После этого, хоть и подтвердилось, что Тарасов о себе сказал чистую правду — и токарь он в крайцентре на заводе, и в отпуске, и родня в Плотниково у него есть, — отпустить его не отпустили, препроводили в изолятор.

Конечно, за ношение холодного оружия осложнения и неприятности его ожидали. Но обычно, оказавшись в таких ситуациях, не бегут, надеются на снисхождение, на минимальное наказание.

Тарасов, похоже, не обманывал составившего протокол сержанта: сам выточил нож, подготовил специально для отпускной поездки. «Как на этих северах, в медвежьем углу совершенно с голыми руками?» — удивлялся Тарасов. По всей видимости, удивлялся искренне.

Нет, на преступника, по показаниям милиционеров из наряда, по записанным в протоколе ответам, он не походил. Инфантильный. Митрофанушка с сильным ветром в голове — это точнее. Тем не менее, совершил побег.

— Самое вероятное, заплели ему извилины, перепугали, что не отвертеться от срока за ношение финки, вот он и дал деру, — высказал предположение Долгушин. — Или вовсе не задумывался, из солидарности так поступил: они бегут, а я зачем останусь?

— М-да, возможно, — покивал Шатохин. — А может, и не спрашивали его желания. Велели.

— Как?

— Оставь его, вдруг он шуму наделает, не даст за село уйти, — пояснил мысль Шатохина Акаченок. — Надежнее забрать.

— Тогда как поглубже в тайгу заберутся, нужен будет Тарасов этот, как лосю цветной телевизор, — заключил Долгушин.

— Хоть цветной, хоть черно-белый, — задумчиво сказал Шатохин. — Кульменев тоже в таком случае лишний. Бердников инициатор побега. Потолок ломать помощники нужны были, а дальше что с ними делать с обоими в тайге? Ни к чему не пригодные. На содержание не возьмешь, самому бы продержаться.

— Да. Я бы на месте Бердникова, с такими «бывалыми» в одной компании оказавшись, поторопился от них отделаться, — сказал Акаченок.

— Какой кровожадный, — пошутил Долгушин.

Шутку не приняли, не время.

— Старика жалко, — подразумевая майора, вздохнул Акаченок. — У него недавно сердечный приступ был, он скрывал. Теперь такая встряска. Даже если все благополучно обойдется, после сляжет. Пока не закончено, перетерпит, а потом все равно сляжет.

— Итак, примем за основную версию, что Бердников с напарниками расстанется, — сказал Шатохин.

— Конечно, он с отцом с детства всю тайгу излазил. В глухих урманах, как дома, ориентируется. Напарники обуза.

— С Кульменевым знакомство шапочное, горожанин вовсе приблудный, — подтвердил Долгушин. — Отколется от них. Поделит продукты, ружье на двоих, может быть, даст и уйдет.

— Нет. Ни дробовика, ни мелкашки не получат, — возразил Акаченок. — Ему легче все до крошки продовольствие отдать. В избушках мука, сухари есть, а оружия не добудешь.

— Хорошо. Поделит или нет оружие, не предугадать, — сказал Шатохин. — Что они без ведущего станут делать, вдвоем? — Поочередно посмотрел на Акаченка и Долгушина.

— Тоже не сильно друг за друга будут цепляться. Каждому своя рубашка ближе к телу, — первым отозвался старший участковый. — Кульменеву лучше вернуться обратно. Должен же понимать, что дороги возьмут под контроль. У него здесь полсела родичей и знакомых. Кто-нибудь да приютит, пока поутихнут страсти.

— Да, — подхватил Акаченок, — лучше дождаться снега, экипироваться и на лыжах уйти. А вот Тарасову возвращаться не к кому. Тайги не знает, волей-неволей дорог придется держаться. Иначе пропадет.

— Вместе останутся или разойдутся — это пока не суть важно, — сказал Шатохин. — Вопрос в другом: в какую сторону подались?

Он склонился над новенькой, часа полтора назад принесенной картой района, на которой, кроме населенных пунктов, рек, озер и болот, были обозначены и леспромхозовские узкоколейки, и профили, и зимники, и немногочисленные грунтовые дороги.

Долгушин и Акаченок тоже вгляделись в карту.

— Во-первых, мне кажется, — заговорил Шатохин, — Бердников бросит напарников в таком месте, где они дальше сумеют сориентироваться самостоятельно. Мол, так и так пойдете и выберетесь. Иначе запротестуют. — Шатохин водил карандаш над картой. — Куда бы ты их, Юра, послал?

Акаченок задумался, взял из рук Шатохина карандаш.

— Ну, в десятке километров от села не бросил бы. Вот, чуть на северо-запад, по тропе в болоте, в район Мендыгинских озер привел бы. — Он прочертил жирную линию, пояснил, — забыли указать или не знают картографы: тут двадцать лет назад под ЛЭП просеку рубили. По ней идти на запад, выйдешь на профиль, дальше старинный путь. В общей сложности через неделю можно попасть на трассу «Юг — Север».

Знаменитая в крае бетонированная автотрасса «Юг — Север» протяженностью свыше восьмисот километров проходила западнее Нежмы, в соседнем районе. Машины с грузами катили по ней круглый год оживленным потоком. Выбрался на трассу, считай, распрощался с таежной глухоманью.

— Можно выйти на Райгу, — показал северную речку на карте Долгушин, — левее Виссарионова бора. Там другой путь на трассу. Или еще на восток. Тоже дорога на село, в соседнюю область. Село с автобусным сообщением.

— Нет, к Мендыгинским озерам приведет или, там еще тропа есть, к озеру Шалинда. Километров семь разница. Он же, Бердников-то, будет стараться поскорее напарников сбросить, как балласт. Сам семьдесят-восемьдесят километров в день отмотает, а с ними вдвое меньше.

Некоторое время между участковым и Акаченком шел спор. Шатохин не вмешивался, внимательно слушал.

— Итак, три точки? — спросил, когда в кабинете воцарилось молчание.

— Да.

— Что ж. Пусть так будет. — Он посмотрел на часы. С момента побега минуло одиннадцать часов. Сейчас, если нет ошибки, если вырвавшиеся на волю не затаились, а стараются уйти как можно дальше, километров сорок, учитывая условия местности, одолели.

Докладывая о первых итогах работы, Шатохин предложил послать оперативные группы в два места — в район Мендыгинских озер и на Райгу. Восточное направление тоже не следует упускать из виду, но пока можно ограничиться предупреждением соседей о возможном появлении на их участке нежданных гостей.

— Во все три точки полетят, — распорядился начальник райотдела. — Возглавят группы оперуполномоченные Катасонов, Долгушин и Акаченок. Тебе здесь работы хватит. Думаю, до главного, до Бердникова, сразу не доберутся.

— Хоть бы одного взять, Григорий Александрович. Женщине, у которой отобрали кошелек, нужно бы обеспечить охрану, — напомнил Шатохин.

— Не волнуйся, давно сделано... — Звонарев закурил папиросу, тотчас погасил. — Да, я полчаса назад разговаривал с замначальника управления. Представителя они не пришлют. Ты в новом качестве теперь — представитель от краевого розыска. Придет письменное распоряжение — ознакомлю.

Майор потянулся к трубке: срочно нужно заказывать вертолет для групп розыска.

Прав в своих прогнозах оказался Акаченок.

Тарасова обнаружила на другой день после полудня группа Катасонова в шести часах ходьбы от Мендыгинских озер.

Зрелище беглец являл жалкое — небритый, грязный, нахохлившийся от холода сидел в волглой телогрейке под сосной в полсотне шагов от дороги и на костерке в банке из-под рыбных консервов варил себе суп-концентрат. По этому дымку, по запаху пищи, далеко слышному в бодрящем октябрьском воздухе, и нашел его охотник Белокрылов.

По тому, как расположился беглец, не чувствовалось огромного его желания шагать и шагать вперед, к заветной трассе.

Кроме початой пачки вермишелевого супа, в карманах были еще две таких же нетронутых; в сеточке — килограммовая упаковка сушеного гороха, полбуханки завернутого в газету хлеба и баночка рыбных фрикаделек с овощами.

При виде охотника Тарасов не испугался, не поспешил вскочить и попытаться скрыться. Напротив, даже обрадовался появлению человека. Ночевка под открытым небом, таежное одиночество уже сделали свое. Пыл бежать был изрядно растрачен. Не заволновался Тарасов и при виде людей в милицейской форме.