Матриарх не скрывала радости:

— Вижу, компания Мерунеса привела твои мозги в чувство. Это хорошо.

— Но у меня есть условие.

Уголки губ Вирго чуть дёрнулись от неприятия моих слов, но она старалась сохранить маску беспристрастности:

— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, — ответила она.

— У нас на Земле знаешь, как говорят? Из рабов получаются плохие воины. Если тебе нужен воин на арене, то ты прикажешь своей каракатице разъединить тех двоих в камере. Иначе плевал я и на тебя, и на дом Кунас, и на весь ваш грёбанный город.

Я ожидал, что матриарх взбесится, но на удивление она довольно спокойно восприняла мои слова. Отхлебнув из бокала, она пристально посмотрела мне в глаза, после чего кивнула:

— Возможно, ты прав. Я слишком сильно на тебя давлю. Нельзя добиться верности лишь кнутом. Тех двоих вернут в нормальное состояние, но только после того, как ты победишь для меня в следующем рейтинговом бою.

— Я готов. Плевать против кого.

— Не так быстро, силач, — усмехнулась Вирго. — Бой назначен на послезавтра. Ты выступишь на нём от имени дома Кунас в качестве молодой поросли.

— Поясни.

Матриарх встала на ноги и прошлась вокруг меня, заложив руки за спину:

— Ежегодно проводятся испытания молодых членов клана, недавно вступивших в полноценный статус членов дома. Это бой всех против всех. Каждый дом выставляет свою команду и вот, в чём дело. Чем меньше в команде бойцов, тем больше она в итоге получает очков за каждое убийство.

— Значит, я один смогу заработать намного больше?

— Именно, — улыбнулась Вирго.

— Когда бой останавливается?

— Когда останется одна команда. Те, кто понимают, что больше не способны победить, отступают, и для них бой заканчивается.

— Но никто не запрещает их преследовать?

— И снова ты прав, — улыбка Вирго стала ещё шире.

— Я убью для тебя всех, если пообещаешь ничего не делать тем, кто находится со мной в подвале.

Матриах будто это и хотела от меня услышать. Она подошла ком не вплотную и положила руки мне на плечи, посмотрев в глаза:

— Более того. Если ты сделаешь это, я вытащу тебя и твоих друзей из лаборатории Мерунеса. Вас поселят в отдельной башне, где ты сможешь жить и служить дому Кунас. Остальные же станут твоими рабами, и ты сможешь делать с ними всё, что твоей душе угодно.

Я встретился с ней взглядом и ответил:

— Я согласен.

— Мне не нужна подготовка.

— Распоряжениям матриарха не противятся, — отрезал один из стражников.

Их было сразу четверо. Из приближённых к Вирго бойцов в чёрных лёгких доспехах. Их лица скрывали такие же чёрные маски шлемов, из прорезей которых на меня смотрели безразличные взгляды профессиональных убийц.

Забавно, что возможное отсутствие надо мной контроля заставляло меня быть ещё более покладистым, дабы не спалиться. Поэтому я молча вышел из своей камеры, надеясь, что в моё отсутствие с друзьями ничего не случится.

Мне временно вернули [Бойню] и повели на улицу, где во дворе клановых построек находился своеобразный тренировочный комплекс.

Он напомнил мне очень похожую площадку «красной» школы на Эбисе. От этого даже по спине пробежали лёгкие мурашки, предвещающие очередные неприятности.

С другой стороны, поупражняться во владении секирой было нелишним. Уж слишком я привык к мечам Молоха за это время. И хоть бой состоится уже завтра, может в этом будет толк?

Мне выделили отдельную огороженную площадку, на которой понатыкали тренировочных манекенов. Если их можно так назвать.

Дроу были изощрёнными убийцами и тренировались они совсем не на мешках с соломой. Каждый манекен представлял собой живую плоть, имитирующую гуманоида. И, похоже, что когда-то они ими и были. Фишка каждого из них заключалась в том, что после получения урона манекен моментально регенерировал, что позволяло не только видеть реальное воздействие оружия на врага, но и использовать инвентарь многократно.

Благо лиц у них не было, как и болевых окончаний, судя по всему, тоже. Это были просто куски мяса, предназначенные для получения ударов. По крайней мере, мне хотелось так думать. Но всё равно в процессе тренировки я старался выбирать целью манекены с тёмной кожей дроу, обходя хоть что-то напоминающее человека. И это было даже полезно. Условно я старался не зацепить «союзников», поражая лишь врагов.

Через половину дня тренировок я уже начал пробовать использовать [Вихрь] в толпе так, чтобы секира попадала лишь по врагам, облетая «своих». Для завтрашней схватки умение бесполезное, но я надеялся, что в будущем оно ещё пригодится.

Всё это время четыре стражника находились по периметру, не сводя с меня взгляда. Также как и не сползали с меня взгляды тренирующихся здесь других бойцов клана. Они приходили и уходили, но во второй половине дня возникло чувство, будто весь дом Кунас пришёл посмотреть на будущую звезду завтрашнего боя.

Я же старался не обращать на них внимания, при этом, не показывая и всей своей силы. Лишь неспешное оттачивание движений, которые порою могли быть в целом неказистыми, когда я разучивал что-то новое.

Видимо, это и спровоцировало возникновение дальнейшей ситуации.

В какой-то момент на площадке появился сынок Вирго с кавалькадой малолетних друзей. Они недолго наблюдали за мной, надменно приподняв носы, пока потомок Вирго не вышел вперёд и не раскинул руки в стороны, начиная своё представление:

— Это и есть новый боец нашего дома⁈ Что за посмешище⁈ Более неуклюжей курицы я ещё не видел!

Насмешливое выражение лица вскоре сменилось раздражением, когда он заметил, что я не обращаю на него никакого внимания. Единственное, что меня заинтересовало в его словах, это где они тут кур могли видеть?

Видимо, отпрыск Вирго, имя которого я не запомнил, собирался меня спровоцировать. Вот только малолетки склонны себя уж слишком переоценивать. И недооценивать жизненный опыт тех, кто, возможно, лишь на какой-то десяток лет старше их. Вот только зачастую, этот десяток лет, а то лишь и пятёрка из них, могут стоить по количеству жизненных уроков чьей-то целой жизни.

Поэтому подначки этого сопляка меня задевали не больше, чем лай щенка. Хотя даже псиный лай порою начинает раздражать, но я держался. Пока этот «принц» сам не запрыгнул на мою площадку, движением руки остановив протесты стражников. Состроив ехидную рожу, он усмехнулся, глядя мне в лицо:

— Ты только с манекенами столь грозен? Как насчёт того, чтобы сразиться с настоящим воином?

Я расслабленно осмотрелся вокруг и пожал плечами:

— Не вижу здесь настоящего воина.

После чего развернулся и разрубил напополам очередной серокожий манекен.

Я не видел выражения лица принца, но бьюсь об заклад, было оно недовольным. Как и его недовольный голос, обращённый к одному из стражников:

— Заставь его застыть.

Я вовремя обернулся, чтобы засечь движение охранника, после которого я должен был оцепенеть. Что мне и пришлось сделать, хоть и по своей воле.

Высокородный молодчик обнажил свою эльфийскую саблю и подошёл ко мне вплотную. Стоит отдать должное, анатомию он знал превосходно. Поэтому, когда его клинок медленно проникал мне в живот, он не задел никаких жизненно важных органов. А моя мимика дёрнулась в гневном порыве не столько от боли, сколько от лицезрения его довольной морды, наслаждающейся причинением страданий.

В голове вновь возникла мысль о том, чтобы взять в плен этого сопляка и предъявить свои требования. И это по-прежнему могло сработать, но всё так же было слишком рисковым. Такое можно было провернуть, полностью зная все расклады и возможности врагов. У меня же было слишком мало времени, чтобы изучить дроу. Но главное, что я понял, они слишком отличались от того, к чему я привык. Чего стоил один лишь дом Кунас, выбивающийся из привычной для меня системы.

Например, среди их бойцов я не замечал ни целителей, ни провидцев, ни друидов или ещё кого-то. В основном это были лишь мечники и маги. Как пояснила мне Силина (так звали танцовщицу клинков из Ма’Шаэл), Дар’Га ценили лишь личную силу и способность убивать. Протягивание руки помощи или поддержка союзников ослабляла самого лекаря и провидца, делая его уязвимым уже перед сородичами.