— И сейчас в Новосибирске живет?

— Не знаю, — Галина Борисовна пожала плечами. — Я два года наших не видела уже. Говорили о нем, он давно по специальности не работает, из музея ушел. В газете где-то был, агентом в Госстрахе, еще где-то. Говорили, забыла.

— Зовут его как?

— Михаил. Отчества не знаю. Никогда не знала.

— А мужчина, который с ним был, знаком вам? — спросил Кунцев.

— Нет. Елена Васильевна что-то говорила о нем...

— Еще один вопрос, — сказал Шатохин. — Родиков вас заметил, узнал? Как вам кажется?

— Трудно сказать. В нашу сторону поглядел вроде, а узнал ли... Нет, скорее всего. Проспект широкий.

— А вы его увидели, что же поленились перейти на другую сторону? Все-таки сокурсники, давно не виделись.

— Я хотела. Но в четыре в конференц-зале начиналось чествование профессора Петрухина. Сорок лет научной деятельности. Времени не было. Я и передумала.

— Чествование какого числа было?

— Двадцать второго сентября.

В этот день успели еще по записи в диспетчерской книге установить, что по заявке на ремонт цветного телевизора на кафедру археологии второго июня выезжал А. Симакин. Пришли ответы на кунцевские запросы: из городов, с которыми установлена автоматическая связь, в том числе и из Новосибирска, номер телефона телеателье не набирали. Значит, если звонок и был, он оплачивался сразу пятнадцатикопеечными монетами.

— Что ж, — сказал полковник Пушных, — выезжайте в Новосибирск. Поезд отходит в девять вечера, в восемь утра будете там. Чайку попьете вволю в купе, в шахматы сыграете. И выспаться успеете как следует.

Шатохин невольно улыбнулся. В голосе полковника проскальзывало сожаление, что не он будет пассажиром поезда.

Самолетным скоростям полковник предпочитал романтику железных дорог. Давней его мечтой было проехать поездом через всю страну. Но даже полсуток провести в вагоне оказывалось несбыточным желанием. Во все командировки его вызывали срочно, накопившиеся же за время отсутствия дела заставляли отказываться от соблазна слушать долгий мерный перестук колес. А в отпуска он отправлялся с семьей к престарелым родителям на таежный север теплоходом по реке.

— С новосибирцами свяжусь. Счастливо съездить, — сказал на прощание Пушных.

Они действительно провели хорошую ночь в поезде. Проснулись отдохнувшие за полчаса до прибытия, успели умыться и побриться, пока в окнах не показалась громада здания железнодорожного вокзала «Новосибирск-главный».

К началу рабочего дня были в местном управлении. Начальник, коренастый, одних лет с Пушных мужчина со шрамом на левой щеке, принял их сразу.

— Виктор Петрович звонил мне, — сказал он. — Значит, вас интересует Михаил Родиков?

— Да.

— Поторопились выехать. Надо было прежде связаться. Я говорил Пушных.

— А в чем дело? — спросил Шатохин.

— Вот, ознакомьтесь, поймете. — Полковник взял со стола папку, протянул.

Это был телеграфный запрос из прокуратуры Горно-Алтайской автономной области. Шатохин с Кунцевым прочитали.

«С 7 по 9 октября текущего года на территории * * * района Горно-Алтайской автономной области Алтайского края гр. Родиковым Михаилом Андреевичем и гр. Потаповым Анатолием Федоровичем, постоянно проживающими в Новосибирске, совершено преступление. Находясь в горах около отдаленной брошеной чабанской стоянки Бельтир, названные лица раскопали древнее захоронение, где имелись золотые и серебряные украшения и некоторые вещи. Преступники ночевали в чабанской избе. Спрятав вещи и драгоценности на месте ночевки, 8 октября они продолжали раскопку могилы. Охотившиеся в это время в горах подсобные рабочие ДРСУ № 4 допризывники Антон Головин и Александр Десятов вышли к избушке, где обнаружили спрятанные ценности. Копатели кургана возвращались на стоянку со своего промысла. Завидев их, парни забрали ценности и бросились убегать. Вооруженные карабином и малокалиберной винтовкой, Родиков и Потапов кинулись в погоню. Преследование, в ходе которого Александр Десятов был ранен из карабина, длилось около суток. А. Десятов и А. Головин проявили смекалку, во многом благодаря которой преступники были задержаны.

Документов при преступниках не было, кроме водительских прав у Потапова; сведения о них записаны со слов в ходе допроса. Оба 1948 года рождения, беспартийные, женаты, ранее не судимы, состоят в родстве (двоюродные братья). Родиков имеет высшее образование и работает ст. инженером в отделе комплектации электромеханического завода. Потапов имеет среднее техническое образование, является инструктором-водителем городской автошколы ДОСААФ. Оба в настоящее время в отпусках.

Просим подтвердить или опровергнуть данные сведения.

В связи с вышеизложенным Прокуратура автономной области также поручает Новосибирскому управлению выяснить следующее...»

Далее шел длинный перечень необходимой прокуратуре информации. Кунцев дальше читать не стал. Шатохин бегло просмотрел, усмехнулся невесело:

— Нарасхват.

— Поезжайте на Алтай, — сказал начальник управления. — Думаю, работу прокуратуре облегчите. Да и нам заодно. Помогу вам на ближайший рейс с билетами, часика через три на месте будете...

Полковник потянулся к телефону.

Горно-Алтайск встретил отменной погодой.

По всей Южной Сибири стояла затяжная золотая пора бабьего лета, а здесь, на более теплых широтах, октябрьское солнце грело особенно щедро. В плащах в середине дня было даже жарковато.

В аэропорту их встречал старший следователь прокуратуры Петр Едругович Токошев, сухощавый невысокий алтаец лет сорока, немногословный, с внимательным спокойным взглядом. Он вел дело Родикова и Потапова и его фамилия стояла под запросом в Новосибирск.

— Как ваши подопечные? — спросил Шатохин.

— Знакомимся. Третий день.

— А дружбы нет и нет, — рассмеялся Кунцев. Погода, горы, в которых он вырос и которые любил, привели его в прекрасное расположение духа.

Токошев сдержанно улыбнулся шутке, покивал согласно.

Он усадил друзей в «Ниву», сам сел за руль. Аэропорт был недалеко от города. Миновав райцентр Майму, быстро спустились в окруженный со всех сторон горами город.

Вскоре втроем сидели в кабинете старшего следователя в ожидании Родикова. По просьбе Шатохина следователь распорядился доставить пока одного.

Родиков вошел в сопровождении конвоира. Шатохин представлял археолога по описанию его сокурсницы. Рослый, крупный, с мужественным лицом, чуть медлительными движениями уверенного в себе человека. У Галины Борисовны был дар составлять зримый словесный портрет. Но к нынешнему Родикову это описание не подходило. Сейчас вместо мужественности на лице проступало скрываемое отчаянье; напряженность отобрала у движений плавность. Выглядел он на десять лет старше своего возраста. И, видимо, эти десять лет «прибавились» за последние дни.

Усилием воли Родиков вскинул голову. Нет, он был еще довольно силен.

Шатохин быстро сориентировался в характере археолога. С ним лучше первый раз поговорить наедине, быстрее сознается.

— Оставьте нас, пожалуйста, вдвоем, — тихо попросил Шатохин, глядя на Родикова.

Еле уловимый одобрительный огонек проскользнул в глазах у Родикова. Что ж, желание угадано верно.

Первым вышел Кунцев. Следом медленно и молча Токошев. С ним Шатохин заранее на всякий случай договорился, что, может быть, потребуется разговор наедине.

— Садитесь, — указал на стул Шатохин.

— Спасибо...

Родиков сел, закинул ногу за ногу, сцепил на колене руки. Напряженность, когда они остались вдвоем, несколько спала, но все-таки он оставался скованным. Вспомнил ли Родиков про дачу в Саврасино в связи с появлением новых людей? Шатохин пристально смотрел.

— Я не представился. Капитан Шатохин. Только что из Новосибирска. Тоже занимаюсь вашим делом.

В настороженных голубых глазах Родикова мимолетно вспыхнула и пропала тревога.

— Я объяснил следователю, — быстро заговорил он, — мы случайно натолкнулись на курган. Понимаете, я археолог по основной профессии, по диплому, хочу сказать. Понимаете? Не мог пройти равнодушно. Если угодно, это страсть.