Но и это тоже не всё. Кунасы использовали какую-то особую магию плоти. Фаерболы или молнии они, конечно, тоже умели призывать, но излюбленные их методики — это изменение как своих тел, так и чужих. Вполне возможно, что Вирго модифицировала своего отпрыска до такой степени, что, даже если я оторву ему голову, он останется жив. Неспроста же он настолько самоуверенный. Да и вообще, я не заметил у дроу за это время какого-то особого пиетета к детям. К ним относились так, словно это всего-лишь заготовки для будущих дроу. Лишь дети Вирго почему-то пользовались непререкаемым авторитетом. Но это у рядовых воинов. Что они значили для самого матриарха, это уже вопрос.

Поэтому я стоял и ожидал дальнейших действий малолетнего выскочки.

Он ещё недолго поковырялся своей саблей у меня в ране и приблизился вплотную, прошептав:

— Если не будешь сражаться, я покромсаю тебя прямо здесь на месте.

После этого он отошёл и распорядился:

— Отпустите его!

Я сделал вид, что снова себя контролирую. И мне совершенно не хотелось встревать в какие-то разборки. Всё, о чём я думал, это лишь как побыстрее вытащить своих людей и найти остальных. Особенно Аску. Сейчас она занимала наибольшую часть всех моих мыслей. А в обоих моих сердцах засела давящая тревога за неё.

Поэтому я довольно безразлично наблюдал за выкрутасами этого малолетки. Он стоял передо мной, совершая вычурные движения оружием, призванные впечатлить сторонних наблюдателей, но не представляющие никакой ценности в реальном бою.

К тому же, он сам повысил мою ловкость своими действиями, нанеся мне глубокую рану. Поэтому, когда он совершил свой первый выпад, я его с лёгкостью отбил.

Конечно, стоит признать, «виргёныш» довольно неплохо владел оружием. Чему-то у него мог бы поучиться даже я. Вот только ни опытом, ни характеристиками он не мог тягаться ни с одним из моих былых значимых противников.

Поэтому дальнейший наш танец в одну калитку я воспринимал не более, чем как тренировку с манекеном, который был призван потренировать меня в отбивании ударов. Что плохо сбалансированной секирой было делать крайне неудобно. Скорее она была предназначена лишь для беспрерывной атаки, а уж о защите её владелец пусть думает сам. Но надо было находить хоть какую-то пользу от ситуации.

Вскоре подросток начал уставать, и его дыхание заметно участилось. Но он не подал при этом виду. Просто остановился и в своей напыщенной манере продекларировал:

— Вижу, ты устал. Я дам тебе передышку перед вторым раундом.

Я аж поднял брови от удивления подобной наглости, но ничего не сказал, когда дроу развернулся и подошёл к одному из стражников, переводя дыхание.

Я несколько секунд понаблюдал за развалившемся на изгороди подростком и продолжил свои тренировки с манекенами. При этом я заметил смешки, прошедшиеся по толпе зрителей. И были они адресованы явно не мне.

Конечно же, они не остались незамеченными и принцем. Поэтому, когда он вышел во второй раз, бился он ещё более остервенело. Ситуацию это, конечно, не изменило, но в какой-то момент, он тихо прошипел что-то неразборчивое, и я заметил, как один из стражников еле заметно изобразил рукой жест, при котором я должен был застыть.

Я лишь подумал: «Ах же, мелкая ты мразь». Но мне пришлось замереть в неудобной позе.

Мой противник среагировал моментально, нанося мне удар в колено, аккурат в сухожилие мышц. Таким образом, он сумел выключить мне ногу. После этого стражник изобразил жест, который должен был меня отпустить. И я даже успел заблокировать пару ударов, прежде чем заметил, что меня снова должно было парализовать. За этим вновь последовала серия ударов, подрезающих мне сухожилия на руках и ногах.

Теперь я даже при всём желании не мог нормально двигаться и лишь упал на одно колено, злобно глядя на дроу исподлобья.

Принц же снова раскинул руки в стороны, в ответ на рукоплескания подхалимов.

— Вот что и стоило доказать! — воскликнул он. — Боюсь, наша дражайшая мать переоценила возможности этого низшего, приняв его в клан. А он только и рад обманываться, возлагая на себя славное имя Кунас.

Он подошёл ко мне вплотную, и в его взгляде я заметил нечто недоброе. Я готовился к тому, что он попытается меня прикончить, и уже собирался рвануть ему навстречу, используя те возможности тела, что остались. Но принц решил действовать по-другому.

— Думаю, стоит показать ему его настоящее место, — усмехнулся дроу и расстегнул гульфик на штанах.

Когда на меня полилась струя мочи, я просто закрыл глаза и начал считать про себя до десяти. Потом до двадцати. Потом до пятидесяти.

Когда меня окружила вся его свора, повторяя за своим лидером, я уже считал до сотни.

— Теперь ты понял? — спросил, наклоняясь надо мной, сын Вирго.

Я же просто осмотрелся вокруг, вглядываясь в надменные лица детей и подростков. Говорят, что дети сами по себе очень жестоки. Даже на Земле. Дети же дроу оказались ещё отвратительнее. Поэтому [Очистку] я использовал без капли сожалений, забрызгивая окруживших меня молокососов их же собственной мочой вперемешку с моей кровью.

[Кислотная кровь] оказала бодрящий эффект на эту свору. Кто-то хватался за лицо, кто-то за конечности, пытаясь справиться с прожигающей одежду субстанцией. Но смешнее всего было наблюдать за стекающей с них зловонной жижей, в то время как я остался абсолютно чистым.

Жаль только сполна насладиться зрелищем я не смог. Стражники тут же заломали мне руки и поспешили унести меня от греха подальше. А именно в подвал Мерунеса. Один из них по пути пожаловался другому, что им, похоже, теперь влетит за сына матриарха. Но меня это не волновало.

Когда меня приволокли обратно, Мерунес как раз находился здесь. Оставшись в камере один, я окликнул уродца:

— Эй, Мерунес!

— Чего тебе? — ответил он, не отвлекаясь от копания во внутренностях какого-то монстра.

— Помощь твоя нужна.

Тут дроу соизволил обернуться и слегка изумлённо на меня покоситься:

— О чём ты?

— Мне тут сухожилия подрезали. А завтра я выступаю за дом на арене.

— Ничего страшного, — отмахнулся дроу. — Стена плоти с этим справится.

— Не-а. Не справится.

— Да что ты такое говоришь⁈ — возмутился инкулаб.

— Ну, сам посмотри. Она даже кровотечение еле останавливает.

На самом же деле кровотечение останавливала моя выносливость. Но Мерунесу этого знать было не обязательно.

Инкулаб подошёл и хмуро меня осмотрел. Его шея была в столь манящей близости, и я еле сдержался, чтобы не схватить её и не выдернуть ему нижнюю челюсть. Но долг перед друзьями заставил меня держать себя в руках.

— Хм. Странно, — покачал головой Мерунес. — Возможно, запас плоти и питательных веществ иссякает. Надо будет этим заняться. Пока же не двигайся.

Он протянул к моей ноге одну из своих корявых конечностей и из неё вылез десяток тонких щупалец, покрытых какой-то слизью. И я очень надеялся, что эта слизь защищает их от кислоты. Но мои надежды не оправдались.

Несколько минут он ковырялся у меня в ранах, сращивая ткани, пока не обнаружил, что его щупальца стали короче на треть.

— Ну что там, доктор? — спросил я, ожидая его реакции.

Инкулаб задумчиво почесал подбородок:

— Хм. Странно. Стволовые клетки расходуются намного быстрее обычного.

Тут он вздохнул и вышел, закрывая за собой решётку и возмущённо размахивая руками:

— Просил же я Вирго взяться за твоё углублённое изучение! Но видите ли, нужен ты ей!

Мерунес схватил одну из колб с замаринованным в ней неудачным экспериментом и жадно отхлебнул из неё жидкости. Смачно рыгнув и икнув, он посмотрел на сосуд и пробормотал себе что-то под нос, скрываясь за дверью.

Мы вновь остались без присмотра. Но по моим прикидкам сюда должен был ворваться целый отряд стражи, дабы покарать меня за урон наследнику клана. Но к моему удивлению этого не произошло. Ни через минуту, ни через час никто так и не явился. Даже сам Мерунес куда-то пропал.