Он с трудом ухмыльнулся.

— Я сказал что-то смешное? — спросил я.

— Нет-нет! Просто вы не говорили бы мне всего этого, если решили бы убить. Я же должен рассказать это своим. Я все понял!

Я втащил его на палубу, разжал пальцы. Слизень вцепился в перила, откашлялся. Глянул на Инессу.

— Прошу прощения, ваше сиятельство. Вы… маг? Могу я узнать, с кем имею честь?.. — проговорил он.

— Не можешь, — оборвал я. — Но уясни, что в Волчьем клане состоят даже маги. — Я глянул на Инессу. — Верно я говорю?

— Да, мой повелитель! — воскликнула она так, словно я был руководителем какой-то секты.

Слизень вытаращил глаза и открыл рот. Кажется, Инесса и не подозревала, что ее легкомысленное подыгрывание наведет такой ужас. Еще бы: что это за волколак такой, которому подчиняются высокоранговые маги⁈

— Ощутил масштаб проблем, которые твоя организация на себя навлекла? — сказал я.

— Мы… считайте, что мы уже прекратили всю работу по этому заказу! — скороговоркой пробормотал Слизень. — Никаких проблем!

— И другим охотникам расскажи. Имей в виду: если кто-нибудь еще ко мне придет, то спрошу я в первую очередь с тебя.

— Но как я могу отвечать за них…

— Уверен, вы там меж собой все знакомы. Подсуетись. На этом мы с тобой в расчете.

Взгляд его осмелел, голос прозвучал самодовольно:

— Вы цивилизованный человек, господин Лютиков. С вами можно договориться.

— Именно так, господин Слизень, — кивнул я и показал клыки в улыбке. — Еще один пункт нашего договора: вы сходите с парохода сейчас.

Я сорвал со стены спасательный круг и одним резким движением надел на Слизня через голову.

— Что вы делаете! — воскликнул он, прекрасно понимая, что я собираюсь сделать.

— Ты хотел меня убить и угрожал даме. Неужели ты думаешь, что я продолжу путешествие в твоей компании?

— Но я могу утонуть! И тогда, — голос его стал деловым, — и тогда я не смогу рассказать о вашем послании другим охотникам.

— Я готов рискнуть.

С этими словами я схватил его за ремень и швырнул за борт.

Он бултыхнулся с громким всплеском. Мы с Инессой припали к перилам.

Сначала Слизень пропал под белыми бурунами кильватера, но потом вынырнул как поплавок чуть вдалеке, взмахнул рукой и что-то возмущенно проорал. Я помахал ему в ответ.

— Это незабываемая поездка, — покачала головой Инесса.

— То ли еще будет, — ухмыльнулся я.

Оставшиеся тела охотников я тоже сбросил за борт, предварительно досмотрев.

Два маленьких пружинных самострела с набором коротких серебряных болтов, серебряный кинжал, пара дротиков — полезные штуки! Один самострел я протянул Инессе.

— Я маг, — произнесла она с пренебрежением. — Мне это варварское оружие ни к чему.

— Мой палаш тоже варварский? — хмыкнул я, возвращая его в ножны.

— У тебя вообще всё варварское, — улыбнулась она. — Дикое и необузданное.

— Обузданное. Самострел все-таки возьми. Там, куда мы идем, серебро может оказаться полезнее огня. В логове Челищева по любому водится всякая нечисть.

— Ну…

Я прищурился.

— С твоим походным нарядом самострел будет смотреться великолепно. Идеальное довершение образа прекрасной авантюристки.

Инесса прицепила самострел к поясу. Выставила ногу вперед. Покрутила бедрами. Подняла на меня взгляд голубых глаз.

— Я ж говорю, — кивнул я. — Шикарно.

— Так маскировка еще лучше! Видя самострел, никто не подумает, что я маг, — заметила она.

— Именно.

Остаток плавания мы провели в основном в каюте, выбираясь только в ресторацию. Двигаться быстрее парохода мы все равно не имели возможности, так что без всякого угрызения совести уделили это время друг другу.

На следующий день сразу после обеда пароход сделал остановку в Раменье, и мы сошли.

Вдоль высокого каменистого берега тянулась крупная деревня. Дома были из старых, почерневших от времени бревен, однако ни один не покосился, все стояли ровно, словно сохранившиеся в смоле окаменелости.

Раменье считалось уездом, но отличалось и от уездных городов, и от волостей. Это поселение было древним и как будто не вписалось в новое административное деление Державы.

Сразу за деревней начинался густой лет, от которого веяло мшистой прохладой и молодой клейкой листвой.

Мы некоторое время постояли на причале, рассматривая стену гигантских сосен вдоль берега.

— Как думаешь, местные знают, что находится в их лесу? — спросила Инесса, поежившись.

Пахло смолой и мокрым камнем.

Сошедшие с парохода местные жители испытующе поглядывали на нас. Все они вышли из третьего класса, то есть, были простыми мужиками, однако здесь они чувствовали себя хозяевами. Никто из них не отвел взгляд. Смотрели с угрюмым любопытством.

Раменье выглядело не то чтобы неуютно, но было в этой деревне что-то древнее и самобытное настолько, что оно отвергало любого чужака.

Когда мы с Инессой прошли от причала к главной улице, я ощутил это буквально всей кожей.

Так чувствуешь себя, когда входишь в придорожную забегаловку перекусить, а все посетители замолкают и оборачиваются к тебе, смотрят исподлобья, и тут ты понимаешь, что это заведение сугубо для своих.

Начинается обратный отсчет до того момента, как к тебе подойдет суровый завсегдатай и спросит, какого хрена ты здесь забыл. И либо ты уходишь сам, либо тебя выпроваживают силой.

Есть еще третий вариант, мой любимый. Он открывает дорогу к приключениям… или скатывается ко второму, это как получится.

Так или иначе, это чувство укреплялось во мне с каждым шагом, и действительно — вскоре к нам подошел мужчина с обветренным лицом и густой черной бородой. На нем было истрепавшееся пальто, в руке он держал суковатую трость, отполированную за долгие годы использования.

— Ваше благородие, — сказал он глубоким низким голосом. — Вы к нам с проверкой пожаловали?

— Нет, — ответил я. — Я тут по своим делам.

— Какие у вас могут быть дела в Раменье, господин?

Мужчина говорил вежливыми фразами, однако содержание было не шибко дружелюбным.

— Какие-то проблемы? — сказал я.

Он вздохнул и помолчал, наблюдая, как высадивший нас пароход удаляется дальше по реке. Пароход казался детской игрушкой, запущенной по ручейку, а Раменье — старой мшистой корягой в лесу.

— Это не место для отдыха на выходных, — ответил мужчина. — Меня зовут Милигон, я состою в совете старейшин.

— Капитан Георгий Лютиков. Мы сюда прибыли не отдыхать. При всем уважении, наши дела вас не касаются. Повторяю, вы имеете что-то против, уважаемый Милигон?

Он не отвел взгляд.

— Сюда иногда приезжают чужаки. И пропадают. А потом с нас спрос. Потому я и предупреждаю вас, господин. Не обессудьте, мы так проявляем заботу о путниках. По завету пращуров.

— Что вы знаете о графе Челищеве? — прямо спросил я.

Старейшина Милигон нахмурился и постучал тростью по земле.

— Чувствовал я недоброе, так оно и оказалось. На кой вам сдался Обакум Калинович? Он вырос здесь, Раменье — его родина. Но здесь его нет. Несколько лет назад Обакум услышал зов и покинул наши края, отправился в стольный град Вельград. Там он снискал милость императора Державы и стал графом.

— Здесь живут его родственники? — спросила Инесса.

— Нет-нет, сударыня. Он… Обакум пришел из старых легенд. Его помнят наши прадеды, а сами они слышали о нем от своих дедов.

— Почему живет так долго? — спросил я.

— Откуда мне, простому человеку, знать это? Обакум с детства дар имел, знахарствовал. Маг он, да не простой, с темной стороной знакомый. Все мы здесь рады, что он уехал, так оно спокойнее будет. А тут вы пожаловали. Не к добру это.

— Челищев вас больше не побеспокоит, — сказал я. — Вы разве не слышали новость? Все газеты говорят о его гибели.

Милигон мрачно усмехнулся в бороду и промолчал. Я продолжил:

— Я направляюсь в его лесную усадьбу. И тороплюсь. Мне понадобится проводник.