Ну а кто уже действительно является завербованным шпионом, те и секреты готовы, украденные у Советского Союза, вот таким вот образом иностранным резидентам и сотрудникам разведки передавать.
Он получил инструкции от своего куратора ни в коем случае не позволить никому заметить, что он за этой женщиной следит. И, в принципе, сделать это оказалось достаточно несложно.
Зал для приемов в американском посольстве был огромным. Так что вначале он наблюдал за Галией, стоя в очереди за едой, потому что центр зала, где она разговаривала с иностранцами, опустел, почти все в эти очереди за едой выстроились.
А затем он с едой на тарелке потихоньку ходил по залу, в основном стараясь на Галию вовсе не смотреть. А зачем на нее постоянно смотреть, когда она с кем-то общается? Надо только, кинув внешне безразличный взгляд, постараться запомнить, с кем именно она сейчас говорит. Если человек ему этот знаком, это хорошо, а если не знаком, нужно его внешность запомнить.
Все равно комитет снаружи каждого гостя, кто пришел на американский прием, незаметно фотографирует. Так что потом по этим фотографиям, которые ему куратор покажет, он сможет этого гостя узнать.
Иногда у него даже получалось подойти чуток поближе, чтобы попытаться хоть что-то услышать из разговора Галии с очередным собеседником. По его предыдущему опыту куратор был очень доволен, когда ему удавалось из разговоров тех, за кем ему было велено следить, хотя бы несколько фраз каких-то услышать, запомнить и потом сообщить. А уж если фамилии какие-то звучали, то это вообще было здорово.
Единственное что от него еще требовалось, так это постараться определить, помимо внешности, является ли очередной собеседник Галии иностранцем или русским. Так потом легче будет найти его по фотографиям. Само собой, что была у контрразведки и база фотографий всех дипломатов в СССР.
С иностранными языками у него было сложно, но худо-бедно он их все же отличал. Отметил поэтому с завистью, первый раз поближе подобравшись, что Галия общается с кем-то по-английски, причем достаточно бодро.
Приметил он и молодого смазливого гражданина СССР, который по-русски с объектом разговаривал, при этом громко восторгался какой-то пьесой, что почему-то привело в восторг объект его наблюдения. Услышанные фразы он постарался запомнить, потому как это запросто могло быть каким-то кодом, на котором между собой завербованные агенты американцев общаются на этом приеме. Его об этом в самом начале сотрудничества с КГБ куратор предупредил.
Мало ли у них по договоренности пьеса означает – советский самолет, а театр – военный аэродром. И они сейчас на самом деле обсуждают свой восторг от того, что на каком-то военном аэродроме смогли сфотографировать какой-то новый боевой самолет, который Советский Союз сейчас испытывает.
И так бывает с этими шпионами, что хотят советскому государству навредить…
Как конкретно это бывает, сам Афанасий Григорьевич особо не разбирался. Все же совсем не его профессия. Он даже и в армии не служил из-за проблем со здоровьем. Но товарищи из КГБ как-то очень убедительно попросили его пятнадцать лет тому назад оказать содействие Родине, и он в принципе не нашел ничего плохого в том, чтобы это самое содействие и оказывать.
Вот как-то с тех пор дело так и пошло…
Афанасий Григорьевич прекрасно осознавал, что если бы не тогдашнее его согласие на сотрудничество, не был бы он, скорее всего, сейчас проректором. Звезд с неба как профессионал он не хватал, дружить с нужными людьми не умел, так что максимум бы до должности заведующего кафедрой смог бы добраться. А проректором стал, потому как КГБ тем, кто ему поддержку оказывал, всячески помогал с карьерным ростом. Комитету тоже это было выгодно. Потому как если бы он, к примеру, был бы сейчас всего лишь профессором или заведующим в своем институте, то далеко не факт, что те же самые американцы его бы к себе на приемы приглашали. Они из университетов и институтов обычно только ректоров и проректоров приглашают, как и многие другие иностранные посольства. А значит, он бы не мог сейчас выполнять такие задания от своего куратора.
Так что комитет ему поддержку оказывал не только в благодарность за его добросовестную работу для блага Родины, но и для того, чтобы с него, как с агента, гораздо больше пользы для себя получить. В этом у Афанасия Григорьевича, конечно же, тоже никаких иллюзий не было. Главное, что его это сотрудничество полностью устраивало. Проректором всяко быть лучше, чем профессором или заведующим кафедрой…
Но со сколькими же иностранцами эта неутомимая девушка визитками обменяется за время приема при такой ретивости! – изумленно думал он, неспешно следуя за ней поодаль. – Какая продуманная шпионка! Похоже, что не зря его отрядили за ней следить. Скорее всего, она так делает, чтобы напрочь запутать любого, кто за ней попытается проследить, за счет обилия этих контактов. Всего лишь один из ее собеседников, скорее всего, является ее куратором от зарубежной разведки, и вот попробуй пойми теперь, который именно?
***
Москва, прием в американском посольстве
Резидент ЦРУ исправно отстоял рядышком с американским послом всю процедуру встречи гостей у входа в зал для приемов и был чрезвычайно разочарован, когда Ивлева не увидел. А как выглядит его жена, он уже немножечко подзабыл.
А с другой стороны, какая разница, как она выглядит? Он инструкции дал своему агенту, что ходил неподалеку от него, совершенно конкретные, ему Ивлев нужен. Так что, если даже она и пришла, и он ее узнает, то его агент, который должен был с Ивлевым познакомиться, вряд ли поймет, почему он предлагает ему с девушкой беседовать. А более детальные инструкции давать на приёме он не хотел, мало ли кто за ним будет наблюдать. В зале полно дипломатов от соцстран, которые могут быть разведчиками под прикрытием. Нельзя ему долго с Семеном говорить, так его и подставить можно…
Ну а дальше уже пришла пора вместе с послом идти на торжественную речь, после которой высказался еще и представитель Советского МИД, в роли которого сегодня выступал первый заместитель министра иностранных дел Макаров.
Была, правда, еще надежда, что Ивлев просто опоздает. Но в этом случае резидент ЦРУ был уверен в том, что обязательно наткнется на него в зале. Потому что по залу он в любом случае будет ходить. Мало ли, может быть, Ивлев даже и минут на сорок опоздает. И такие случаи бывают.
Советские люди все же, если заранее не предупреждают, что не придут, посещают приемы в посольствах весьма дисциплинированно. Для них это очень важно с точки зрения престижа. Это Миллер уже прекрасно знал. Во многих странах интерес к такого рода мероприятиям пониже будет, чем в Советском Союзе.
Но в Москве все обстоит именно так. Хотя, конечно, и в какой-нибудь Франции тоже престижно быть тем, кого пригласили на прием в иностранном посольстве. Это тоже верно. Но все же во Франции местным жителям гораздо легче с иностранцами общаться, чем русским в Москве. Во Франции КГБ нет, что следит за гражданами, что с иностранцами общаются. А свои спецслужбы намного хуже, чем КГБ финансируются, чтобы отслеживать собственных граждан так масштабно.
После того, как речи прозвучали и перешли непосредственно к угощениям и беседам в зале, Миллер начал двигаться по залу в надежде обнаружить опоздавшего Ивлева. Семен, который должен был по его сигналу к нему подойти, двигался вслед за ним. И только примерно через полчаса Миллер признал, что вряд ли, конечно, Ивлев сегодня появится.
Кое-то из гостей уже и уходить начал. Обычно это такие же дипломаты из других посольств, у которых выбора не было, они должны были прийти и засвидетельствовать, как представители своей страны, уважение американскому послу. Но это не означало, что они должны тут слишком сильно задерживаться, если у них есть какие-то другие планы на вечер.
Так что Семену он дал отбой.
А минут через пять ему еще и Хэммет попался. Весь такой с горящими глазами от интереса. Увы, Миллер был вынужден отрицательно покачать ему головой на его не заданный вслух вопрос. И Гарри, конечно, был явно сильно разочарован, что их такой, казалось бы, хитрый и продуманный план провалился.
