Я сглатываю.

Через арку я вижу класс младших учеников, отрабатывающих приёмы на главном дворе. Их движения неуклюжи, порывисты. Кроме одного: в дальнем углу я замечаю Изолу, выполняющую почти идеальную последовательность обезоруживания, её лицо бесстрастно, пока тренировочный кинжал её противника со звоном падает на камни. Младшая из моих троих кузин, уже движущаяся как тень. Остальные первокурсники держатся от неё на почтительном расстоянии.

Меня накрывает волна ностальгии. Я помню, как была одной из них, мои мышцы ныли, лёгкие горели, и я чувствовала только единственную цель — бой. Более простое время, когда моей единственной целью было быть самым острым оружием в арсенале Даркбирча.

Я сворачиваю в менее оживлённый коридор, тот, что ведёт мимо оружейной и продвинутых боевых симуляторов. Воздух здесь пахнет озоном и оселом. Это чистый, резкий запах, который прорезает туман в моей голове.

Впереди Риона из моего года и ещё восемь учеников точат серебряные кинжалы у верстака. Риона — единственная, кто поднимает глаза, когда я приближаюсь, её светло-карие глаза оценивают моё состояние одним беглым взглядом. Она не задаёт вопросов. Она просто отдаёт мне один, резкий кивок — жест чистого, незамысловатого признания. Я вижу тебя. Я всё ещё здесь. Я киваю в ответ, этот краткий, безмолвный обмен утешает больше, чем расспросы. Она знает меня; знает, какая я сразу после возвращения с задания. А это не было похоже ни на одно задание прежде.

Сразу за дверьми оружейной Атлас и ещё пятеро парней с третьего и четвёртого года прислонились к стене, склонив головы над сложной схемой чар. Я оставляю их в покое, проходя мимо бесшумно. Это не обычные занятия; все нацелены на войну.

Напоминание, что у меня не так много времени наедине с собой.

Я выбираю последний маршрут и нахожу дорогу к северным стенам, место, куда я раньше приходила подумать. Ветер здесь резкий, треплет волосы по лицу и несёт запах сосны из окружающего леса. Стена с одной стороны выходит на тренировочные площадки, а с другой — на обширные, тёмные просторы леса. Кажется, будто я стою на краю собственной жизни.

Я прислоняюсь к холодному камню, позволяя ветру счищать жар с моей кожи.

Раньше я точно знала, кто я. Клинок.

Острый. Уверенный. Полезный.

Салемская сталь, Даркбирчская заточка. Они учили меня, что цель важнее боли: не спрашивай, почему ты режешь, просто следи, чтобы разрез был чистым.

Теперь я стою, чувствуя… неуравновешенность. Что-то фундаментальное во мне изменилось, словно мой центр тяжести сместился за ночь. Мои движения кажутся… заимствованными. Даже мои физические рефлексы больше не полностью мои собственные.

Я смотрю на свои ладони в холодном северном свете и клянусь, что вижу мерцание, которого там быть не должно: призрачное тёплое свечение под кожей, словно металл, помнящий огонь другого мастера. Его огонь.

Они называют это связью. Но что это значит? К чему это ведёт?

Завершите ваш союз.

Слова Бринн отдаются эхом в моей голове, резким шёпотом. Елена не имела в виду метафору. Я знаю, что нет. Я знала это даже в внезапной, удушающей тишине совета… по тому, как глаза Дейна вспыхнули тёмным, знающим огнём.

Я не могу знать, стоит ли мне доверять Елене. Моя вера в духи наших предков пошатнулась, благодаря наказу моей бабушки — слепо — выпить кровь дракона без единой сноски о последствиях.

Но что я знаю — чувствую — так это то, что связь между мной и Дейном — это не просто соединение. Она чувствуется как… двигатель. Аппетит. Словно она чего-то хочет. Словно она тянет меня с самого Хитборна, лёгкое, постоянное давление у основания черепа, в горле; гул в крови; голод в глубине души.

И я не знаю, куда это ведёт.

Куда это хочет привести.

И это та часть, которая ужасает меня.

Пронзительный вопль разрывает воздух, разбивая мои мысли. Не тренировка. Внешняя тревога ковена о нарушении периметра.

Моя голова вздёргивается, инстинкты кричат. Мои глаза сканируют хмурое небо, выискивая. И затем я вижу это. Опаляющая полоса кобальтово-синего цвета, пронзающая облака, словно падающая звезда, движущаяся с невероятной скоростью и пугающей, беззвучной грацией. Она нацелена прямо в сердце нашей академии.

11

ДЕЙН

Тревога о нарушении пронзает камень. Каждая голова в комнате вздёргивается. Корвин на ногах, его рука инстинктивно тянется к клинку.

Затем мир растворяется в синем свете и вопящем камне.

Снаряд, едва крупнее моего кулака и горящий светом умирающей звезды, прорывается сквозь стену зала. Он движется с невероятной скоростью, кобальтовая комета, оставляющая за собой след озона и испарённого камня. Он пролетает в дюймах от моей головы, жар его прохождения прожигает мне щеку.

Он задевает Старейшину Фэрроу.

У него нет времени закричать. Одно мгновение он — человек, его лицо — маска шока. В следующее — он столб мелкого серого пепла, который обрушивается внутрь себя, оседая на пол безмолвным, непристойным снегопадом. Снаряд пробивает дальнюю стену и исчезает, его рокот эхом отдаётся во внезапной, глубокой тишине.

Моя первая мысль, острая и ослепительная: Эсми.

Она ушла. Она вышла из этого зала всего несколько минут назад.

«Наружу! Немедленно!» — голос Корвина раскалывает комнату.

Собрание выплёскивается из разрушенного зала, заполняя коридоры. Тёмная кровь из остальной части академии присоединяется к нам в спешке выйти на главный двор. Мои глаза сканируют территорию, выходы, стены, выискивая её. Затем, спустя несколько ударов сердца, я замечаю её, одинокую фигуру на северной стене, смотрящую на небо, откуда появился снаряд. Она жива и невредима. Облегчение настолько неожиданно острое, что почти болезненно, словно клинок скручивается в моих внутренностях. Моё сердце колотится о рёбра, дикое, пойманное в ловушку. С каких пор я так сильно боюсь за эту ведьму?

Бизу рядом со мной, его глаза сканируют облака. «Что, чёрт возьми, это было?»

Воздух всё ещё гудит остаточной энергией. Я закрываю глаза, простирая чувства, пробуя магию, оставшуюся после него. Она драконья. Мощная. И тошнотворно знакомая. Это отголосок моей собственной силы, украденной из моих вен в лабораториях Хитборна, извращённой и превращённой в оружие. Сконцентрированной в единую, сокрушительную точку.

«Ясная кровь, — говорю я, слово низкое рычание. — Они всё ещё используют то, что добыли у меня. Они создали оружие, которое может пробить эти чары, как бумагу».

Один выстрел. Испытание. Покушение, которое было либо дико успешным, либо промахом, в зависимости от цели.

Мой взгляд возвращается к Эсми на стене. Она была целью? Или это был я?

«Они выстрелили с расстояния, — говорю я, мой ум лихорадочно работает. — За лесом. Они будут отступать».

Я смотрю на Бизу. Больше слов не нужно. Мы сбрасываем человеческие формы рябью жара и трескающихся костей, чешуя заменяет кожу, крылья вырываются наружу. Тёмная кровь во дворе отшатывается, их лица — смесь благоговения и ужаса, когда два древних дракона поднимаются там, где стояли люди.

С рёвом, который сотрясает самые основы академии, мы взмываем в воздух.

Пока мы набираем высоту, я вижу фигуры, движущиеся на земле внизу, несущиеся к краю леса. Я узнаю Риджа и Нив. Хорошо. Поддержка с земли может пригодиться. Затем я замечаю третью, меньшую фигуру, следующую за ними.

«Отстань, Изола!» — голос Риджа слабый крик снизу. «Это не тренировочное упражнение!»

Девочка не замедляется. Упрямая. Я разворачиваюсь, моя тень падает на неё, и вкладываю мысль в её разум, приказ, обёрнутый грохотом моего истинного голоса. Он прав, маленькая ведьма. Твой бой там. Защищай свой дом.

Её голова вздёргивается, её маленькое лицо — маска неповиновения. Мысль, которую она отправляет в ответ, не запуганная, а острая, злая. Не называй меня маленькой.

Я почти смеюсь. Это, несомненно, вибрация Салемов. Семья раздражающих, несгибаемых женщин.