День занимался погожий. Солнце светило негреющими, обычными для второй половины октября лучами. Иней на траве еще не истаял и наполовину, но тумана почти не видно — отдельные мелкие блуждающие клочки.
Самая пора покидать место ночевки, и Мария призывала подниматься не одного Шатохина. Встал и отряхивался от прилипших к одежде хвоинок майор Звонарев, потягивался Бахарев. Охотники вместе с Долгушиным сидели готовые пуститься в путь. В ожидании, пока соберется вся группа, неторопливо жевали сухари, запивая водой из одной на троих пластмассовой белой фляжки. Карнаухов, сидевший ближе других к Шатохину, молча протянул и ему горсть сухарей. Есть Шатохин не хотел, но взял их, положил в карман.
Мария посмотрела на Хана оценивающе: дескать, не подведет ли, не подаст ли голос в неподходящий момент этот незнакомой ей породы пес, молча двинулась от места ночлега. Следом за ней теперь шагал майор Звонарев.
Пока сидели, высокий куст с неопавшими, пристывшими к веткам листьями заслонял обзор. Создавалось впечатление, будто они по-прежнему в глухом лесу. Стоило однако удалиться от места ночевки буквально на десяток шагов, чтобы понять: тянувшийся от озера Чвор глухой туман кончился, они вышли к лугу.
Кустарники мелькали на лугу во множестве, зазоры были небольшими, по пять-десять метров, редко где шире, и все-таки это были не труднопроходимые дебри, а луг среди тайги. Вернее, окраина луга. Удивительным образом он напоминал другой луг — под Воронежем, за поселком Репное, вблизи берега речки Усманки. В студенчестве, веснами, нередко выезжали туда группой. За тысячи километров от степной его родины почти такой же уголок природы среди непролазной тайги!
Задумываться о сходстве, предаваться воспоминаниям Шатохину было, однако, недосуг. Мария, скользившая от одной кустарниковой заросли к другой, остановилась, раздвинула обеими руками ветки, шагнула вперед, исчезла среди кустов. Ветки сомкнулись за ней даже не качнувшись.
— Алексей, Григорий, — позвала она вскоре шепотом. — Сюда! Все сюда.
Звонарев и Шатохин, а следом и остальные, не мешкая, нырнули в заросли.
В центре кустарникового островка довольно большое пространство. Солнечный свет не проникал туда; от влажной земли тянуло гниловатой холодной сыростью, и было зябко.
Хан, взглянув на хозяина, тотчас принялся обнюхивать землю, но прекратил, поняв, что в данном случае от него этого не требуется.
Мария пододвинулась к кустам, глядела в ту сторону, откуда светило солнце.
За кустами впереди расстилался просторный, мокрый от растаявшего инея чистый луг, имевший форму почти правильного квадрата. Трава на лугу невысокая, теперь, увянув, и вовсе полегла.
Луг заканчивался метрах в двухстах от кустарниковых зарослей, где стояла группа, и замыкала луг стена хвойного леса.
Перед тремя одиночными елями, незначительно выступавшими из монолитной когорты своих собратьев, курился белесый, словно выцветший на солнце, парок.
— Ключ, — сказала Мария, подразумевая этот парок. — Мишка, если придет, — вон оттуда, — указала пальцем правее одиночных деревьев. — В ту сторону Лукьянова изба, — пояснила.
Никто ни о чем ее не спросил. Шатохин вместе с остальными разглядывал источник. Всматривался, пытаясь угадать, давно ли в последний раз наведывался сюда человек? Сам источник заметен только поднимающимся паром, а следы с такого расстояния попробуй угляди, даже в бинокль. Да и что скажут следы? Будь земля рядом с ключом вышаркана до глянцевого блеска, кто бы поручился, что не год, не два, не пять лет назад кто-то наведывался сюда, пользовался целебной водой.
Единственная отметина у горячего ключа — воткнутая в землю палка-рогулина. Бурая, с отшелушившейся корой, растресканная. Именно вид этой старой палки поколебал уверенность Шатохина, что пришли точно туда, куда надо, застанут здесь Бердникова.
Чтобы прогнать подступавшие сомнения, спросил у Марии:
— Как думаешь, скоро придет Бердников?
Нелепый вопрос. Шатохин сам с такой же точностью мог ответить на него, как старая таежница.
— Ждать надо, — тихонько отозвалась Ольджигина. — Мишка зверь нынче стал. Как зверя и сторожить будем.
— Ближе к ключу подойти нельзя? Может, в ельник? — посоветовался Звонарев.
— Не нужно, — воспротивилась Мария. — В соседние кусты уйти нужно, а в ельник нет.
Она показала, куда лучше переместиться части группы.
После короткого совещания договорились, что Ольджигина, Михеев и Шатохин останутся на месте; Звонарев и Бахарев со своим подопечным перейдут в кусты левее, Долгушин и Карнаухов — в заросли справа. Ожидаемый беглец, таким образом, подойдя, окажется взятым в полукольцо. Условились: при появлении Бердникова не спешить, дать ему возможность погрузиться в источник. Купаться с оружием в руках он, конечно же, не будет, оставит на берегу. Значит, нужно выстрелами отсечь дорогу к оружию. Относительно Хана — он будет введен в действие, как только грянут первые выстрелы. Немедленно. А первый выстрел, если нельзя будет обойтись без них, сделает Мария. Как там сложится дальше, всего не предусмотришь, действовать нужно по обстановке. Хорошо, коль дальнейших усилий не потребуется вовсе.
— Ветку на сто шагов по-прежнему пулей срезаешь? — спросил Звонарев у Марии.
Старая охотница промолчала, словно и не расслышала вопроса. Она это умела, когда слова, адресованные ей, не нравились, и майор с Бахаревым и псом с предосторожностями покинули заросли, устремились к кустам, намеченным для засады. Долгушин и Карнаухов последовали их примеру, тоже исчезли.
Остались втроем. Нужно было усадить Марию. Шатохин представлял, как болят сейчас ее ноги. Бисеринки пота у нее на лбу выступили не случайно, не от жары.
Он поискал деревяшку, на которую можно было бы сесть, и не нашел. Ни коряжки, ни валежинки — сплошная холодная сырая земля. После сидения на такой и у здорового ноги заноют.
Шатохин снял свою меховую куртку, расстелил на земле.
— Садись, Мария, — сказал.
— Застынешь, оденься, — отказалась Мария.
Михеев покачал головой. Усмехнувшись тому, как совсем не по-таежному решает вопрос с сиденьем Шатохин, вынул ножик и быстро нарезал солидный пучок длинных веток. Сделал из них высокий настил, кинул поверх свой компактный рюкзачок с продуктами. Было куда сесть, на что опереться. И не одной Марии — всем троим. Да, чему-чему, а смекалке и сноровке таежного человека в бытовых делах Шатохин не обучился. Кое-что умел, перенял, но мало. До обидного мало, и теперь уже не наверстать, поздно обучаться, вот-вот навсегда уедет из подлежащего затоплению райцентра. Может, даже сегодня, если появится Бердников у ключа. Только бы появился.
Поневоле пришлось поднять куртку, накинуть на плечи.
Не разговаривали. Не из боязни быть услышанными. Если Бердников пойдет с той стороны, откуда его ожидает Мария, приглушенные голоса он не уловит. Просто Марии после такого броска не до разговоров; Михеев по натуре своей на слова всегда был скуп. Не та обстановка, чтобы беседовать, да и о чем? — все обговорено. Остается одно — ждать.
Наблюдали за источником вдвоем — Михеев и Шатохин, по очереди сменяя друг друга через полчаса. Мария не участвовала.
Холодное негреющее солнце поднималось все выше. Медленно, как часовая стрелка на циферблате, утро переползло в полдень; настала вторая половина дня. Ветер нагнал тучи, солнце скрылось за ними, того и гляди заморосит дождь.
Чем дольше прятались в зарослях, тем меньше верилось в вероятность появления Бердникова. Ходьбы от избушки два-три часа. Давно бы должен быть, если цель — источник.
А вдруг да решил-таки Бердников отложить лечение до лучших дней? Болезнь мучит, но пока не сильно. При изменившихся круто обстоятельствах можно перенести сроки купаний. Опять же загадочное семнадцатое число. Какую ставку делал на него Бердников? Не для красного словца, не с целью запутать оперативников говорил с Кудимовым, просил поторопить завхоза. М-да, как бы легко дышалось сейчас, знай они тайну семнадцатого числа! Шатохин, наверно, в сотый раз думал об этом. А может, и бывал, и лечился здесь Бердников, а сейчас подался в места иные? Может, в Виссарионовом бору или у самого райцентра находится, пока ждут его в засаде тут? Ну, не так и страшно, если у райцентра. Акаченок без дела не сидит. И в Виссарионовом бору есть кому встретить. Только бы не убрался подальше, а так не уйдет. Даже не в стараниях оперативников дело. Люди против него настроены. И охотоведы, и нежемские, и черданские промысловики.
