Не теряя драгоценные секунды, я побежал вперед, прямо к Челищеву, не обращая внимания на черные провалы впереди и тянущиеся ко мне щупальца.

Челищев прищурился и приоткрыл рот, стараясь понять, что я задумал.

Алая вспышка — и в следующую секунду я превратился в астрального волка, одного, но огромного, пылающего концентрированной Яростью.

Прыгнул вперед и вверх. Щупальца бессильно хлестнули меня по бокам в тщетной попытке сбить траекторию прыжка. Те, что метнулись навстречу, смялись о мою грудь и морду, как вареные спагетти.

До Челищева оставались считанные метры — еще немного, и я обрушусь на него и сомкну пасть.

Он поднял голову вверх и вытаращил глаза. Отпрянул к перилам балкона, но места больше не было.

Я напрыгнул сверху, намереваясь одним укусом превратить всего чернокнижника в фарш.

В последний момент он метнулся в сторону, взмахнул кинжалом в мою сторону.

Это ему помогло, но не шибко.

Мои челюсти сомкнулись не на голове, а на руке с кинжалом. Локтевой сустав размозжило в зубах, я рванул мордой в сторону.

Раздался вопль, в котором не было боли — только злость и ненависть, возмущение, какое может быть только у человека, который считает себя сильнее, но терпит поражение.

Челищев не выпустил кинжал из руки, пальцы продолжали крепко сжимать рукоять — вот только рука Челищеву уже не принадлежала. От от нее остался только плечевой сустав и короткий обломок кости.

Я поперхнулся то ли от кинжала на языке, то ли от мерзопакостной крови, чей вкус напоминал прогорклое масло. Выплюнул.

Челищев воспользовался этим моментом. Шипя от боли, он шагнул к краю балкона, глянул вниз, где до сих пор колебалась мембрана открытого для халазии портала. Неуклюже помогая себе одной рукой, Челищев вскочил на перила и — прыгнул.

Мои челюсти клацнули вслед, но поймали лишь край мантии. В пасти остался шелковый лоскут.

Поставив передние лапы на перила, я свесил морду вниз.

Челищев падал в зияющую черноту портала. В его глазах не было страха — только ненависть.

— Я вернусь за тобой! — прокричал он. — И за всем вашим племенем!

Голос стремительно удалялся, Челищев исчез в клубящемся портале.

Без него бреши в реальности начали стягиваться, безжалостно перекусывая вытянувшиеся щупальца. Дрогнул и главный портал, скомкался до одной точки и мигнул нестерпимо яркой звездой, после чего пространство вновь стало нормальным.

Слова Челищева ясно дали понять, что помирать он не планировал.

«Бляха!» — вырвалось у меня.

Но как скоро он сможет вернуться? Это надо будет обсудить с начальником Канцелярии Вельяминовым или хотя бы с привратником. Задание еще не выполнено, однако я сделал нечто большее, чем устранил Челищева — растоптал его репутацию, прилюдно доказал несостоятельность его идей.

Я окинул взглядом опустевшие трибуны. Лишь иногда мелькала чья-нибудь спина, чтобы тут же скрыться в проеме выхода.

Одна фигура осталась сидеть в секторе для аристократов. Ранее я не видел этого мужчину. Он спокойно сидел на кресле под навесом и взирал на происходящее, словно представление ни на секунду не прерывалось и все шло как надо.

Когда портал Челищева окончательно погас, мужчина степенно зааплодировал. Кто бы это ни был, он видел все произошедшее от начала до конца. Оставалось только надеяться, что он принадлежит к дружественной мне стороне.

Впрочем, сейчас это значения не имело.

Я превратился в первую форму, то есть в человека, которого выдают лишь глаза и клыки. После астрального превращения одежда сохранилась на мне — уже неплохо.

Подобрав браслет из лунного серебра, я побежал вниз.

Не забыл прихватить и лоскут мантии Челищева. Даже обычный волк сможет по запаху восстановить путь владельца, а уж астральный волк в полнолуние — тем более. В гости к чернокнижнику я собирался, чтобы найти Инессу.

Я выбежал из стен Арены — впервые с момента как попал сюда.

По запаху пороха легко учуял Репея, крадущегося через кварталы с компанией уцелевших контрабандистов. Нагнал их.

— Каково, а? — спросил я.

Репей приглушенно рассмеялся, обнял меня и похлопал по спине.

— Честно тебе скажу, отрадно вольным воздухом дышать! Хоть и столичным. Я думаю слинять на барже, по Ветлуге на северо-восток.

— Снова в Камскую губернию? — кивнул я.

— Дык. Айда с нами?

— Пока не могу, дела.

— Узнаю Георгия, — ухмыльнулся Репей. — Вечно куда-то спешит.

— Засиделся я на Арене. Встретимся на севере, я там обосновался в Красных Родниках. У нас с тобой еще оружейный вопрос открыт.

— Само собой.

— Бывай! И не вздумай после всего этого снова попасться!

— В плену был, женат был… Но дважды не попадусь! — хохотнул он.

Проводив Репея, я отошел в переулок и обратился астральным волком. Втянул носом запах мантии Челищева. В сознании прорезалась карта запахов всего города, протяженная во времени.

Вычленив из всего этого путь к последнему месту пребывания Челищева, я сорвался с места.

Лезвие топора обрушилось на браслет из красной осины. Дерево треснуло и впилось щепками в руку — Инесса вкрикнула, бросила топор и поспешно отряхнула обломки. Превозмогая боль, вытащила здоровенную занозу-щепку, что погрузилась в плоть как нож.

На белой коже быстро выступила кровь, брызнул фонтанчик из пробитой артерии. Но кость был цела.

Вавила был уже рядом.

Плечи Инессы обхватили тонкие черные руки, скользкие и горячие. Перекошенное набок лицо нависло над ней, глаза с вертикальными зрачками горели маниакальным восторгом, изо рта с мелкими зубами свисала густая слюна.

Инесса успела избавиться лишь от одного браслета, но магия уже вернулась, хотя и поддавалась плохо. Для простого заклинания достаточно.

Она ткнула в отвратительную морду окровавленной рукой — из ладони вырвалась струя трепещущего пламени.

Концентрированный огонь ударил Вавиле в лицо, словно вода из пережатого шланга. Он попытался что-то сказать, но захлебнулся.

Инесса попятилась назад, поливая его пламенем, щедро добавляя в магию эмоций. Так льется крик при истерике, но Инесса молчала, закусив губу и прищурив глаза от света.

Приходилось преодолевать сопротивление оставшегося браслета, отчего расход магической энергии был десятикратно завышенным, но сейчас ей было плевать — она хотела увидеть обугленные кости, пепел, которым можно удобрять цветочки!

С изможденным стоном она опустила руку. С ладони лилась тонкой струйкой кровь, голова кружилась.

Обуявшее Вавилу пламя спало.

Ковер под ним стал серым пеплом, потолок закоптился, пахло дымом. Но костей Инесса не увидела. Черное блестящее тело, уже без остатков какой-либо кожи, блестело и исходило паром, но это была все та же живая плоть.

Вавила развел руки в стороны, с влажным хрустом пошевелил растопыренными пальцами.

— Тупая шлюха. Я родился в пламени! Я был вскормлен кислотой и серой! Я…

Инесса всадила ему в грудь топор. Лезвие вошло с чавкающим хрустом прямо между ключиц.

Вавила сделал шаг назад, булькнул раз, другой.

Однако бульканья превратились в смех.

Инесса вытаращила глаза от ужаса и омерзения, когда черные длинные пальцы неторопливо легли на рукоять и выдернули топор. Крови не было.

Вавила причмокнул и сказал:

— Очень вкусный переход от надежды к отчаянию. За что я люблю женщин, так это за гамму сменяющихся эмоций. Вкусно, словно праздничный салат. Мужиков пытаешь — они злятся, боятся и дохнут. А женщины — м-м-м! Иногда даже выдают вкрапления удовольствия!

Он перехватил топор рукоятью вверх. Язык прошелся по топорищу, оставляя склизкий след.

Все это время отступая, Инесса наткнулась на стену. Стена показалась олицетворением неизбежного конца.

Почувствовав ее страх, Вавила заурчал, его тело отреагировало возбуждением. Он приближался танцующей походкой, словно совершал ритуал.