– Ну и где ты здесь видишь свою мать? – невозмутимо пожала я плечами, сделав вид, что не поняла намёка.

Мальчишка в ответ на это состроил такую жалостливую физиономию, что хоть на ярмарке выставляй – под вывеской «Вселенская скорбь». Шмыгнул носом и, уставившись в пол, обречённо покачал головой.

– Вы не понимаете! – безвольно уронив руки вдоль тела, простонал он полным трагизма голосом. – Меня первый раз позвали на дело… – он поднял на меня полные муки глаза, – …и я его провалил.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как сердце сжимается от его несчастного вида. Прикрыв на мгновение глаза, я потерла переносицу. Потом присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и мягко взъерошила ему волосы.

– Ивко, прости, но одних я вас не отпущу. Я же берегиня, помнишь? А берегиня должна беречь. – Да, это была чистой воды манипуляция, но она сработала.

Ивко почесал затылок, переступил с ноги на ногу и наконец выдохнул – долго, страдальчески, всем своим видом показывая, какую непомерную жертву приносит.

– Ну хорошо, одна вы – ещё ладно, – тяжело вздохнул он, махнув рукой с видом человека, смирившегося с неизбежным. – То, что с нами идет берегиня, я думаю… я как-то ещё объясню. Наверное. Но, – умоляюще воззрился он на меня, – давайте без шерифа.

Я сочувствующе улыбнулась одними уголками губ, чуть качнула головой и снова вздохнула.

– Пошли, вместе поговорим с твоим другом…

[1] Речь о советском мультфильме: «Как Петя Пяточкин слоников считал».

Ветер здесь был другим – резким, холодным, он забирался под одежду и заставлял ёжиться от холода и сырости.

Мы стояли на голом каменистом склоне, где уже ничего не росло. Лес закончился где-то внизу, часа полтора назад, и с тех пор под ногами хрустела только щебёнка да попадались валуны, покрытые сухим лишайником.

Справа от тропы земля просто обрывалась.

Ущелье тянулось вдоль хребта, широкое и неровное, будто породу не разрезали, а разорвали. Противоположный край виднелся метрах в ста, может, чуть дальше – отвесная стена с выступами и осыпями.

Дна видно не было.

Внизу висел туман, плотный и неподвижный, хотя наверху ветер трепал волосы и свистел в ушах. Странное ощущение – смотришь вниз, а там всё застыло, словно время в этой дыре течёт иначе. Туман был не белый даже, а какой-то сероватый, с желтизной, и края его медленно шевелились, хотя воздух в ущелье казался абсолютно неподвижным.

От края тянуло сыростью и холодом, который пробирал сильнее, чем горный ветер. Пахло мокрым камнем и чем-то затхлым – так пахнет в старых погребах или заброшенных колодцах.

Солнце светило ярко, слепило глаза, но в ущелье его лучи как будто растворялись, не доставая до тумана.

Пока я не увидела Разлом Шепчущих Теней своими глазами его название ничего мне не говорило, но увидев, я сразу же его узнала, как и до этого Уилла…

Да, в видении, всё было иначе. Не овцы, а застрявшее между камнями гнездо с птенцами. И ущелье я приняла за утес.

Но обрыв я запомнила – его рваные края, неподвижный туман внизу и исходящее из его глубины ощущение чего-то древнего и пугающего.

И, конечно же, я запомнила мальчишку с упрямым взглядом, который лез вниз по осыпающимся камням, цепляясь за выступы побелевшими пальцами. И его: «Я должен их спасти, они умрут, если я их не спасу».

Само собой разумеется, помнила я также и то, как лежала на краю обрыва, вцепившись в скрученный халат. Камни впивались в живот, руки немели, а внизу была такая высота, что от одного взгляда мутило.

И именно воспоминание о халате, который я использовала как подстраховку, а не потому что я несгибаемая, непреклонная и непоколебимая, я всё же не уступила ни уговорам, ни прожигающим меня насквозь взглядам мальчишек – обойтись без шерифа.

Я устояла, а вот боги нет.

Не хотите шерифа – вообще ни разу не проблема! Держите… столичного важняка! (Ага, того самого, который карающий клинок самого Императора) – решили «добрые» и «внимательные к просьбам смертных» они.

Мальчишек, пламенное желание которых исполнилось столь извращенным способом – просто надо было видеть…

Ибо пытаться передать словами появившееся на их лицах выражение шока, обреченности, немого вопроса «за что?!» и неистовой мольбы (всё к тем же шутникам, то есть, богам, как я понимаю): «Мы передумали! Можно шерифа? Пожа-аааалуйста!» – это все равно, что описывать оттенки заката слепому от рождения.

Как, впрочем, подозреваю, и меня… Это я о видеть.

Потому как я тоже была в шоке. Не в таком как мальчишки, конечно, но мысль о том, что «А можно шерифа? Пожа-аааалуйста!» посетила и меня тоже.

На самом деле всё было просто. Ну почти всё…

Грейв Элдрик с позывным Тень, и Рорик Фрост или Железный, как называл его карающий клинок, как раз собирались выдвигаться именно в этот квадрат. Первый, будучи следопытом, эмпатом и экспертом по аномалиям мог почувствовать нестабильность породы, остаточные выбросы магии и прочие свидетельства незаконной добычи эферитов. Второй – обеспечивал прикрытие. Насколько я поняла, при необходимости он мог развернуть целую фортификационную зону почти абсолютных по своим защитным свойствам щитов.

– Решили, так сказать, совместить общественно-полезное с профессионально-необходимым, – появившись на пороге пекарни, объяснил мне Дэмиан Эйрхарт. – Удачное совпадение, не находите ли? Мы и сектор исследуем, и заодно обеспечим вам безопасность.

Совпадение, действительно, было удачным. Даже более чем. Всё же спецназ, есть спецназ. Тем более, спецназ по выявлению и устранению магических аномалий. Вот только это совпадение никак не объясняло того, почему карающий клинок Императора – чьи раны всего пару дней назад не выдержали встречи всего лишь с моим подносом – решил сопровождать нас в горы, в том числе, и лично!

Собственно, именно это я ему и сказала. Ну, снова же, почти…

– Вы правы, нам очень повезло, – согласилась я. – Но, Ваше Сиятельство, учитывая ваше... состояние…

Одарив кривой усмешкой и взглядом: «Женщина, если меня будет интересовать твоё мнение, я его спрошу!», меня оборвали на полуфразе и заверили холодным, чеканным тоном:

– Не понимаю о чем вы. Я в полном порядке!

«Ну в порядке, так в порядке» – пожав плечами, мысленно раздраженно подумала я и, не сказав больше не слова, развернулась к мальчишкам и поинтересовалась:

– Ну что идём? Или вы передумали?

– Идём, – с очень-очень-очень тяжелым вздохом и еще более несчастным видом кивнули они.

И мы пошли…

Потерев друг о друга замёрзшие ладони, я оглядела наш разношерстный отряд.

Ветер забрался под шаль, и я машинально стянула её поплотнее на груди. Толку от этого было мало – тонкая шерсть годилась для прогулок по городу, а не для горных склонов.

Надо было послушать Софию и взять с собой оставшийся ещё от моей предшественницы старый стёганый жилет, мысленно вздохнула я – уж лучше выглядеть пугалом огородным, чем так мёрзнуть. Но правильная мысля, как известно, приходит опосля.

– Ну что, парень, командуй, – окинув разлом рассеянным взглядом обратился Дэмиан Эйрхарт к Уиллу. – Где нам искать след твоих овец?

Уилл, который до этого шёл молча – нахохлившись и насупившись, иногда бросая настороженные взгляды то на меня, то на столичного важняка, то на Грейва и Рорика, остановился, осмотрелся по сторонам, задумчиво поморщил нос, затем бросив на герцога хмурый взгляд исподлобья, буркнул:

– А что, ваш следопыт не знает?

Уголки губ Дэмиана Эйрхарта в ответ на это дрогнули в едва заметной, но весьма красноречивой насмешливой улыбке.

– Я что-то путаю или кто-то тут собирался прекрасно справиться сам?.. – мягко напомнил он.

Мальчишка наградил его испепеляющим взглядом такой мощности, что, будь его воля, от насмешника осталась бы только горка пепла. Но воля была не его, а насмешник по-прежнему ждал ответа.