Много еще разных вопросов было. Но что порадовало, что в этот раз почти без провокаций обошлись.

Только одна и была. Один из старичков на первом ряду спросил меня, что я думаю о работах Солженицына. Ну как же без этого-то обойтись, конечно, учитывая, что Солженицына как раз недавно совсем из СССР с треском выперли.

Я, улыбнувшись, сказал, что не читал никаких произведений этого писателя, предположив, что он гораздо больше популярен за пределами Советского Союза, чем в нем, причем главным образом по политическим причинам, выгодным тем странам, в которых не любят СССР.

После огромного количества провокационных вопросов, что мне задали как в Токийском университете, так и на вчерашнем мероприятии в ассоциации, это было даже удивительно. Всего один такой вопрос на три часа нашего общения.

Ну а затем всю молодежь отпустили, а меня с японскими аксакалами с первого ряда в ресторан повезли на ужин.

Ресторан снова очень серьезным и пафосным оказался. Но главное, что меня с переводчицей угощали, как и в прошлые разы, не давая мне никакой возможности потратить то огромное количество йен, которое у меня на руках уже.

Кстати говоря, надо будет подумать над тем, что мне с ними вообще делать.

Сумма-то на руках у меня действительно, даже после покупки двух наручных часов в подарки, образовалась совершенно удивительная. Я так думаю, на эти деньги, останься я в Японии, я бы тут мог полгода жить. Арендовав себе квартиру в приличном районе и ни в чем себе особенно не отказывая.

Значит, надо пересмотреть нашу программу. И все же в один из последних дней грандиозный шоппинг устроить, чтобы с этими деньгами расправиться. Не ввозить же мне валюту обратно в Советский Союз. Ничего хорошего из этого точно не получится.

***

Москва, Лубянка

Румянцев просто ошалел, когда получил, наконец, сведения, собранные агентом контрразведки на дипломатическом приеме в посольстве США, который посетила жена Ивлева с ее братом. Оказалось, что за время этого приема она успела пообщаться минимум с двадцатью шестью гостями. Это только те, кого он точно засек, а мало ли кого-то и не заметил. Не мог же он, к примеру, за ней в женский туалет проследовать…

И еще одна беда – он не всегда мог указать, к кому Ивлева сама подошла, а кто к ней инициативно на общение напросился. На серьезных мероприятиях гости бродят по помещению посольства такими толпами, что даже при тщательной слежке такие аспекты не отследить. Не мог же агент ходить вплотную за Галией?

У майора КГБ чуть глаза на лоб не полезли, когда он это число зарегистрированных контактов Галии Ивлевой увидел.

Только теперь он, наконец, понял, почему Ивлев постоянно при разговорах дома с женой хвалит ее за то, какая она добросовестная. Мол, так старательно с людьми общается на приемах, собирая визитки для председателя ССОДА. Ну да, так и есть, жена у Ивлева очень старательная. Это же надо, за два часа двадцать шесть человек!

Она там вообще поесть хоть что-то успела на этом приеме? – ошалело думал Румянцев.

Ему было из-за чего переживать. Задача, поставленная Вавиловым, а на самом деле, как догадывался Румянцев, лично Андроповым, совершенно конкретна. Комитет должен обеспечить безопасность супруги Ивлева, который в данный момент выполняет важную задачу для КГБ на территории Японии. Да, он не их сотрудник, и формально даже не агент. И он сам уверен в том, что он не агент. Но по факту приглашение его японцами в Токио дало возможность комитету провести очень серьезную разведывательную операцию на территории близкого союзника США.

Учитывая, что вместе с Ивлевым в Японию восемь сотрудников КГБ отправили, понятны определенные надежды, которые Андропов имеет по поводу результатов этой операции. Так что да, с этой точки зрения их прямая обязанность – обеспечить безопасность супруги Ивлева, чтобы никакой вражеский агент незаметно для комитета ключики к ней не подобрал.

Ясно, что, учитывая важность Ивлева для комитета как аналитика, не нужно им совсем, чтобы после его возвращения из Японии кто-то из вражеских агентов или дипломатов, имеющих отношение к западной разведке, к Ивлеву мог поближе подобраться и информацию от него какую-то получал, подружившись с его женой за время его отсутствия.

Но, блин, двадцать шесть человек за прием – и это только уверенно зафиксированные! А ведь вскоре энергичная Галия Ивлева пойдет и на британский прием!

В переданных контрразведкой материалах лежали и небольшие досье с биографиями тех людей, которых, прежде чем в первое управление передать, контрразведчики смогли опознать. Большинство людей уже и опознали из тех, с кем Галия говорила, что было вполне логично.

Все же американцы кого попало к себе не звали. В гости из советских граждан они к себе приглашали как правило, людей уже серьезных, состоявшихся. Директоров заводов, ректоров и проректоров вузов, директоров музеев и депутатов, литераторов и деятелей кинематографа приглашали чаще всего. Разве будут проблемы с опознанием таких известных людей?

Кроме того, когда офицеры КГБ гостей мероприятия фотографировали, то, как правило, старались делать это так, чтобы и номера машин, на которых они приехали, в кадр попадали. Легко было выяснить, кто приехал в посольство, даже если сразу по фотографии опознать не удалось. То же самое с приехавшими на такси, кто мешает опросить таксиста, и выяснить, с какого адреса он пассажира в посольство забирал?

Но это, конечно, не всегда работало, потому что некоторые и на общественном транспорте приезжали.

В целом, по двадцати двум из двадцати шести собеседников Галии уже информация лежала, кто это. Большинство были дипломатами разных зарубежных стран, работали в их посольствах в Москве. А по остальным четырем, Румянцев был уверен, он информацию тоже скоро получит. Когда лично Андропов поручение такое дает, огромная машина КГБ предпримет все необходимые шаги для того, чтобы сотрудники комитета смогли определить личности и тех остальных, кого еще не успели опознать.

Теперь Румянцеву предстояло определиться по каждому из уже опознанных, кто из них может являться агентом одной из западных разведок, для того, чтобы поставленную ему генералом Вавиловым задачу максимально добросовестно выполнить. В том числе и по всем советским гражданам, с которыми она разговаривала.

Да уж, как здорово было бы, если бы глава ССОД не давал задание жене Ивлева знакомиться с иностранцами! – печально подумал Румянцев. Она в этом случае с несколькими людьми бы на приёме поговорила, а остальное время ела бы, пила, да с братом общалась бы весело. И сейчас у него был бы максимально узкий круг тех, кого прошерстить надо.

Но вздохами делу помочь было нельзя. Поэтому, сокрушенно еще раз покачав головой, Румянцев приступил к своей работе.

Часть папок себе отложил для того, чтобы собрать побольше информации по тем, кого он посчитал наиболее вероятными агентами противника. Часть оставил членам той группы, которую сформировал сразу же после получения этого задания. Сейчас всех к себе вызовет и задачу поставит, чтобы приступали к работе.

Эх! А капитан Дьяков сейчас в Токио, небось, поблизости от Ивлева ошивается, и потом его хвалить будут, когда он много полезной информации привезет…

***

Москва

Тайно встретившись со своим агентом, резидент ЦРУ полностью одобрил его работу.

Он был восхищен, узнав, что, несмотря на то что сам Ивлев отсутствовал, Семен умудрился и познакомиться, и вроде бы как, по его словам, даже немножко уже и подружиться с его женой Галией Ивлевой. Резидент ЦРУ, конечно, покачал головой, услышав о том, что Ивлев обнаглел и вместо себя прислал брата жены на американский прием. Будь это какой-нибудь обычный советский деятель, наподобие директора какого-нибудь предприятия или ректора вуза, после такого его можно было бы и в черный список внести. И больше не присылать ему приглашений на приемы в американское посольство.

Но в случае Ивлева, конечно, это не работало. Ивлев Миллеру был очень нужен. Он и сам чуял, что через него могут открыться интересные возможности. Что уж тут говорить про руководство в Вашингтоне, которое тоже жаждало получить дополнительную информацию. И ведь у Хэммета из британского посольства ситуация один в один. Правда, у британцев это связано с тем самым ирландским следом, который тоже, конечно, впечатляет. Пропагандистская листовка ИРА, сделанная на основе материала советского журналиста…