— Теперь он снова спит, — улыбнулась Элоиза. — Но лучше поставить его в более укромное место, подальше от оживленных помещений.

Дородная женщина благодарно сжала ее руку:

— Оставайся у нас подольше, прошу. Кормить буду от души, да и поговорить есть о чем — ты столько знаешь!

— Увы, я не могу задерживаться, — покачала головой Элоиза. — Меня ждет путь к «Сумеречному саду».

Марта замерла — глаза расширились:

— К «Сумеречному саду»? Так это ведь… — она понизила голос. — Говорят, там когда-то жила одна ведьма — Софена. Могущественная, но странная. Я была девчонкой, когда она исчезла из города. Люди шептались, что она не просто уехала, а… ушла в иное место. Что ее дом — не просто дом, а дверь.

Элоиза насторожилась:

— Дверь куда?

Хозяйка таверны пожала плечами:

— Кто знает? Может, в мир духов. Может, в хранилище древних знаний. Но одно точно: те, кто пытался туда проникнуть без приглашения, возвращались… не такими, как прежде. Или не возвращались вовсе.

Она вздохнула:

— Прости, милая, не хотела пугать. Просто… этот кувшин. — Она украдкой указала на артефакт. — Я нашла его лет двадцать назад, когда перестилала пол в подвале. На нем были те же руны, что на печати твоего письма. — Она указала на конверт с печатью «Корней и рун», который Элоиза оставила на столе. — Я тогда не придала значения, а теперь вот… странное совпадение, правда?

— Ты думаешь, кувшин как-то связан с Софеной? — тихо спросила Элоиза.

Марта наклонилась ближе, почти шепотом:

— Не просто связан. Я слышала, что Софена перед уходом раздала часть своих артефактов по городу — «чтобы корни не теряли связь с ветвями», так она сказала. Может, этот кувшин — один из них? Хранил силу, оберегал мою таверну, пока что-то не пробудило его… или пока ты не появилась.

Хозяйка улыбнулась:

— Ты добрая душа. Пусть дорога будет легкой.

Рассвет окрасил крыши Веридики в нежно-розовый цвет. Элоиза спустилась в общий зал, где Марта уже хлопотала у печи. Увидев гостью, хозяйка тепло улыбнулась:

— Доброе утро, спасительница! Как спалось?

— Хорошо, спасибо, — ответила травница. — А вы как себя чувствуете?

— Гораздо лучше, — Марта поставила перед ней миску горячей овсянки с медом и ягодами и чашку душистого чая. — Ты сотворила чудо вчера.

После завтрака Элоиза собрала вещи. Хозяйка вручила ей сверток:

— Возьми, в дороге пригодится.

— Благодарю вас, — травница обняла хозяйку. — За все: за ночлег, за ужин, за доброту.

— Возвращайся, когда сможешь, — сказала Марта. — Для тебя всегда найдется место и кусок хлеба.

Выйдя за ворота Веридики, Элоиза остановилась на мгновение, оглядываясь на город. Дымы очагов поднимались в ясное небо, на улицах уже кипела жизнь: торговцы раскладывали товары, дети бежали в школу, ремесленники открывали мастерские.

Дорога к Вель Тарину петляла среди холмов и рощ. Воздух был свеж, пахло влажной землей и цветущими кустарниками. Элоиза шла неторопливо, наслаждаясь тишиной и красотой природы. Время от времени она останавливалась, чтобы отдохнуть или сорвать целебный цветок для пополнения запасов. Иногда она замечала следы зверей на мягкой земле или слышала пение редких птиц.

За очередным поворотом тропы травница услышала лай собак и громкие голоса. Она остановилась и прислушалась. Лай приближался — кто‑то явно гнал зверя в ее сторону.

Из перелеска на тропу выскочил маленький волчонок. Он замер на мгновение, испуганно озираясь, а за ним показались два пастушьих пса и двое пастухов с длинными посохами.

— Вот он! Держи! — крикнул один из пастухов.

Псы бросились к волчонку. Тот в панике метнулся в сторону, но один из псов настиг его и схватил за загривок. В этот момент Элоиза заметила, что на шее волчонка блеснуло что‑то металлическое.

— Стойте! — громко крикнула она, выходя вперед. — Не трогайте его!

Пастухи остановились, удивленно глядя на незнакомку.

— Да ты глянь, это же волчонок! — возмутился старший мужчина с рыжеватой бородой. — Он вчера наших ягнят пугал, все стадо разбегалось!

— И штука на нем какая‑то странная, — добавил младший, щуплый парень с веснушками. — Видал? Блестит, будто колдовская.

Элоиза подошла ближе, осторожно протянув руку к волчонку. Пес отпустил его, послушно отступив по команде хозяина. Травница присмотрелась: предмет на шее зверя действительно был необычным — тонкие серебряные звенья с выгравированными рунами слабо пульсировали голубоватым светом.

— Это магический ошейник, — тихо сказала она. — Он подавляет волю и причиняет боль. Видите, как руны светятся?

— Мы его не надевали, — оправдывались оба пастуха. — Нашли волчонка в лесу неподалеку, думали, может, чей‑то сбежавший пес…

В этот момент из перелеска донесся низкий предупреждающий рык. На опушке появилась волчица — мать волчонка. Она прижала уши к голове, глаза горели тревогой.

Элоиза залюбовалась ее окрасом: мех переливался оттенками серебра с едва заметными голубоватыми бликами. По спине шла темная полоса, напоминающая Млечный Путь, а кончики ушей отливали жемчужным блеском. Волчонок унаследовал редкую расцветку: в его пушистой шерстке уже угадывались серебристо‑голубые тона.

«Не просто волчица, — мелькнуло в голове у травницы. — В ней чувствуется древняя магия…» Она присмотрелась внимательнее, используя свое чутье. И действительно: вокруг волчицы витала едва уловимая аура — словно мерцание морозного воздуха в лунную ночь. От нее исходило слабое голубоватое свечение, заметное лишь при пристальном взгляде. Когда волчица сделала шаг вперед, под ее лапами замерцали крошечные искорки, тут же растаявшие в траве.

— Посмотрите на ее шерсть… — тихо сказала Элоиза, обращаясь к пастухам. — Видите, как она мерцает? И узоры на спине… Это не случайность. Перед нами не обычная волчица, а хранительница древнего рода, в котором передается магия лунного света.

Старший пастух охнул:

— Так вот почему на волчонка ошейник надели!

— Именно, — подтвердила Элоиза. — Кто‑то охотится за магическими существами. Вероятно, эти люди хотели поймать детеныша, чтобы через него выйти на мать — ее сила куда мощнее. Возможно, планировали подчинить волчью стаю своей воле или использовать их магию для каких‑то темных ритуалов.

Младший пастух побледнел:

— Мы и не подозревали… Просто увидели ошейник и решили, что это чья‑то потерявшаяся собака.

— Я помогу снять ошейник, — сказала Элоиза. — А вы лучше в следующий раз сначала разберитесь, кто перед вами.

Она опустилась на колени рядом с волчонком, который дрожал, но не сопротивлялся. Осторожно провела пальцами по холодным звеньям, прошептала заклинание распознавания. Руны на магическом украшении вспыхнули ярче, затем погасли. Элоиза нащупала скрытый замок и аккуратно расстегнула его.

— Все, малыш, — мягко сказала она, снимая ошейник. — Теперь можешь идти к маме.

Волчонок, едва освободившись, бросился к матери. Волчица тем временем не сводила взгляда с травницы. В ее глазах читалось не только беспокойство за детеныша, но и осознание, что эта женщина видит больше, чем обычные люди. Она сделала еще шаг вперед, опустила голову, и на мгновение Элоиза уловила отзвук мысли — не слова, а образ: лес, полная луна, стая, идущая сквозь туман.

— Она благодарит тебя, — прошептал младший пастух, который, похоже, тоже что‑то почувствовал.

Элоиза мягко улыбнулась волчице:

— Я лишь вернула твое дитя. Береги его. И будьте осторожны: те, кто надел этот ошейник, могут вернуться.

Волчица издала протяжный звук, напоминающий мелодичный вой. Махнула хвостом, подзывая волчонка. Тот подбежал к ней, прижался боком. Мать лизнула его в ухо, и они вместе сделали несколько шагов в сторону леса.

Вдруг волчица остановилась, обернулась и посмотрела прямо в глаза Элоизе. В ее взгляде была глубокая благодарность и что‑то еще — признание: волчица увидела в травнице союзника. Медленно, почти ритуально, она наклонила голову — один раз, четко и осознанно. Затем коснулась носом земли перед Элоизой, оставив на траве мерцающую каплю серебристой росы.