— Ты недооцениваешь секретность своей работы, — ответил Привратник. — О твоем задании знаю только я и сам Вельяминов. Еще вопросы?

— Нет вопросов.

— И покажи, что у тебя в мешке, — он ухмыльнулся, — вдруг у тебя там бомба.

— Ну смотри, — я положил кристалл кварцума на стойку и сдернул холщовый мешок.

— Блядь… — потрясенно прошептал Привратник.

Он наклонился над кристаллом, вглядываясь в искаженное гримасой лицо Челищева, даже приподнял очки, но тут же взял себя в руки, выпрямился и сказал:

— Спрячь обратно. Скорей к Вельяминову с докладом!

Вельяминов встретил меня спокойным взглядом серых глаз. Однако на высоком лбу, что сливался с лысиной, пролегли при виде меня горизонтальные морщины — должно быть, так у начальника Канцелярии выглядит крайняя степень удивления.

— Господин Лютиков! — сказал он. — Не ожидал я так скоро вас увидеть. Вы нашли графа Челищева и вернулись за подмогой?

Ох не верю я, что старый хитрец всерьез полагает, будто я пришел попросить несколько магов для поддержки. К тому же Привратник явно ему доложил о цели моего визита. Я потихоньку учился читать между строк и понял, что Вельяминов нарочно дает возможность похвастаться — потакает наивному волколаку.

И я подыграл. Специально, потому что у меня был план, как сохранить при себе голову Челищева.

— Боюсь, что подмога требовалась не мне, а Челищеву, — ухмыльнулся я, как герой боевика, и демонстративно поставил на стол голову в кристалле.

«Только бы Челищев сейчас не заорал», — подумал я. Мы договорились с ним, что я буду давать ему читать книги, а он будет отвечать на мои вопросы — всё это при условии, что в Канцелярии он не выдаст себя.

Челищев молчал. Возможно, вообще ушел в сон.

Вельяминов уставился на кристалл. Уголок рта дернулся.

— Черт возьми, Лютиков. Как… Как вы это сделали?

— Что именно? Победил мага седьмого ранга или заключил голову в сувенир? — уточнил я.

— Немыслимо… — пробормотал Вельяминов, словно и не услышав меня.

— Звучит так, словно вы не верили в мой успех.

— Ну что за глупости? Конечно, верил. Иначе зачем бы я готовил бумаги на ваше баронство? Но всё же… — Взгляд его против воли снова сосредоточился на голове Челищева. — Расскажите мне всё, капитан. Доклад, рапорт, называйте это как хотите.

Я рассказал. Однако не совсем всё — опустил детали, которыми не хотел делиться. Вельяминов выслушал не перебивая. После повисшего молчания проговорил:

— Удивительно. Такого кристалла кварцума хватило бы на то, чтобы запитать трамвай с тремя вагонами. Это же артефакт. Его следует отправить в Университет на кафедру зачарования, а лучше — передать нашим спецам из Особого отдела.

— Голова останется у меня, — сказал я.

— Я так не думаю, капитан, — сухо проговорил Вельяминов.

Повисла напряженная пауза.

В начале разговора я неспроста подыграл Вельяминову, когда он подтолкнул меня к роли хвастливого простака. Как же — вот волколак, гордый своим успехом, давайте кинем ему кость. Кидающий кость да сам состоит из костей!

Впрочем, что-что, а кидаться на главу Тайной канцелярии я не намеревался. Вместо этого я участил дыхание, даже умудрился покраснеть в приступе показного возмущения.

— Ваше сиятельство! — выдохнул я, вытаращив на него глаза. — Эта голова — это же мой трофей!

Вельяминов непонимающе заморгал, словно в лицо ему ударил порыв ветра, несущий пыль, и медленно проговорил:

— И что с того, капитан?

Я мельком глянул на голову Челищева. Только бы он сейчас не заговорил! Скажи он хоть слово, и голову у меня точно отберут, да еще и обвинят в сокрытии ценной информации.

— Я волколак, — многозначительно сказал я. — Нельзя просто так взять и отдать трофей, который я добыл в бою. Моя сила, моя Ярость, зависит от моих трофеев! Таков закон Ярости, ее необходимо поддерживать трофеями, иначе силы покинут меня.

— Что вы такое говорите? Впервые слышу. У нас в Особом отделе есть несколько волколаков… Таких проблем никогда не возникало.

— За них сказать не могу. Может, я владею Яростью на более высоком уровне. А может, никто из них вам не приносил голову чернокнижника, потому и прецедента не было.

Вельяминов нахмурился. Посмотрел на меня, перевел взгляд на голову Челищева.

— Лютиков, вы не вполне понимаете ценность этого артефакта. Кварцум не до конца изучен, в нем сосредоточена первородная магическая энергия. Голову следует отдать на изучение. Ученые маги проведут эксперименты. Быть может, им удастся проникнуть в хранилище тайных знаний, которыми владел граф Челищев. Это ведь поможет и в расследовании его дела, что вам на руку. Понимаете?

— Я всё понимаю. Но поймите и вы, ваше сиятельство. Если я отдам голову, то потеряю часть своих способностей. Которые, попрошу заметить, служат Державе. И успешно. Именно благодаря им я выполнил ваше задание.

— Хм, — Вельяминов поиграл желваками, — что вы хотите за этот артефакт?

— Трофей — это и есть награда, — покачал я головой. — Вы сказали устранить Челищева, я это сделал. Голову я принес только в качестве доказательства того, что дело сделано. Не станете же вы наказывать за проявленную инициативу?

— Не стану, — поджал губы Вельяминов. — Но отмечу, что такта вам все-таки не хватает. Как я и говорил, вам нужно превозмочь свою дикость и поднатореть в переговорах. Вы могли бы получить за этот артефакт намного больше.

— Увы, ваше сиятельство, я не дипломат, а простой волколак. Трофей превыше всего.

Вельяминов вздохнул. Я буквально ощутил, как он сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Да будет так, Лютиков. Но знайте, что вы меня разочаровали.

Едва сдержав довольную ухмылку, я сгреб голову со стола и убрал в мешок.

Да-да, такой вот я недалекий звероватый волколак, тупой, упертый, ничего не понимающий в переговорах. Вот только голова намного ценнее, чем предположил Вельяминов. И она осталась при мне. Воистину, одна голова хорошо, а две — лучше.

Пока убирал голову, встретился взглядом с Челищевым. В его застывших глазах мерцали насмешливые искорки — или это преломился свет от магического светильника в кабинете, кто знает.

— Что ж, Аристарх Александрович, — сказал я. — С мятежным графом покончено. Я в радостном предвкушении. Вы упомянули, что подготовили бумаги на баронство…

Вельяминов кивнул.

— Да. Однако вы должны знать публичную версию и не болтать лишнего.

— Слушаю…

— Пожалование титула формально происходит от монарха, то есть от Императорского Величества. Естественно, причиной пожалования мы не можем указать убийство графа! Особенно если учесть, что граф снискал благосклонность императорской семьи.

— Император лично рассматривает кандидатуру? — спросил я, задумавшись о встрече.

— Заочно. Для Императорского Величества пожалование баронства — мелочь, однако потребует его подпись, чтобы титул признали официально. Согласно бумагам, вам дают баронство как капитану Черного Полка за то, что вы подавили мятеж барона Рыкова.

— Ловко придумано. К тому же это почти правда.

— Да. Мы лишь выбираем из всех правд ту, которая приемлема.

Я кивнул, понимая, что в других обстоятельствах любой факт моей боевой биографии можно было бы сделать причиной не награды, а скорого суда и казни. Тонкая грань заключалась в моей полезности Державе, конкретнее — Канцелярии.

Вельяминов продолжал:

— Закономерно поместье Рыкова в Красных Родниках и сама волость переходит в ваше владение. Итак, вы получаете личное баронство, высший титул для служилого дворянина. Подчеркну: не как волколак, а как отличившийся офицер. По легенде, вы заразились ликантропией как раз во время схватки с Рыковым. Затем вас по ошибке отправили на Арену, ну а что произошло там — все знают, свидетелей масса.

— За гибель Челищева мне ничего не предъявят?

— Официально он погиб еще в конце весны, на Арене. Его имя дискредитировано, всё по плану.