— Такая бакелитовая коробка с ручкой и клеммами. Подсоединяешь к ней провода от фугаса, крутишь ручку — вырабатывается ток, и взрыватели срабатывают.

— Не, ничего такого не видели! — помотал головой Терентьев.

— Эх, жаль… — огорчился я. — У сапёров ведь наверняка была, но, видимо, сгорела вместе с грузовиком.

Я ещё раз осмотрел находки, и в голове словно щёлкнуло: а где же огнепроводный шнур? Я ведь видел вчера, как сапёры разгружали с полуторок катушки не только с электрокабелем, но и с бикфордовым шнуром.

— Лейтенант, а катушки с такой… как бы веревкой, вы не обнаружили?

— Нет, — Терентьев нахмурился. — Только эту, с медным проводом. А что?

— Сапёры, похоже, планировали дублирование инициации взрыва. Основной способ — электрический. Резервный — огневым способом, — объяснил я. — На случай, если откажет подрывная машинка, или перебьют провода, или ещё что случится. Чтобы наверняка.

Терентьев нахмурился:

— И что теперь? Без этой… машинки и… веревки никак?

— Надо подумать, лейтенант, — пожал я плечами.

— Сошников, я смотрю, ты во всем этом хозяйстве почти как сапер разбираешься! — удивился Терентьев.

— Я — боец разведроты! — с гордостью ответил я. — Нас учили многим полезным на войне навыкам.

— Так придумай что–нибудь, Сошников, раз ты такой… хм… ученый! — усмехнулся Терентьев.

— Можно использовать аккумулятор, — внезапно сообразил я. — От мотоцикла. Там шесть вольт. Для детонаторов хватит.

— Делай, что нужно, Сошников! Мы все тебе будем помогать! — сказал Терентьев. — Сумеешь заминировать мост?

— Думаю, да, — кивнул я, и помолчал, прикидывая. — Того, что осталось, — нам хватит. Сделаем электрический подрыв. Детонаторы есть, кабель есть. Аккумулятор с мотоцикла даст ток. Но точно скажу, когда осмотрю мост. Здоровенные у него опоры… Как бы к ним подлезть?

— Мы при осмотре местности нашли неподалеку отсюда плоскодонку. Весел нет, но как–нибудь выгребем руками, — радостным тоном сообщил Терентьев.

— О, это отлично! — обрадовался я. — Боялся, что вплавь придется или плотик мастерить. Показывай!

Для начала мы осмотрели мост снаружи, с берега. Он был классической конструкции — пролёты по пять метров, опирающиеся на мощные свайные опоры, собранные из четырёх брёвен, скреплённых металлическими скобами. Диаметр каждого бревна — сантиметров сорок, не меньше. Древесина старая, потемневшая от воды, местами покрытая зеленоватым налётом водорослей, но ещё крепкая. Для полного уничтожения такого сооружения нужно минимум двести килограммов взрывчатки. Но у меня было всего тридцать шесть — придется импровизировать.

Я прошёлся по мосту, прикидывая, куда закладывать заряды. В идеале — по паре толовых шашек на каждое бревно. Но у меня не было времени, да и особых навыков для такой скрупулезной работы — ведь подрывать такие сложные конструкции мне еще не доводилось. Поэтому я решил прикрепить по одному ящику на три опоры в середине — чтобы гарантированно уронить в воду два пролета.

Понятно, что немцы потом быстро починят такие повреждения — за пару–тройку дней. Но нам этой «форы» будет достаточно. Я вернулся к Терентьеву.

— Значит так, лейтенант. Тола хватит на три опоры. Когда рванёт, два пролёта рухнут в реку. Но этого мало. Немцы могут быстро растащить обломки и провести ремонт. Поэтому мы ещё подожжём мост.

— Как подожжём? — удивился Терентьев. — Костер разведем?

— Бензином! — усмехнулся я. — Я солью из бака мотоцикла, полью настил. Когда начнётся бой и станет ясно, что мост не удержать, ты дашь команду на подрыв. Взрыв перебьёт опоры, бензин вспыхнет от детонации, и мост будет гореть. Даже если немцы потушат пожар, восстанавливать там будет нечего.

Терентьев задумался, потом медленно кивнул.

— Разумно. Действуй.

Я стоял в стрелковой ячейке правого окопа, рядом с Терентьевым, и смотрел на северо–восточный берег. Вода журчала под сваями, солнце пекло макушку. Минуту назад из леса на том берегу прозвучало несколько выстрелов — одиночных, винтовочных. Скорее всего, это боец Сафонов, посланный в дозор, засёк немцев и обстрелял их, как приказал лейтенант. Значит, враг близко.

Я прикрыл глаза и мысленно перебрал, что было сделано за последний час. Аккумулятор с «BMW» мы сняли быстро — я открутил клеммы, вытащил тяжёлую чёрную коробку, поставил в нишу окопа, прикрыл плащ–палаткой от пыли. Потом мы с Орловым на плоскодонке подплыли к опорам. Лодка была старая, рассохшаяся, с облупившейся зелёной краской на бортах. Вёсел не нашлось — гребли руками, по очереди. Вода в Рите оказалась довольно холодной, градусов пятнадцать, не больше. Течение у опор было быстрым, лодку норовило развернуть бортом, и Орлову пришлось приложить немало сил, чтобы удержать нас на месте.

Я прикрепил ящики с толом к сваям. Ни веревки, ни стальной проволоки у нас не было, поэтому использовал куски кабеля — обматывал вокруг бревна и завязывал узлом. Потом вставил электродетонаторы в толовые шашки, проковыряв гнёзда под них ножом, подарком Зимина. Подсоединил провода, протянул их под настилом на берег. Там мы замаскировали кабель песком и дёрном, присыпали сухой травой.

От поливания настила бензином я отказался в последний момент. Уже снял с коляски канистру — и вдруг остановился. Что–то щёлкнуло в голове. Во–первых, бензина было слишком мало. Десяток литров, не больше. На поджог такого большого сооружения не хватит — вспыхнет, прогорит несколько досок и погаснет. Во–вторых, на жаре он быстро испарится — через час от него ничего не останется. А в–третьих, запах бензина насторожит немцев. Они не дураки. Если дозор учует горючее, сразу поймут — мост подготовлен к уничтожению. И тогда никакого «огневого мешка» не получится.

В лесу на том берегу снова хлопнули несколько выстрелов, теперь уже поближе, словно Сафонов отходил, огрызаясь огнем. Я открыл глаза и вернулся в настоящее.

На дороге показался Сафонов с винтовкой в руках. Он перебежал через мост, пригибаясь, словно под обстрелом. Добежав до окопа, прыгнул вниз, и почти минуту тяжело дышал, не в силах доложить.

— Товарищ лейтенант. Немцы! — проговорил он наконец. — Примерно двадцать пять–тридцать человек. В пятистах метрах отсюда. Спешиваются. У них шесть пулемётов. Три грузовика и один мотоцикл.

Терентьев кивнул, не отрывая взгляда от моста:

— Ждём, когда выйдут на открытое место. Молодец, Сафонов! Дуй в левый окоп. И напомни там ребятам: без команды не стрелять!

Сафонов перебежал к левой ячейке.

Я поправил установленный на бруствере «МГ–34», доставшийся мне «в наследство» от десантников. Рядом лежал «МР–40» — на случай ближнего боя. На пояс я повесил сразу два немецких патронташа на три автоматных магазина каждый. Шесть магазинов — почти полтораста патронов. Уже чуть ближе к тому запасу, который я привык таскать на себе.

Слева от меня, в центральной ячейке, стоял Терентьев с «ППД». Сразу за ним — Орлов со своей «СВТ». Еще три пограничника, с «дегтярем» и «АВС», устроились правее. План Терентьева был прежний, как в ночном бою — дать немцам втянуться на мост и расстрелять в упор. Единственное отличие — отказались от «засадного полка» — побоялись, что днем его обнаружат.

Прошло почти десять минут после появления Сафонова и вот из леса на том берегу осторожно вышли немцы. Передовой дозор — пять человек с карабинами «Маузер» в руках. Шли грамотно: один впереди, двое по бокам, двое прикрывают сзади. Дистанция — пять шагов. Карабины у плеча. Передняя тройка крутила головами на сто восемьдесят градусов, внимательно осматривая каждый метр пространства перед собой. Двое отделились, обошли сгоревшие полуторки. Один наклонился, поднял с земли обгорелую толовую шашку, сообразил, что это такое, — и тут же отбросил подальше.

Потом они двинулись к мосту.

Терентьев тихо, сквозь зубы, пробормотал:

— Тихо, спокойно! Без команды не стрелять! Не шуметь и даже не дышать! Ждём…