— Согласен, — сказал Шатохин.

— А что соседи потерпевших? — опять повернулся, посмотрел на Хромова следователь.

— На площадке ночью кошка мяукала, мешала спать старухе из пятой квартиры. Ничего больше соседи не сказали.

— Ценные сведения, — Силин усмехнулся. — Старуха одинокая?

— Нет. Но сын с женой и внуками уехали в село к родственникам, завтра будут.

— А что у вас, Геннадий Семенович? — спросил Силин у эксперта-криминалиста.

Машина катила мимо кафе «Центральное». Оно было открыто. В освещенных, витринной величины окнах виднелась раскидистая пальма в кадке. Зал полупустой перед закрытием. Но еще можно успеть поужинать.

— Я выйду, пожалуй, — сказал Шатохин. Тронул водителя за плечо. — Тормозни.

Ходатайствовал ли перед кем-то дежурный следователь о включении в следственно-оперативную группу по расследованию происшествия в квартире на Саратовской улице — неизвестно. Однако на другой день начальник краевого уголовного розыска полковник Пушных вызвал к себе капитана и лейтенанта, поручил именно им провести оперативные действия.

— В Центральном и Левобережном районах крайцентра совершены квартирные кражи со взломом, — сказал полковник. — Почерк похожий. Оперативники районных ОУР пока ничего не добились. Так что займитесь.

Шатохин не возражал бы, если кто-то другой занялся бы выяснением обстоятельств кражи из квартиры старого знакомого. И вовсе не потому, что после встречи с потерпевшим во многом утратил к нему интерес. Истекал срок расследования другого дела, которое на контроле у генерала, а многое еще оставалось неясным, требовалось максимальное приложение сил. Принятие к одновременному ведению еще одного дела может отрицательно сказаться на обоих.

Наедине Шатохин изложил свои соображения начальнику отдела.

— Выполняйте, Алексей Михайлович, — был ответ Пушных. Он не любил отменять своих решений. — Активнее подключайте Хромова, больше доверия ему. Он, по-моему, толковый парень, пусть по вашему плану работает.

Шатохин так и поступил. Квартирной кражей в этот день практически не занимался. Поинтересовался заключением эксперта. Существенного ничего: замки во входных дверях не ахти какой сложности, секретности. Подбирая ключи, пользуясь отмычками, вор не затратит на них много времени. Отпечатков пальцев посторонних в квартире Натропанских не обнаружено.

— Поезжай на Саратовскую, повидайся с отсутствовавшими из пятой квартиры, — дал задание лейтенанту Шатохин. — И все краденые вещи нужно постараться взять на контроль. Это сделай незамедлительно.

Шатохин передал для ознакомления составленный женой профессора список похищенного и, занятый своим, больше не отвлекался на разговор с Хромовым.

Кажется, дело о квартирной краже на Саратовской улице не потребует много сил и времени.

Шатохин подумал так, когда в конце следующего рабочего дня выслушал доклад Хромова.

Девять лет работы в розыске научили Шатохина не делать скоропалительных выводов, с осторожностью верить в быструю удачу даже при очевидных подчас данных. Однако на сей раз, похоже, дело, впрямь, не войдет в разряд головоломных. В скверике наискосок от книжного магазина «Букинист» некий Сергей Дыменко, парень лет двадцати-двадцати двух, проживающий по улице Космонавтов, час назад продал за двести рублей восьмитомник сказок «Тысяча и одна ночь». По примете — коричневый кругляшок с пуговицу от рубашки на корешке четвертого тома — собрание арабских сказок относится к похищенному из квартиры профессора. Не исключено, конечно, совпадение, но едва ли, едва ли... Кому продал? Фамилию Хромов пока не установил, но что имя покупательницы Люба и она официантка ресторана «Весна», — за это ручается.

— Заняться парнем? — спросил совета Хромов.

— Не нужно. Сначала официанткой. Кто знает, для каких целей купила? Себе, в подарок или еще перепродать? Пока не уплыли книги от Любы, — Шатохин сделал ударение на имени, тем самым давая понять, что нужна фамилия, срочно, в первую очередь, — предъяви потерпевшим.

— А Дыменко? С ним как?

— С улицы Космонавтов, — задумчиво сказал Шатохин. — Там опытный участковый. Ветров. Если что водится за парнем, он обязательно в курсе. Я свяжусь сам. А ты — молодец, что выяснил данные о продавце, и зря отпустил так надолго покупательницу из поля зрения. Не откладывай встречи с ней.

— Есть.

— Протоколы не забывай писать, — напутствовал подчиненного.

С минуту, оставшись в одиночестве, Шатохин глядел на папку с все еще незавершенным важным делом, колебался: может, не стоит хотя бы до завтра отвлекаться, потом набрал номер участкового.

Шатохин сказал лишь, что хотел бы проконсультироваться, получить сведения об одном человеке и лучше не по телефону. Он еще не имел конкретного предложения, где и когда встретиться, — участковый сам вызвался зайти.

— Я через несколько минут освобожусь, — сказал Ветров мягким бархатистым голосом, — и как раз мимо управления буду проходить. Через полчаса буду.

— Хорошо, Петр Афанасьевич.

Спустя ровно полчаса участковый, пожилой сухощавый лейтенант, пожимал руку Шатохину.

Лицо участкового светилось приветливой улыбкой. Пышные, аккуратно подстриженные усы придавали улыбке особое неповторимое добродушие.

Шатохин познакомился с участковым вскоре после того, как его перевели из Нежмы в УВД края. Еще тогда невольно подумал, что при таком вот броском добродушии, обходительности и мягкости Ветрову лучше бы не в органах служить, а во Дворце пионеров или в школе вести кружки, учить мальчишек мастерить, конструировать. Сходные с шатохинскими мысли при встречах с Ветровым рождались у многих сотрудников УВД. А между тем пожилой лейтенант неизменно многие годы к Дню милиции назывался в числе лучших участковых инспекторов края. И вовсе не за добродушие и обходительность пять лет назад был награжден орденом Красной Звезды...

Дважды называть фамилию продавца книг Шатохину не потребовалось. Сергей Дыменко? Конечно же, участковый его прекрасно знает. Не первый год. Что представляет из себя? Студент-третьекурсник университета, будущий историк или филолог. Родители — уважаемые интеллигентные люди. Отец — директор коммунально-строительного техникума, мать — врач, заведует отделением в кардиологической больнице. Оба кандидаты наук. Вечно загружены. Может, потому сын и попал в поле зрения участкового, что постоянно без родительского глаза. А попал еще школьником-десятиклассником. Фарцовкой начал промышлять. Пробивной парень, контактный, со связями. Достать все может. Модные тряпки — это пройденный этап, теперь почти не занимается ими. Нынче больше записями грешит, заграничными пластинками и, слышно, видеокассетами. Кто его знает, где берет. Всерьез не приглядывались. В среде студентов имеет прозвище Серж — Червонец сверху. Прозвище само за себя говорит. Последние два месяца вроде забросил, зато другое. Недели три назад драка у него вышла с одним парнем, тоже студентом. Клепцов фамилия. Точнее, даже не драка. Дыменко одним ударом сбил парня, да так, что тот в больнице после лежал. Есть подозрение, что удар отработанный, со знанием нанесенный. Прием каратэ. Дыменко, конечно, отрицает. Дело не возбуждали, потерпевший не пожелал. Он, участковый, доложил начальству: нужно выяснить, есть ли в городе подпольные секции каратэ, однако отмахнулись. Подполковник Березин отмахнулся.

Шатохин выслушал неторопливый обстоятельный рассказ участкового. Ветров, умолкнув, ждал, что еще спросит молодой, но старше его по званию офицер-оперативник.

— Петр Афанасьевич, как по-вашему, на участие в квартирной краже пойдет Дыменко?

— Нет. — Участковый ответил категорическим тоном. — Он, конечно, парень не ангел, этот Дыменко, но из интеллигентной семьи, какие-никакие принципы имеет.

— Принципы?

— Да. Как-то вжилось в последние годы мнение, будто фарцовка — вовсе не преступление, не спекуляция. Если, понятно, это не каждодневное занятие. Многие искренне считают это умением жить, своего рода приработком. Что за примером ходить: с собственным племянником повоевать пришлось... Восхищался таким же доставалой. Племянник в армии сейчас, на Дальнем Востоке.