Все. Больше Булгаковой сказать нечего. Звонил ли парень в дверь, было ли что у него в руках — не заметила, не запомнила. Мимолетный ведь взгляд. При ней парень просто стоял лицом к двери соседей. Раньше его не видела. Знала ли, что Натропанские отсутствуют? Нет, они мало общаются, хоть и соседи. Муж Булгаковой — бригадир станочников, сама она — на сборочном конвейере на заводе. Профессор держит дистанцию, ну, и они не очень стремятся к сближению.

Шатохин слушал, смотрел в строчки протокола допроса свидетельницы Булгаковой и думал о словах, нечаянно услышанных Дыменко: «Не волнуйся, ученый хмырь возникать не будет, не в его интересах».

Что таится в этой фразе? Возможно, она совсем не имеет отношения к профессору. Шутка? Ученым хмырем в разговоре между собой Брагинский и Мефодьев именовали какого-то недоучку, недалекого человека? Вполне реально.

Ну, а если все-таки профессора подразумевали? Против чего не в его интересах возникать? В случае, если его ограбят? Ерунда. Исключено. Натропанский, как обнаружил неладное в квартире, кинулся звать на помощь милицию. Так. Дыменко продал по просьбе Мефодьева книги, украденные у ботаника. Но это же еще не означает, что заместитель сэнсея — вор. Тоже в свою очередь мог приобрести книги. Быстро слишком? Ну и что? Восьмитомник дефицитный, в течение нескольких часов мог проделать головокружительную эстафету. К примеру, проникший в квартиру ученого в тот же вечер продал книги за полсотни, следующий владелец — за сто, следующий... Возможно? Нет! Никак нет. Прав следователь Силин: знали, что брать, что легко превратить в деньги — знали.

Шатохин смотрел на список украденного. Причастны ли Мефодьев, а заодно и Брагинский к краже — вот что нужно выяснить.

— Значит, Володя, мы имеем, — сказал Хромову, — парень в кожаной куртке, среднего роста, длинноволосый ровно через полтора часа после посадки потерпевших в электричку стоял у двери их квартиры.

— Да, товарищ капитан. Не исключено: он проводил хозяев до электрички, убедился, что выехали, и спокойно направился делать свое.

— Не спрашивал у профессора про парня: вдруг студент какой-нибудь приходил? Пора зачетов.

— Спрашивал. Студенты на дом к нему не ходят.

— Жаль, я не поинтересовался, как выглядит сэнсей и заместитель, — сказал Шатохин. — Может, из них двоих кто-то и стоял.

— Какой сэнсей, какой заместитель? — удивленно спросил Хромов.

— Сэнсеем в каратэ называют тренера, наставника, — пояснил Шатохин, вставая. — Пойдем к полковнику с докладом. Там все поймешь.

Начальнику отдела уголовного розыска Шатохин излагал ход расследования подробно. Говорил о роли Хромова в этом деле, о встречах с Дыменко, с участковым Ветровым, о показаниях Булгаковой. Счел нужным упомянуть и о первой своей встрече с профессором ботаники вблизи глухого таежного поселка.

— Теперь давайте о планах, — сказал полковник, выслушав.

— Мефодьева и Брагинского поизучать нужно. Не помешает спросить у Натропанских, вдруг да знают кого из двоих.

— Да-да, все верно, — согласился полковник. — С Мефодьевым поосторожнее, не вспугните. Скажет — купил книги, и докажи ему после, что не так.

— Еще с сослуживцами потерпевших стоит поговорить, — продолжал Шатохин. — Супруги — домоседы, отлучились раз в последние полмесяца — и кража. При ком-то они могли говорить о предстоящей поездке. Может, от этого ниточка потянется.

— Пожалуй. Только поделикатнее в институте поговорите. Желательно, Алексей Михайлович, тебе лично заняться этим.

— Хорошо.

— А Володя, Владимир Иванович, — перевел взгляд на Хромова начальник уголовного розыска, — поизучает Мефодьева и доморощенного иностранца Брэга.

— В личные контакты можно входить? — спросил молодой оперативник.

— Это с капитаном решите. Кстати, Алексей Михайлович, через два дня истекает срок по предыдущему делу. Как там у нас?

— Не очень. Еще бы несколько дней дополнительно...

— Несколько дней? — Полковник хотел задержать у себя Шатохина, однако телефонный звонок помешал. — Ладно. Вечером загляни. А пока — свободны. — Пушных взял трубку.

Биолого-почвенный факультет сельскохозяйственного института находился на третьем этаже главного корпуса.

Кабинет декана разыскивать не пришлось. Стоило подняться, и табличка на двери с надписью золотистыми буквами «Декан биолого-почвенного факультета И. Г. Стеблов» сразу бросилась в глаза.

Декан, мужчина примерно тех же лет, что и профессор ботаники, вышел из-за стола навстречу посетителю. Был Стеблов в отличие от Натропанского сухощав, подтянут, быстр в движениях.

Созвонившись, договорились о встрече заранее, так что Шатохину не было нужды даже коротко объяснить цель визита.

— Не повезло Сергею Васильевичу, — сказал декан. — Будем думать, что вы скоро отыщете воров.

— Скажите, Игорь Григорьевич, может, вам известно: накануне Натропанский не заводил разговора о поездке на дачу? Не говорил, что собирается туда?

— Хм, — декан развел руками, — если бы я постоянно находился рядом.

— Ваш коллега твердо ручается, что не говорил.

— Ему виднее, конечно. Но я бы на его месте не был так категоричен. Мало ли что скажешь мимоходом и забудешь.

— Тем не менее.

— Вы хотели встретиться, чтобы именно это выяснить?

— Главным образом.

— Да, не легкая задача, — Стеблов помолчал. — Боюсь, что не смогу быть полезным. По крайней мере, при случайных людях Сергей Васильевич о личном говорить не будет, не в его правилах. А в своем кругу...

Декан намеренно не стал продолжать. Подтекст паузы ясен: в кругу преподавателей атмосфера доверия, Натропанский может говорить на любую тему.

— Пусть вас не обижает, — прервал неловкое молчание Шатохин. — Просто обязан спросить.

— Какие обиды, — откликнулся декан. — Если требуется, можно собрать преподавателей, побеседовать. Была бы польза.

Вот именно, была бы польза. Соберется несколько десятков сотрудников факультета, и о чем разговор-то с ними вести? Даже допустить, что не один, не два, а многие ответят: да, упоминал профессор о предстоящей поездке на дачу, что из этого последует? Кажется, ничего особенного. Только сейчас, сидя в кабинете декана, Шатохин отчетливо понял это. Пожалуй, в стремлении быстрее закончить это дело он создает себе сложности искусственно. Есть же версия насчет Мефодьева, Брагинского, разве не достаточно пока?

— Так хотите вы встретиться с преподавательским коллективом? — спросил декан.

— Нет, — ответил Шатохин.

— Правильно, — поддержал Стеблов с нотками благодарности в голосе. — Я не могу представить, чтобы кто-то... Словом, правильно.

В кабинет постучали, на пороге появились парень и девушка, по виду студенты. Стеблов велел подождать за дверью. Только закрылась дверь за посетителями, как последовал телефонный звонок. Декан попросил перезвонить позднее.

В сущности, разговор был закончен. Что отнимать время. Шатохин поднялся.

— Да, Игорь Григорьевич, профессор недавно в вашем институте. Прежде работал в другом городе, в университете? — спросил он.

— Совершенно верно, — подтвердил декан. — Если вы связываете переезд с кражей, то, по-моему...

— Нет-нет, просто встречался с Натропанским мимолетно, в бытность его завкафедрой в университете.

— Понимаю, — с расстановкой проговорил Стеблов. — Переход из вуза в вуз с профессорской должности, тем более связанный с переездом, — большая редкость. Хотите знать причину?

Шатохин, откровенно, не очень был осведомлен, часто, нет ли меняют места работы ученые, но отчего бы не послушать, когда предоставляется возможность.

— Видите ли, — продолжал Стеблов, — в научной среде, к сожалению, как в любой творческой, распространены и зависть, и желание продвинуться за счет коллег. Сергей Васильевич уживчивым характером никогда не отличался. Резким, несдержанным бывает. Словом, человек с острыми углами. Нашлись люди, обвинили его в самом неприглядном поступке. Я, извините, не буду вдаваться в подробности. К тому, чем вы заняты, это уж вовсе не относится. Начались проверки. Как следовало ожидать, — напраслина. Но своего добились недруги, тень бросили... Мы однокурсники с Сергеем Васильевичем. Подвернулась вакансия, и я известил его...