Боянов, услышав все это, снова с Вишневским и Мироновым переглянулся. Миронов руками только развел в недоумении.
– А у вас тоже циновочки вместо кроватей? – немедленно полюбопытствовал Алмаз.
– У нас… не совсем. – замявшись, ответил Боянов.
– Какая-то несуразица, – тут же перевел разговор Вишневский с неудобной темы. – Это что же получается? Организаторы для нас два номера приготовили на всякий случай? И в общежитии с нашими актерами, и в той гостинице вместе с Ивлевым?
– Загадочная, честно говоря, ситуация. – согласился и Боянов. – Как-то расточительно с их стороны. Надо бы с ними переговорить, чтобы они лишние номера сдали.
– Сперва, наверное, надо бы Ивлева спросить, мало ли ему что-то по этому поводу известно.
– Ну давай уже тогда после того, как нас снова с этих рядов выпустят. Вон он там, в паре рядов от нас, сидит уже с этими важными японцами. И что они его туда от нас утащили?
На этом и договорились.
***
Япония, Токийский театр
Руководители Токийского театра были со мной очень любезны. Не задавая никаких вопросов, рассказывали, как у них тут все устроено. Я, честно говоря, не понимал, почему именно я должен все это слушать вместо Боянова и Вишневского. Ну что я во всей этот театральной деятельности понимаю? А вот им было бы полезно. Ну слава богу, хоть не мучали меня всякими неудобными вопросами про московские театры, на которые трудно было бы ответить. Я же тот еще театрал…
Когда все расселись в зале, на сцену выскочили местные артисты в кимоно разного цвета и дали с пылу с жару нам представление. Все это было ярко, громко, суматошно и красочно.
Что-то подобное я, кстати, видел в Китае, когда у нас наступало время культурной программы после переговоров. Ну, как сказать, для азиатов, видимо, это что-то действительно приятное глазу и уху. Но меня лично ни китайский вариант, ни японский особо не впечатлили. Возможно, помогло бы проникнуться, если бы я знал язык и мог хотя бы понять, о чем они между собой на высоких тонах переговариваются во время этого действа. Анастасия Григорьевна что-то мне на ухо исправно бормотала, но было так шумно, что я половину не понимал.
Наконец, яркое и красочное, хотя и чрезмерно шумное, представление закончилось. Естественно, мы, и я в том числе, начали аплодировать. Какая разница, что я не в восторге? Я же не японец, чтобы оценить по существу. Артисты наверняка старались, я уверен, что выступали они вполне добросовестно, чтобы свой уровень показать перед заезжими гостями и своим руководством. Японцы все же люди очень старательные. Так что можно быть уверенным, что нам продемонстрировали самое лучшее, что они были способны сегодня предъявить.
На этом приветственная программа в части выступления закончилась, и у нас появилась возможность сняться с мест. Ко мне тут же подскочил мой сопровождающий.
– Товарищ Ивлев! Дальше у нас по плану торжественный обед, но для него мы проследуем в другой ресторан. Вам нужно будет подойти через десять минут, которые выделены на сборы, к нашему лимузину. Мы сразу в этот ресторан и отправимся.
Я нисколько не возражал. Физкультурой очень хорошо с утра позанимался. Так что завтрак, более чем уверен, уже полностью переварился. Вполне неплохо будет и пообедать. Ну и тем более, что я всегда люблю, когда путешествую за рубежом, разные новые блюда пробовать. В Азии, конечно, с известной осторожностью, крайне маленькими кусочками, чтобы сильно не пострадать, если туда накидают всяких острых специй чрезмерно. Но иногда получаются достаточно любопытные вкусовые ощущения. Будучи в Японии, я рассчитывал, что тут побольше рыбы будет и морепродуктов, в которых японцы, само собой, проживая на островах, прекрасно разбираются.
Ну и опять же, учитывая, что они встречают иностранных гостей, угощать должны, конечно, самой свежей и качественной едой. Вряд ли им нужны скандалы на тему, что заезжие артисты, прибывшие в Токио, отравились из-за недостаточно хорошего гостеприимства со стороны Токийского театра.
Сомневаюсь, конечно, что руководство Токийского театра в этом случае поголовно харакири сделает. Но естественно, что для них ничего хорошего в такой ситуации однозначно быть не может.
Встал, потянулся с удовольствием, мышцы разминая. Тут смотрю, ко мне тесно сплоченной группой Боянов, Вишневский и Миронов двигаются. И лица у них какие-то озабоченные. Неужто какие-то проблемы возникли с самого первого дня нашего пребывания в Японии? – удивился я. Какие, интересно? Что им, тут порепетировать, что ли, не дадут перед тем, как спектакль ставить, и сразу в бой отправят? Ну а с чего еще им такими напряженными быть?
Но нет, вопрос, что мне задали, был совершенно на другую тему.
– Паша, может быть, хоть ты в курсе, почему нам дополнительные номера выделили в том общежитии, где наши артисты живут? Мы же в гостинице уже расположились. Я-то думал, что японцы продуманные, и все у них учтено. – сказал Боянов. – Не так и богато живут на этих островах, чтобы они так шиковали и по два номера в разных местах на троих человек выделяли.
Вот же блин, они все же узнали о том, что что-то нечисто с размещением. Хотя, в принципе, логично, что узнали.
– Ну, тут такое дело, – начал объяснять я. – Дело в том, что этот номер, в который мы все заселились, японцы с какой-то дури, понятия не имею с какой, для меня одного выделили. Ошибка какая-то, я так понимаю. Просто я подумал, что смысл мне там одному жить. Скучно же все-таки...
– Да, как-то неудобно вышло, – расстроенно сказал Андрей Миронов.
Я с ним был полностью согласен. Конечно, неудобно. Достаточно уважаемые в СССР люди, прибыв в Японию, случайно оказались в гостях у молодого начинающего драматурга, который вместе с ними летел. Черт, надо было мне как-то раньше это с ними обговорить. Но я, честно говоря, думал на эту тему, еще когда мы в номер заселялись. Но крайне странно бы выглядело, если бы я этот вопрос тогда поднял. Вряд ли мне бы поверили, что весь этот номер для меня одного выделили. Подумали бы еще, что я плохо длительный тяжелый перелет перенес, и у меня какие-то проблемы. С чего бы вдруг японцы на одного меня такой номер зарезервировали?
Так-то, конечно, сейчас тоже этот вопрос не очень весело выяснять. Но, с другой стороны, за психа меня теперь уже не принимают, раз сами тоже узнали, что им и другие еще номера выделили. Да, однозначно, такой вариант мне выгоднее при всем его неудобстве.
– Надо же, какая странная ошибка, – наморщив лоб, сказал Боянов со сложным выражением лица.
– Ну да, я сам до конца понять не могу, с чем это может связано, – со вздохом сказал я. – Японцы люди восточные. Кто их до конца поймет?
– Ну, разве что, – сказал Боянов. – Паша, ты главное скажи, мы тебя не стесняем в этом номере?
– Мужики, да вы же видели этот номер. Вы что, хотите, чтобы я там один по четырем комнатам ходил и пробовал, какое эхо в каждом из этих пустых помещений? Нормально же вроде все. Устроились хорошо, правильно? Буду очень признателен, если вы и дальше будете спокойно там жить. Хорошо?
Все трое некоторое время напряженно думали. Понимаю даже, о чем. Неловкая ситуация в чистом виде. Сказать, что не будут вместе со мной жить, тоже как-то оскорбительно. Я же их пригласил к себе, и они уже и заселились. Да и жить в гостинице пять звезд всяко лучше, наверняка, чем в тех номерах, что им, как и другим артистам «Ромэн», выделили. Понятия не имею, какие там условия, но сильно сомневаюсь, что не хуже, чем в пятизвездочной гостинице. Да и съедешь сейчас, – явно меня обидишь. А будешь дальше жить, – как-то неудобно, что вломился, по сути, в чужой номер.
Блин, со всех сторон неудобная и неловкая ситуация вышла.
И тут мне совершенно неожиданно переводчица на помощь пришла. Привык я уже, что она обычно помалкивает и ни во что не лезет. Да и вообще, особенно от нее каких-то ремарок не дождешься. Единственное, что вчера вот пару историй рассказала, а то вообще опасался, что она будет за мной молчаливой тенью ходить.
