Найденной в кабине тряпкой Шатохин тщательно протирал руки, когда услышал легкое посвистывание. Вскинул голову. Неподалеку, в зарослях малинника, увидел мужчину в сером грубошерстном свитере, в кепке, с щетиной на лице. Мужчина медленно продвигался в кустах, собирал ягоду в ладонь и прерывисто насвистывал мелодию какой-то песенки. Прекратив свист, бросал ягоды в рот, прожевывал и опять рвал малину, насвистывая.

Когда Шатохин направлялся к тракторам, мужчины в малиннике не было. Видимо, появился в зарослях, пока Шатохин копался в тракторном моторе, добывая заветные провода.

Мужчина, скорее всего сторож, живет в заброшенном поселке, охраняет оставленную технику. Десяток тракторов как-никак, челюстные погрузчики, грузовик без передних колес, запчасти к пилам — солидное хозяйство. Шатохин взглянул на домик на окраине поселка, у родника. Домик — единственный в Чиндате пригодный для жилья: с застекленными окнами, неполоманными дверьми, исправной печью. Все, кому доводилось заглядывать в Чиндат, шли к этому домику. Жил в нем сторож? Да. Дымок, еле заметный в солнечном луче, вился из трубы...

Не очень-то приятное объяснение со сторожем предстояло. Шатохин вышел из-за прикрытия тракторов, направился к сторожу.

— Здравствуйте, — сказал громко, чтобы привлечь к себе внимание.

Мужчина от неожиданности вздрогнул, повернулся на голос.

— Здравствуйте, — сказал в ответ с расстановкой.

— Ехал на моторке, на бревно налетел. Провода высоковольтные утопил. Пришлось позаимствовать, — Шатохин кивнул в сторону тракторов.

— A-а, здесь много чего можно позаимствовать, — отозвался мужчина, отправляя в рот очередную порцию малины.

Странные, однако же, слова для сторожа.

Шатохин бегло оценивающе глянул на незнакомца. Полноватый, среднего роста. Это издали он показался пожилым. Короткая и густая черная щетина старила. А так — лет сорок, не больше. Руки в неотмытой смоле. Кедровые шишки, наверное, шелушил.

Если не сторож, то кто же он, этот мужчина? Каким ветром занесло его в покинутый поселок и откуда? Один здесь или в компании? Как ни спешил, решил прежде выяснить все это.

— Вы что, живете здесь? — спросил.

— Живу. — Незнакомец продолжал обрывать ягоду, только теперь помедленнее.

— А откуда, как здесь оказались, можно узнать?

— А в чем дело? Я что, мешаю или нельзя?

— Можно. Но тайга кругом глухая, а вы, я вижу, один. Один?

— Я ведь не спрашиваю, зачем вы сюда пришли, кто такой и с кем, — парировал мужчина, без особой приязни глядя в глаза Шатохину.

Следовало представиться, тем более, что Шатохин был одет в штатское, а незнакомец явно не расположен к разговору.

— Я из милиции. Из уголовного розыска. Шатохин.

— Маркелов, — посмотрев в удостоверение, назвался мужчина. — Так что, вы специально ко мне, или как?

— Не специально. Просто странно: вы так далеко забрались, один и непонятно зачем. У вас есть документы?

— Должны быть. Если в Нежме не оставил. Посмотреть нужно.

— Давайте посмотрим.

Они добрались до запомнившегося Шатохину по весенней охоте домика, вошли внутрь. Все было как несколько месяцев назад: вдоль стен — железные кровати, застеленные матрацами и одеялами, выкрашенный белилами буфет, накрытый старой клеенкой столик у окна, стулья.

В домике было жарко. Расположенная вблизи от входа печка топилась. Горячий чайник, подвинутый на край плиты, закипал. Пахло запаренным смородиновым листом.

— Документы... документы... — приговаривая, временный хозяин жилища достал из-под кровати портфель, принялся выкладывать содержимое. Майка, рубашка, галстук, носки, помятый, сложенный вдвое номер роман-газеты, две книги, несколько пачек сигарет «Опал» легли на стол.

— Я не просил вещи показывать, — сказал Шатохин.

— А мне что, смотрите...

Незнакомец клал каждую вещь с сердцем, демонстративно. Портфель опустел.

— Нет с собой документов, в селе, — сказал мужчина. — Хотя... — он шагнул к двери, где на косяке висел пиджак. Из внутреннего кармана вынул книжечку. — Вот. Может, подойдет? С фотографией по крайней мере.

Это был профсоюзный билет.

«Маркелов Виктор Федорович», — прочитал Шатохин фамилию, имя, отчество владельца билета. Тридцать восемь лет. Инженер-механик. Билет выдан пассажирским автотранспортным предприятием № 46 города Ленинграда.

— Из Ленинграда? — уточнил Шатохин, листая билет.

— Да. В отпуск приехал. В Нежме остановился у Андрея Брюханова. На Береговой живет. Два дня назад он привез меня сюда, завтра заберет. А приехал, потому что провел здесь детство. Есть еще вопросы?

— Что вы обижаетесь, в самом деле, — сказал с досадой Шатохин, возвращая документ владельцу. — Понимаете же, тайга... Долго здесь в детстве жили?

— Школу в Чиндате закончил.

— Тогда должны знать Долгушина.

— Долгушиных много в поселке было. Вы, конечно, про Виталия, который в милиции?

— Про Виталия... Оружие есть с собой? — Шатохин прошелся по домику взад-вперед.

— Нож. За два пятьдесят. — Маркелов вынул из кармана брюк обыкновенный складник с двумя лезвиями, со штопором и шилом. Боковинки складника отделаны темно-синей пластмассой. На накладных пластмассовых пластинках рифление.

— Хорошо, Виктор Федорович, — поглядев на складной нож, вздохнул Шатохин. — Гостеприимный вы человек, но мне пора. Всего доброго.

Выйдя за дверь, Шатохин лишний раз убедился, что провода в кармане, и зашагал прочь от домика.

Некоторое время он еще находился под впечатлением встречи в покинутом поселке, потом обратился мыслями к делам предстоящим. Первым делом на вахте нужно допросить Казанцева и Димова, со всей бригадой встретиться. Время рабочее, тем лучше: всех на лесосеке найдет. Прикидывал: если часа за три управится в Улановке, еще нынче вернется в райцентр. Будет возвращаться, обязательно в Чиндате причалит, заглянет ненадолго к новому знакомому.

Шатохин подумал об этом вскользь, как о необязательном. Однако в следующую минуту мысли о Маркелове завладели им целиком.

А ведь он не застанет Маркелова в Чиндате, нет. И не то, что вечером. Не исключено, что уже сейчас маркеловский след простыл из поселка. Отчетливо вдруг возникли перед глазами вещи, выложенные Маркеловым из портфеля на стол, и среди них роман-газета и две книжки. Маркелов приехал сюда на три дня. Надо думать, из вещей отобрал то, что счел самым нужным. Остальное, основное, в доме у Андрея Брюханова. Зачем так много литературы с собой? Не читать же специально забрался в глухомань. Что-то не так, не то. А правдоподобно ли, что в покинутый поселок его привезли и оставили на целых три дня? Пусть он жил в Чиндате. Но так давно. Уехал, считай, мальчишкой, двадцать лет назад. Как через такой срок должно бы пройти свидание с местами детства, где ни души? Ну побродил бы час-второй — и в обратный путь. Никаких ночевок в глухой тайге в одиночестве. Ну хорошо, хорошо. Пусть романтик, пусть читать, мечтать, вспоминать детство прибыл. Но главное — хотел бы Шатохин видеть человека, который согласился бы из райцентра гонять лодку в такую даль туда-обратно, сжигать впустую сотни литров бензина. Около двух недель в районе с бензином туго, каждый литр на учете. Частникам вообще не дают. Положение такое, Шатохин слышал: за канистру бензина можно выменять осетра. Кстати, о каком Андрее Брюханове упоминал Маркелов? Брюханов — фамилия в Нежме очень распространенная.

Вопросы наплывали один за одним. Каждый прибавлял сомнений. Концы с концами в объяснении Маркелова, как и зачем он оказался в Чиндате, не связывались. Шатохин удивлялся, досадовал на себя, что простые вопросы возникли так поздно, когда успел прилично удалиться от поселка и вот-вот должна мелькнуть привязанная к талине лодка. Тем сильней была досада, что понимал: сыграло свою роль упоминание Маркеловым в числе знакомых участкового Долгушина. И имя, и место рождения и работы назвал. Мало ли откуда мог знать про Виталия, подробности его биографии...

Шатохин сначала сбавил шаг, вскоре остановился. Нет! Ехать на вахту он пока повременит. Ждали его там, еще немного подождут. Здесь сначала нужно разобраться. Если, конечно, есть в чем. Он решительно зашагал в обратном направлении.