— Челищев совсем беспредельщик что ли⁈

— Именно поэтому у вас такое задание, капитан, — сказал привратник. — Поторопитесь.

— Да уж теперь потороплюсь, — я сжал кулаки. — А что со старшим Рюминым?

— Странно, что вы спросили. Граф Рюмин после того ужина захворал и до сих пор не встает с постели. Это нонсенс для высокорангового мага. Мы подозреваем, что за этим тоже стоит граф Челищев.

— Это называется плохие новости, а не информация, — сказал я.

— В ходе оперативной работы мы проверили контакты баронессы Рюминой, — как ни в чем не бывало продолжил привратник. — Она посещала Университет и отдала на исследование фрагмент цепи, которую сделал Небольсин.

— Та-а-к? — протянул я. — И?

— Наши агенты побывали там. Кафедра зачарования не только провела исследование, но и кое-что изготовила.

Привратник достал из кармана темно-серого сюртука знакомое мне звено цепи, только теперь оно было переделано под наручный браслет.

— Лунное серебро, — прокомментировал привратник. — Так это называется. Серебро препятствует превращению, а эти магические знаки концентрируют на владельце силу лунного света. Понимаете, в чем суть?

Я замедленно кивнул.

Я не только понимал, но и видел. Барон Рыков в полнолуние был связан такой цепью. Она ограничивала превращение, в то время как лунный свет побуждал Ядро Ярости развивать форму. В итоге получилась жуткая магическая мутация.

Привратник протянул мне браслет и сказал:

— Не знаю, зачем Инесса занялась этим проектом, однако я решил принести браслет вам. Возможно, вы знаете для него применение.

Я молча взял браслет из лунного серебра. Переливающийся на солнечных лучах металл обжигал пальцы, словно смазанный кислотой. Я не стал говорить привратнику про пятую форму и то, как сильно мне сейчас поможет такой браслет.

Полнолуние обещало быть незабываемым.

— Поторопитесь, капитан, — сказал перед уходом привратник. — Если вы будете медлить с побегом и… выполнением задания, то, боюсь, в итоге вы будете мстить за близких, а не спасать их.

Ко мне подошел Зверодан, ухмыльнулся:

— Волколаки все-таки сломали штангу! — Он увидел мое лицо, и улыбка слетела с губ. — Жора, ты чего⁈ Убить кого-то вздумал?

Вельград гудел от новости: Арена даст ночное представление прямо в разгар полнолуния, когда волколаки обретают неимоверную мощь и сходят с ума! Его сиятельство граф Челищев лично выступит арбитром.

Передовицы всех газет пестрели жуткими волколачьими мордами, стараясь переплюнуть конкурентов. Наиболее страшными (и ходовыми) оказались те номера, что поместили на передовицу лицо самого графа.

Граф смотрел кротко, словно блаженный старец, вышедший к людям после долгого отшельничества, и его специфическая внешность воспринималась как печать тяжелой судьбы. Уродов люди любили, чувствовали над ними превосходство, мол, пусть этот тип маг и граф, но у меня зато внешность сносная.

Вместе с тем в столице нарастала неясная тревога. Горожанам казалось, что граф Челищев пристально смотрит на них отовсюду: из каждого киоска, с каждого лотка, с барной стойки в кафе, с журнального столика в цирюльной, заглядывает дамам под юбки из газет, валяющихся на тротуаре.

Мужики раскладывали на газете копченую рыбу для закуски, но теряли аппетит, наткнувшись на взгляд лишенных бровей глаз. Казалось, что рыба, полежавшая на газете, начинает горчить.

Словно газет было недостаточно, посыльные мальчишки раздавали листовки со отрывными скидочными купонами. Объявления на листовках гласили:

«Небывалое зрелище! Проведи ночь полнолуния среди диких волколаков!»

«Граф Челищев приглашает! В эту ночь на арену выйдут все волколаки Кровавого цирка! Они будут биться против… это чудовище вы увидите впервые в жизни!»

«Боишься волколаков? А хочешь ли ты увидеть ИХ страх? Уникальное представление, которое не будет повторено в грядущем, ибо никто не останется в живых!»

В каждой листовке была приписка: «Арена гарантирует вашу полную безопасность за магическим куполом».

Аристократы получили именные приглашения на плотной лощеной бумаге, отправленные на адреса фамильных особняков. Приглашения были не напечатаны, а написаны от руки каллиграфическим почерком.

В них говорилось не о зрелищах, текст звучал сухо и по-деловому:

«Легальная демонстрация темных аспектов магии».

«Об этом вы слышали только в древних легендах, а теперь увидите воочию».

«Граф Челищев открывает новые грани бытия и демонстрирует оружие супротив волколаков, неуязвимых к магии».

Цены на билеты выросли десятикратно, однако желающих собралось так много, что всем не хватило места.

Билеты на места для простолюдинов перепродавали с рук, а для аристократов устроили в кассах Арены аукцион, где каждый с чопорным видом, но с нескрываемым удовольствием продемонстрировал силу своего большого кошелька.

Члены Магического Сената, чьи голоса котировались при рассмотрении новых законопроектов, были приглашены бесплатно.

— Можно я ее трахну, господин? — спросил Вавила.

Граф Челищев погрозил ему пальцем, словно добрый дедушка любимому внуку.

— Нет, Вавила. Пока я буду на Арене, ты должен приглядеть за баронессой. Смотри, чтобы она не сняла осиновые браслеты и не сбежала. Мышку, побывавшую в мышеловке, потом хрен поймаешь.

Против обыкновения Вавила стал спорить.

— Но, господин, я голоден.

— Ну так покушай, — ухмыльнулся граф Челищев. — На кухне стынет чудесный поросенок с хреном и со сметаною. — Ему нравилось наблюдать за повадками слуги.

Тот насупился, желто-оливковая кожа натянулась на скулах.

— Что мне от вашего поросенка, господин? Он даже не живой. Каликандзары нуждаются в подпитке живыми страданиями. Эта дама живет тут как в гостях — зачем пропадать добру?

— Вавила, ты знал, что насиловать магичек из дома Огня или Льда — плохая примета? Можешь лишиться хозяйства.

— Отращу новый, — пожал плечами Вавила.

— А если я потом захочу ее отпустить? Мне надо чем-то наградить строптивого графа Рюмина, когда он станет лояльнее. У меня нет желания воевать в открытую.

— Полно вам, господин! Это же женщина, она все равно никому ничего не расскажет. И аристократический гонор тоже заставит ее молчать. Знаю я людей!

Граф Челищев покровительственно похлопал его по щеке.

— Ну ладно, уговорил. Добрый я сегодня. Насилуй, но, — он осклабился, — чуть-чуть!

Вавила склонил голову, улыбка расползлась шире, чем позволяла человеческая анатомия.

Перед тем как уйти, привратник Тайной канцелярии достал из-за пазухи сюртука газету и отдал мне. «Готовьтесь, Лютиков, — сказал он. — Предупрежден — значит вооружен».

В газету были также вложены листовки. Челищев зазывал всех на грандиозное представление. Нам на Арене говорили, что ночью всех выпустят на воздух, но не предупреждали, что нас ожидает.

Нужно быть чертовки самоуверенным, чтобы в полнолуние предоставить волколаков самим себе! Впрочем, собрать нас всех в одном месте — явно проще, чем связывать каждого цепями где-то в казематах под ареной.

Меня порадовало другое — Челищев лично займет место арбитра. Это осложняло дело, но в то же время давало шанс до него добраться. Ночка ожидалась эпическая. Играть в штангобол решительно расхотелось.

Служащие Арены проверяли функциональность всех механизмов. В центре песчаного круга дрогнул песок, глубоко внизу заворочались шестеренки. Начала вырастать металлическая башня.

Я подошел к ней вплотную и в нетерпении уставился на то место, где должно быть окно.

Башня закончила ход, с лязгом вздрогнула и остановилась. Открылись внутрь стальные ставни за решеткой.

Я заглянул внутрь.

Среди механиков обнаружился и Репей. Сейчас, разумеется, без оружия. Выглядел он не ахти.

Борода, обычно похожая на топор, теперь растрепалась, словно измочаленная железная щетка. За неделю пребывания в плену он схуднул, живот под засаленным кафтаном сдулся, но глаза были по-прежнему острые, цепкие, как… да, как репей.