под собой…

Не зная, как ещё ему помочь, я наклонилась, схватила первый попавшийся в руку камень и швырнула в слизкую массу.

Камень застрял в упругих, вязких ветках, не причинив им никакого вреда.

Дэмиан Эйрхарт упал ничком наземь и затих.

Уилл не кричал. Он просто плакал – беззвучно, зажимая себе рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос.

Шары тем временем сомкнулись вокруг нас. Я чувствовала их запах – сладковатый, гнилостный, забивающий горло. Чувствовала влажный холод, исходящий от их слизистых тел. Видела, как внутри переплетения сухих веток пульсирует что-то влажное, живое, отвратительно-желтое. Чувствовала, как одна из этих мерзостей коснулась моей ноги – и кожу обожгло, словно крапивой, только в сто раз сильнее.