Скала, к выступу которой мы устремились, приближалась. Но и время не стояло на месте. Наверняка незнакомец в кепке успел заглянуть в избу и дал знать приятелю, что там увидел. Я не выдержал, оглянулся во второй раз. Тот, кто пытался остановить нас окриком, стоял на прежнем месте и целился в нашу сторону. Быстрее за скалу!

— Стой! — снова потребовал хриплый голос.

Куда там! Нас не остановила бы и пропасть впереди.

Одновременно мы запрыгнули за скалу. Ружья наши стукнулись стволами одно об другое Мы упали рядом и несколько секунд лежали ничком, тяжело дыша. Потом приподнялись на локтях.

— Слышал, как вжикнула? — спросил Антон.

Я кивнул, хотя ничего не слышал.

— В ноги, сволочь, целил. Промазал. — Антон набрал в легкие побольше воздуха, продолжал уже без одышки: — Сейчас оторваться попробуем. Главное, не дать им близко подойти.

Он вскочил, я следом.

— Махнем напрямик, больше некуда. — Антон вскинул руку вверх.

Я поднял голову. Забеленный снегом склон не крутой, но совершенно ровный. Руками зацепиться не за что.

На нашу удачу осыпи под снегом не было.

— Быстрей! — торопил сзади Антон свистящим шепотом. — Наверху отдохнешь.

Перед самой вершиной Антон обогнал меня, протянул руку и рывком затащил на гребень.

Внизу никого. Около скалы, где мы недавно лежали, снег взрыт.

От бешеной гонки ноги дрожали, в ушах шумело.

— Немного полежим, — давясь воздухом, сказал я.

Антон, шумно дыша, отрицательно замотал головой.

— Уходить надо. Подымутся — и как куропаток на голом месте. В деревья надо...

Лес краешком желтел между скалами в добром километре. Мы припустили по склону и скоро оказались в лесу.

Антон и тут не задержался. Бежал между деревьями, перепрыгивая через вывернутые с корнем сушины. Правда, бежал он медленнее.

Снег неожиданно пожелтел. Я подумал было, что это от усталости круги плывут перед глазами. Не сразу понял: лиственничная опавшая иголка успела засыпать свежий снег.

Сердце стучало гулкими торопливыми толчками, но я больше не просил Антона остановиться. Чем дальше мы уходили от стоянки, тем спокойнее становилось на душе.

Самое страшное, казалось мне, миновало. Может, совсем за нами нет погони? Убедились те двое, что золото у них увели, плюнули и махнули рукой. Мне хотелось верить в такое.

Но Антон разом обрубил мои мысли.

— По пятам идут, сволочи, — выдохнул он, останавливаясь. Я увидел на далеких, но хорошо просматривавшихся среди стволов скалах две быстро передвигающиеся фигуры. Бежали вдоль гребня, повторяя в точности наш путь. Вот-вот начнут спуск в лог. Я чуть не застонал. Уходили, уходили, столько потратили сил... Нас, правда, разделяло пока больше полукилометра, но долго ли пробежать их под уклон?

— Проклятый снег навалил. Так бы давно запутали следы, — говорил Антон, озираясь.

Продолжать бег в низину было опасно. Скалы там поднимались отвесно. Сомкнись они, возникни обрыв — деваться нам некуда.

— Чего смотреть, полезли, — махнул я рукой в сторону ближней скалы.

Мы перевалили вершину, пробежали по широкому чистому логу и упали обессиленные вниз лицом.

Чуть отдышавшись. Антон стащил с плеч рюкзак, порылся в нем и вытащил знакомый обруч с насаженными на него звериными фигурками.

— Аж в глазах прыгает, — сказал он, разглядывая вещицу.

— Хорошо, если и у них прыгает, — отозвался я.

— Прыгает, — убежденно сказал Антон. — На то и расчет.

— Как эта штука называется?

— Гривна. А это грифы на обруче.

Я взял из рук Антона гривну. Шесть зверьков, крылатых, с витыми рогами, размещались на обруче. Они лежали, выглядывая один из-за другого. Я дотронулся пальцем до центральной фигурки, вгляделся в плоскую звериную морду и неприятно поразился: гриф, показалось, ухмылялся, а выставленная его лапа тянулась ко мне. Я отвел глаза, снова посмотрел, впечатление не пропало. Поспешно вернул Антону гривну.

— Теперь поверил, что золото?

Я промолчал. Нашарил в кармане куртки что-то твердое, вытащил. Оказалось, это пачка мелкокалиберных натронов. На стоянке я машинально сунул их в карман и забыл про них.

— Сейчас бы к этим патрончикам ствол. Они бы как зайцы запетляли, — зло сказал Антон.

— Как они про курган узнали? Может, геологи? Славка говорил, тут в прошлом году геологи что-то все лето искали.

— Сволочи они, — со злостью сказал Антон. — Встали, а то догонят, все объяснят.

Стоило подняться, как в горло опять прыгнул и застрял, мешая дыханию, комок.

Я спешил за Антоном, переходя с шага на бег. До вершины оставалось каких-то десять шагов, когда до слуха долетел далекий голос. Я не разобрал, что крикнули, остановился, ища наших преследователей, и тут же тяжелый звук выстрела наполнил уши. Некрупный камень, что был чуть пониже по склону, подпрыгнул.

Стрелял с соседней вершины тот, что в кепке. Значит, у него винтовка или карабин.

Напарник его тем временем сбега́л с горы, держа в отставленной руке мелкокалиберку. Вот-вот минует лог и ступит на склон горы, у вершины которой мы находились.

Добежав до вершины, я упал, несколько метров прополз. Антон был рядом.

— Как по волкам бьют, — сказал я.

— Сами дураки, — отозвался он. — Нашли место останавливаться, улеглись.

— Давай бросим им их золото.

— Золото для них теперь не самое главное.

— Откуда знаешь? Вдруг отвяжутся.

— Ты бы отвязался? Знаешь, сколько это стоит? Ты уйдешь, разболтаешь, им — тюрьма. А так все шито-крыто и золото в кармане.

— Хочешь сказать, они не успокоятся, пока...

Антон промолчал.

— Не бросим, точно ухлопают, — продолжал я.

— Уйдем, — упрямо сказал Антон.

Близкая опасность не оставляла времени на споры. Да и прав Антон: едва ли одним возвратом добычи их отвадишь. Они и от свидетелей постараются избавиться.

— Побежали, — Антон, опираясь на ружье, встал.

Кляня про себя подвернувшуюся на пути стоянку, облюбовавших ее грабителей курганов, я последовал за ним. Кто эти двое? Откуда свалились на наши головы?

Антон кинулся к уступчатой гривке скалы, где лепился хвойник.

Всякая заминка с нашей стороны была на руку противнику. Несмотря на это Антон остановился, выдернул из футляра бинокль и рассматривал окрестности. Я не торопил. Упершись в кедровый ствол, часто, тяжело дыша, следил за преследователями.

Разрыв сокращался, но волна усталости притупила чувство опасности.

— Перевал, — тихо сказал Антон.

Перевал мог подсказать направление, вывести к людям, к жилью. Я взял у Антона бинокль, впился взглядом в дальние скалы, по гребню которых и ниже лепились низкорослые деревья. На одной из сосенок я заметил развевающиеся на ветру ленточки. Да, Антон не ошибся. Только на перевалах, минуя их, привязывают к веткам ленточки. Таков обычай.

Вырвавшийся вперед один из преследователей не сбавлял шага, пока мы стояли. Он приближался к середине склона, но видеть нас не мог — мешали деревья.

Я повернул к нему бинокль. В прорезях качнулось потное в мелкой черной щетине лицо, и я чуть не вскрикнул от неожиданности. В обогнавшем приятеля нашем преследователе я узнал мужа Маринки — моей родной старшей сестры! Это был Михаил Родиков.

Два года назад они приезжали к нам из Новосибирска в Горно-Алтайск погостить на неделю. Мне он не понравился сразу, потому что вел себя так, словно осчастливил всю нашу семью, женившись на Маринке. Через день Маринка попросила назвать людей, у которых есть старинные вещи. «Михаилу интересно», — объяснила она. Я чувствовал: ей самой это противно, догадывался, что ни для какой ни для археологии это нужно Родикову.

Эти воспоминания о встречах с Родиковым пришли непрошенно и были неприятны.

Я еще раз глянул на Родикова. Теперь меня интересовало его оружие. Карабин.

— Ты чего? К перевалу! — злым отрывистым шепотом сказал Антон.

— Погоди.

Я вскинул ружье и выстрелил в сторону Родикова.

Выстрел застал его врасплох. Он упал в снег, приподнялся на локте, перевалился на бок и потянул из-за спины карабин, крутя головой, старался увидеть, откуда стреляют.