Карета графа Челищева маячила далеко впереди, теряясь в общем потоке припозднившихся экипажей.

Инесса сократила дистанцию, боясь потерять карету из виду.

На ходу она стараясь придумать, что же делать. Для начала — как обосновать свое любопытство. «Простите, граф, но я услышала ваш разговор и решила тоже полюбоваться трупом вашего внука. Кстати, тот волколак — мой любовник, освободите его». Так⁈

Карета ехала по направлению к Арене. Может быть, обогнать ее и встретить графа уже на месте? «Ой, какая неожиданная встреча, граф! Я тут скакала мимо. Мой отец послал вас на хер, как насчет ответной услуги? Освободите капитана Лютикова!» Дерьмо.

Она обогнала трамвайчик, что еле тащился вдоль проспекта.

Тройка огненных элементалей, везущая карету, свернула на одну из улочек, бросив отсвет на близлежащие дома.

Инесса влила в коня магической энергии, ускоряя его.

Она поравнялась с перекрестком, свернула…

Вдруг элементаль под ней схлопнулся. Просто пропал, рассыпавшись искрами.

Инесса вскрикнула и упала на дорогу. Приземлилась на ноги, но каблуки вывернулись, брусчатка метнулась навстречу. Инесса ободрала колени и сломала ноготь.

С чувством выругалась словами, не достойными аристократки из могущественного рода.

Послышались тяжелые шаги, в свете фонарей нарисовалась тень — такая длинная, что ползла через всю улицу и заглядывала в окна домов.

Граф Челищев галантно протянул ей ладонь, помогая подняться.

— Баронесса, вы не ушиблись? — спросил он глубоким бархатным голосом, от которого ей захотелось визжать.

— Ушиблась, — сказала она и поднялась, вежливо коснувшись протянутой руки кончиками пальцев.

— Позвольте…

Граф Челищев театрально взмахнул рукой.

Ее колени перестали саднить. Инесса непроизвольно глянула на сломанный ноготь — он тоже принял первозданный вид, разве что без алого маникюра. Магия Крови или еще какая-то дьявольщина…

— Об этом я не просила, — сказала она.

Тут же вспомнился странный случай, когда граф Челищев будто прочитал ее мысли. Инесса не знала, как противостоять подобному, поэтому импровизировала.

Она вспомнила заклинание Кольцо Огня, но не применила его, а только представила: словно огонь окутывает ее разум.

Граф Челищев чуть поморщился.

— Что случилось с вашим элементалем, госпожа Рюмина? — спросил он.

— Он… исчез.

— Прискорбная оказия. Такое иногда случается. Должно быть, виновато шампанское на фуршете.

Инесса с подозрением посмотрела на него. Глаза у него были черные, как и говорил отец. Граф Челищев продолжил:

— С моей стороны бестактно спрашивать, куда вы так спешили, но, вероятно, нам по пути, раз мы оба оказались здесь. Не хотите ли вы составить мне компанию в карете?

— А куда вы направляетесь? — спросил Инесса, не желая выдавать, что слышала доклад дежурного мага.

— На Арену. Мне принесли печальную весть, что мой внук погиб. Я намереваюсь увидеть это своими глазами.

— Примите мои соболезнования, граф. Могу я поддержать вас в этот трагический момент и отправиться с вами на место происшествия?

Граф Челищев помолчал. Его черные глаза блестели, как полированный обсидиан.

— Почту за честь, — сказал он наконец и открыл перед ней дверь кареты.

Все складывалось удачно.

Инесса вошла внутрь, граф Челищев задержался, перекинувшись парой слов с кучером. После он присоединился к ней, усевшись напротив, и скомандовал:

— Вавила, трогай!

Карета поехала.

До Арены оставалось совсем немного, поэтому через пять минут Инесса нахмурилась и выглянула в окно.

— Мы едем не по той улице, — сказала она.

— Правда? — граф Челищев наморщил лоб в попытке поднять брови, которые у него отсутствовали. — Мой слуга не местный, он плохо знает город.

Инесса проглотила комок в горле и попыталась поддержать разговор:

— А откуда он?

— Издалека, — сказал граф Челищев и захохотал.

Он ржал, наплевав на все приличия — запрокинув голову, широко раззявив рот с редкими желтыми зубами.

К его хохоту присоединился кучер.

Карета набирала скорость, унося Инессу черт-те куда.

Схватка со зловещим чернокнижником всея Державы? Ха, дайте две! Сейчас я был на взводе, готовый обрушиться на Челищева, как только его увижу.

Однако мне предстояло нечто по-настоящему тяжкое: остаток ночи прошел в ожидании.

Палата вивисекции находилась в подвалах под ареной, так что окон здесь не было, о наступлении утра я узнал по стрелкам настенных часов.

Охранники поглядывали на них с ненавистью. У старшего, Архипыча, мешки под глазами оттянулись, а сами глазные яблоки покрылись красной сосудистой сеткой.

Накал Ярости постепенно спадал. Невозможно постоянно быть на пике, это всё равно что стоять в упоре лежа!

И вот ожидание закончилось.

В коридоре послышались тяжелые шаги.

Дверь отворилась.

Охранники вскочили с табуреток и зашатались, явно ловя темные круги перед глазами.

Я повернул голову к вошедшему, Ядро напружинилось, словно припавший на лапы зверь перед прыжком.

На пороге стоял дежурный боевой маг, всё тот же, с прошлой смены. Он был усталым и апатичным, лицо мятое.

— Все свободны, — сказал он без всякой интонации. — Волколака отвести в общую камеру. За телом Аверия сейчас придут санитары.

— А как же господин Челищев? — вырвалось у Федота.

— Не твоего ума дело, — вяло огрызнулся дежурный маг и пробубнил себе под нос: — Видимо, у графа нашлись дела поважней.

Я медленно выдохнул. Пульсация Ядра замедлилась. Взвинченная до предела Ярость успокоилась, перестала выжигать в груди дыру.

Но достигнутое состояние я запомнил — словно провел когтем черту на стене, докуда смог допрыгнуть. Надо будет — повторим!

Когда меня вели обратно в казарму через каменные коридоры, Архипыч глянул недовольно, пробурчал:

— Шибко кислая рожа у тебя для чудесного спасения. Чего хмурый такой, Кусака?

Я промолчал. Любого другого волколака за игнорирование вопроса тут же огрели бы шипастой дубинкой, но я шел не оборачиваясь, словно конвоиры были пустым местом.

Больше вопросов не возникло. А рожа у меня была хмурой неспроста.

С одной стороны, неплохо, что Челищев не дошел до Арены. Да, я подготовился к встрече, но находился на территории врага и не в самом удобном положении. В будущем мы встретимся на моих условиях!

Однако чуйка ворочалась холодной жабой в глубине живота. Челищев отсутствовал не случайно. За кадром случилось что-то дурное для меня — вредное или опасное. Уж не обратилась ли Инесса к отцу?

Я вернулся в казарму за решетчатой стеной. За спиной лязгнула дверь.

После едких медицинских запахов палаты для вивисекции запах крепкого мужского пота и волчьей шерсти показался мне родным и уютным, словно я действительно был волком и теперь вполз в логово в каком-нибудь овраге.

Волколаки при моем появлении насторожились. Смотрели пытливо, стараясь угадать, что со мной сделали, остался ли я прежним. Даже те, кто спал, заворочались, подняли головы, на меня уставились желтоватые волчьи глаза.

— Жора, как ты? — спросил Зверодан.

Это был наиболее адекватный мужик-волколак, который не признавал клички и сразу подхватил мою идею обращаться по имени. Бывший охотник, ходивший в свое время на медведя с рогатиной. У него было широкое, но костистое лицо с грубой щетиной и цепкие глаза.

— Жив, цел, орёл, — ответил я.

— Какой орёл? — не понял Зверодан. — Что они с тобой сделали? Ты бредишь, дружище?

— Жив, цел, волк, — поправился я. — Вивисекция не состоялась, мужики. Боюсь, что горячо любимый арбитр Аверий больше не порадует публику своим кудахтаньем.

— Что случилось?

— Сдох, — пожал плечами я и повалился на кушетку.

Перед новым днем хотелось нормально поспать без всяких шаманов.

Ничего не приснилось.