Эдит шмыгнула носом и смахнула слезы со щеки рукой. Марта промокнула глаза платком. Паддл и Титтл тоже полезли за платком – нет, не потому что тоже прослезились, а… за компанию.

Откинувшись на спинку стула, Его Сиятельство тяжело вздохнул и… то ли посоветовался, то ли резюмировал:

– Согласитесь, добивать его сейчас вопросами было бы… просто бесчеловечно. Не так ли?

– О, абсолютно! – в очередной раз энергично дружно закивали Паддл и Титтл. – Вы такой чуткий, Ваше Сиятельство! Такой чуткий! Спасибо вам за это!

– Да сохранит вас Великая Мать Тиамат! – не сдержавшись от избытка чувств воскликнула Марта.

«Ах, Тиамат, какой мужчина! Какой мужчина! – думала она. – Ну почему я замужем! И где мои 17 лет и стройная талия!»

Сиятельство смущенно склонил голову.

«Красивый, умный, чуткий и ещё и скромный!» – мысленно отметила Марта и громко шмыгнула носом.

– Поэтому, – глядя на сплетниц как на спасительниц отечества, продолжал тем временем «красивый, умный, чуткий и ещё и скромный», – я прошу вас. Вы видели этих мерзавцев в лицо и можете их описать. Можете ведь? Вы ведь наблюдательные женщины? Умные, все схватывающие на лету и у вас, насколько я мог понять, отличная память!

Лесть коварна сама по себе. Но когда она исходит от высокопоставленного, молодого, красивого, термоядернообаятельного и просчитывающего каждый свой шаг мужчины и при этом ещё и приправлена благородной целью «наказать мерзавцев чуть не погубивших вас самих и весь ваш город» – это уже не коварство, это… оружие массового поражения!

Титтл и Паддл приосанились. Расправили плечи. Выпятили грудь. Подозрительность улетучилась под натиском возложенной на них ответственности. Настороженность сдуло ветром расправившего крылья чувства собственной значимости. Вместо них в их душах пробудился азарт взявших след охотничьих гончих…

– Ещё как можем! – поправляя прическу жестом дивы, позирующей художнику, горделиво-хвастливо провозгласила Титтл. – Уж кто-кто, а я всё помню!

– А у меня глаз – алмаз! – не желая уступать пальму первенства подруге, добавила Паддл.

– Вот и замечательно! – карающий клинок озарил их улыбкой объевшегося сметаной кота.

Титтл и Паддл синхронно зарделись, словно старшеклассницы, удостоившиеся похвалы молодого красавца-профессора. Паддл нервно завела за ухо несуществующую прядь, Титтл кокетливо захлопала ресницами.

– Ройс, пишите, – кивнул он мэру.

Мэр тут же жестом фокусника извлек из кармана блокнот и карандаш и приготовился писать.

– А вы, шериф, внимательно слушайте и запоминайте, – многозначительно посмотрел он на последнего.

Конрад Вестер коротко кивнул, чуть прикрыв глаза. Будучи слабеньким менталистом, он мог улавливать только те мысли и образы, о которых собеседник активно думал.

– Итак, дамы, как они выглядели?

– Ужасно! – хором выдохнули обе.

Дэмиан Эйрхарт тяжело вздохнул и очень-очень ласково-проникновенно – тоном, каким бы в данных обстоятельств он разговаривал с трехлетним ребенком, заметил:

– Дамы, ваше впечатление, безусловно, в высшей степени ценно, я бы даже сказал, просто-таки бесценно, но я имел в виду описание внешности: какого они роста, какого телосложения, каков цвет их глаз, волос, форму носа, губ, овал лица… Важна каждая деталь, понимаете?

Титтл и Паддл рьяно закивали головами, мол, конечно-конечно, мы понимаем. МЫ – ВСЁ ПОНИМАЕМ!

– Ну… тот, что помоложе, – подавшись вперёд и округлив глаза, начала первая из «всепонимающих», – был похож на… на облезлого хорька! Глазки маленькие, бегающие, нос острый, и он им всё время шмыгал!

– И одет был, как пугало! – дополнила её вторая. – Понимаете, вроде и костюм дорогой, сукно хорошее, а все равно сидел он на нём, как на корове седло! А сапоги! Вы бы видели его сапоги! Грязи на них было столько, будто он пешком из самого Грейхольма пришёл, причем не по дороге, а специально в лесу места погрязнее выбирал!

– Грязь на сапогах… – старательно скрипя карандашом и пряча улыбку в усы, пробормотал мэр. – Ценное замечание. Очень ценное.

– А остальные? – с самым серьёзным выражением на лице уточнил карающий клинок.

– О-ооо! – протянула Титтл. – Два других были постарше и огромными! Как шкаф! Нет, как два шкафа! Один был лысый, как коленка, а лицо… – она сморщилась, – будто его кто поклевал!

Карающий клинок покосился на шерифа и тот кивнул, мол, считал, давайте следующего.

– А второй, тоже был лысым? – «дал» ему следующего карающий клинок.

– Не-э! – обе отрицательно закрутили головам. – Второй был чернявый, смуглый такой, нос крючком, и с усами, и шрам – вот тут, – Титтл провела пальцем от виска до подбородка, – красный такой, бугристый!

– И татуировка! – вклинилась Паддл, победно глянув на подругу. – Ты забыла про татуировку, Хейзел! А я вот заметила! У него на шее, прямо вот здесь, – она ткнула себя в дряблую шею, – был наколот паук! Или краб… В общем, какая-то гадость с лапками!

Мужчины переглянулись.

– Очень, очень любопытно, – пробормотал герцог. – А говорили они о чём? Может, называли друг друга по именам?

– Имена… – задумчиво протянула Титтл, постукивая узловатым пальцем по подбородку. – Имена, имена… Эсме, ты помнишь, чтобы они называли друг друга по именам?

Паддл поджала губы.

– Какие имена, Хейзел! – фыркнула она, скрестив на груди руки. – Ты что не помнишь, что Каспар нас им даже не представил! Только про сюрприз сказал и про то, что господа из дорожной службы, и всё! И рукой так небрежно махнул, мол, идите, идите, не мешайте мол!

– Какое неуважение, – сочувственно цокнул языком герцог, – просто таки вопиющее неуважение. Но, может быть, вы слышали, как они обращались друг к другу? Или как Каспар обращался к ним?

– Да они вообще почти не разговаривали! – теперь поджала губы и Титтл. – Только зыркали по сторонам, да в бумаги свои смотрели. Важные такие, напыщенные! Сразу видно – люди при деньгах и при власти. Тот, который «хорек», всё время золотые часы из жилетного кармана доставал, на цепочке такой толщины, – она показала толщину чуть ли не с палец, – что ей собаку привязывать можно! А тот, что со шрамом, курил сигары, запах от которых… ух! Сразу чувствуется – дорогие! Не то что у наших мужиков!

– И держались они так… – Паддл задрала нос к потолку и сделала надменное лицо, – по-хозяйски. Сразу видно – большие начальники из Грейхольма. Такие большие, что даже наш Каспар на них снизу вверх смотрел!

– Значит, имен вы всё-таки не слышали? – с ноткой разочарования уточнил карающий клинок, постукивая пальцем по столу.

– Да-аааа… вро-ооо-де не-эт?.. – мучительно пытаясь выудить из памяти хоть что-то, неуверенно протянула Титтл. – Хотя… Постойте-ка! – она схватила подругу за локоть. – Эсме, помнишь, когда ветер налетел? Ну, тот порыв, что у меня шляпку чуть не унес!

– Это когда ты в кусты можжевельника свалилась, пытаясь её поймать? – ехидно уточнила та.

– Я не свалилась, а всего лишь слегка оступилась! – метнув на подругу испепеляющий взгляд, огрызнулась Титтл, но тут же вернулась к сути: – Так вот! Ветер тогда не только мою шляпку сдул! Но и у «хорька», только у него не шляпку, а бумаги…

– Точно! – хлопнула себя по лбу Паддл, глаза её загорелись. – Было такое! Бумаги полетели прямо к обрыву, и хорек кинулся за ними, как одержимый! Чуть сам не сорвался, бедняжка!

– И что? – подался вперёд шериф. – Он его поймал?

– Нет, конечно! – фыркнула Титтл. – Говорю ж, бумаги прямо к обрыву полетели, а он, чай, летать не умеет! Потому как умел бы точно следом прыгнул бы, так он им вслед смотрел. Так смотрел и так близко подошел к самому краю обрыва… – она сделала драматическую паузу, – что лысый даже испугался и… позвал его!

И она вновь взяла драматическую паузу.

– И как же он его назвал? – подыгрывая ей, нетерпеливо уточнил карающий клинок.

– Кейл! – торжественно провозгласила Титтл. – Он сказал ему: – Осторожней, Кейл! А то и ты улетишь следом!