Принц поднялся на площадку размеренно и неспешно, не позируя и не улыбаясь нарочито — просто держал на лице дежурную улыбку, глядя строго на экзаменаторов и никуда больше.

Он выбрал универсальное направление — «Баланс». Никакой специализации или «узких мест» — самый опасный вариант, предполагающий демонстрацию всего спектра навыков абитуриента.

И вот что я могу сказать: он не оплошал. Скорость — отличная, но не рекордная. Точность — безупречная, но в границах разумного. Объём — впечатляющий, но не настолько, чтобы помешать камерам снимать. Александр действовал уверенно и продуманно, выполняя каждую задачу идеально, но не сверх того.

— Он даже не старается, — прищурился Виктор, успевший пробраться к нам. Его, в отличие от Эльзы, не захватила в плен будущая наставница.

— Имеет право. Да и характер у Его Высочества такой, что, возможно, демонстрировать своё очевидное превосходство ему просто не с руки, — озвучил очевидное я.

Как мне не было смысла изо всех сил пытаться показать всем, что я этих восемнадцатилеток одной рукой в бараний рог скручу и не запыхаюсь, так и Александру это, вероятно, казалось бессмысленным.

У него были лучшие наставники, лучшее оборудование, всяческая поддержка — закономерно ожидать от такого аристократа уровня «высшей лиги».

«А ещё заводить сторонников проще, когда те не смотрят на тебя, как на недостижимого полубога. Каждый хочет казаться нужным, а быть полезным для идеального во всех смыслах человека слишком уж сложно» — подытожил я, наблюдая за тем, как экзаменационная комиссия озвучила высший балл, но, опять же, без точных цифр — от сотни до полутора сотен, даже для принца.

Правда, всем всё равно было очевидно, что ко второй границе Его Высочество куда ближе, чем к первой.

«И моя тактика на второй этап, кажется, только что обрела форму. Почему бы и не взять то, что хорошо работает? А кто знает моё имя, тот ещё и улыбнётся такому „совпадению“. Хороший план. Интересный…».

Из нашей знатной компании, — не считая меня, — не выступила только Лиза, но задержка сыграла мне на руку: я краем глаза сумел увидеть, как Алисия вдалеке, на площадке номер четыре, проходит своё испытание. И проходит недурно, судя по тому, что с платформы её преждевременно не согнали, и какие-то объекты она там всё-таки создавала.

«Нужно будет узнать потом, как всё прошло. Уверен, она поймёт, почему я не смог лично за всем понаблюдать…» — выдохнул я, переводя взгляд на Элизабет.

Она выскочила на платформу резко и порывисто, так, как делала, пожалуй, всё в этой жизни. И выбрала «Скорость», как и Дима. Вот только если первые два задания она выполнила блестяще, то с третьим что-то пошло не так.

От неё требовалось точечно поразить мишени, укрытые за «неприкасаемыми» объектами — этакая имитация террористов и заложников. Вот только брюнетка то ли от нервов, то ли из-за непривычного катализатора не рассчитала силы, пробив солидную дыру в груди потенциального заложника.

Я видел, как Дима в эти секунды напрягся, сжав кулаки, и даже равнодушный почти ко всему Виктор нахмурился, подавшись вперёд.

Но Лиза всецело оправдала свою фамилию, преодолев замешательство и безупречно выполнив все остальные задания. В чём-то она даже Дмитрия превзошла, да только комиссия оказалась непреклонна: восемьдесят девять баллов, потому как допущенную ошибку они сочли грубой.

Но сама девушка, спустившись к нам, выглядела не расстроенной, а раззадоренной:

— Ещё третий этап будет, — прорычала она сквозь зубы. — Вот там и посмотрим…

— Будет, будет, — Дима ободряюще похлопал брюнетку по плечу. — Ты молодец. Задание для катализатора типа браслет ужасное попалось…

Мои имя и фамилию озвучили, когда солнце уже застыло в зените, начав чувствительно припекать затылок. Я принял напутствия от друзей, и вышел на площадку, чувствуя, как стихает гул голосов.

«Или, что вернее, это моё восприятие отсекает всё лишнее».

Я выбрал «Баланс», намереваясь повторить за Александром если не всё, то многое.

Все задания озвучили подряд, и я, прощёлкав не самый обширный список доступных техник, выбрал свою излюбленную материализацию — самый универсальный вариант.

Первое задание — создание сложного многокомпонентного конструкта, его удержание и демонстрация подвижности, не вызвало проблем, потому как подобное я опробовал в первый же день в новом для себя мире.

Вторым выпала стрельба по мишеням, с чем тоже не возникло сложностей: едва экзаменаторы создали цели, как я преобразовал предыдущий конструкт в снаряды и одновременно поразил всю десятку. Размеренно, без демонстративной спешки, взрывов или звуков — исключительно выполнение поставленной задачи.

Третье задание потребовало от меня ввести конструкт заданного размера в непрозрачную бочку, а после, ориентируясь на отклик, с минимумом касаний провести своё творение через нагромождение препятствий, выведя его с другой стороны.

Тоже не самое сложное дело, если знать, как и что делать.

Четвёртым заданием мне досталось копирование — требовалось воплотить в металле или в иллюзии то, что продемонстрирует экзаменатор. Этим чем-то оказался порядком модернизированный катализатор-экзоскелет: массивный, с латунными элементами, обилием различных стекляшек, шлангов, трубок и чернения на пластинах брони.

И это, хочу я вам сказать, оказался вызов.

Тридцать секунд пронаблюдать эту громадину, после чего воссоздать по памяти — как ни посмотри, а задачка-то со звёздочкой. Даже я не мог за полминуты запечатлеть в памяти образ во всех подробностях, и потому мне пришлось импровизировать.

Я по памяти воспроизвёл только основные элементы конструкции, плюс то, что бросалось в глаза. А после «отшлифовал» результат потёртостями, металлическим блеском и так далее.

Дальше меня пропустили только после фотофиксации и детального сравнения оригинала с копией. И уже к этому моменту экзаменаторы выглядели несколько удивлёнными… в отличие от скучающих зрителей и операторов — дилетантов, неспособных разглядеть главную изюминку моего выступления, которая должна была стать первой скрипкой в глазах людей понимающих.

Пятое задание должно было быть зрелищным и долгим, потому как оно предполагало ни много, ни мало, а создание «живого поля» из объёмных столбов-гексагонов. Поверх этой конструкции силами проводящих экзамен с одного края площадки устанавливались ворота, а с другой — опускался мяч.

От экзаменуемого, если он не «слился» ещё на этапе создания огромного подвижного объекта площадью со всю площадку, требовалось посредством управления столбами-гексами допинать мяч до ворот, подвергаясь всяческому террору со стороны отдельного экзаменатора, действующего в полном соответствии с неким сводом правил — чтобы предвзятый или вошедший в раж эксперт не мог просто раздавить абитуриента опытом.

И я, глядя этому экзаменатору прямо в глаза, с едва заметной улыбочкой запустил мяч по сложной траектории, перенаправляя его своевременно выскакивающими из «пола» столбами. Один удар, два, три, пять, десять — и струя воды проносится мимо мяча, в очередной раз изменившего направление движения.

Спустя секунду мяч попадает в ворота, а экзаменатор — не иначе как военный, — после небольшой задержки глубоко кивает мне, демонстративно хлопая в ладоши.

«Мне тоже очень понравилось, но не потому, что это далось легко, а потому, что они не испортили мне весь перфоманс».

— Высший балл, — произнёс, наконец, экзаменатор. Я неглубоко и с достоинством поклонился, и пол из гексов под моими ногами поплыл, за секунды собравшись в одну-единственную капельку металла.

Она юркнула мне в ладонь и исчезла, став финальной «точкой» в том, что я бы назвал изящным, не бросающимся в глаза выпендрёжем.

— Ску-у-чно, — демонстративно протянул Виктор, глаза которого говорили об обратном. — И впечатляюще. Мне показалось, или ты коснулся браслета только единожды?

— Один раз, — я кивнул, внутренне посетовав на то, что меня так быстро «раскрыли». — Только активация, а дальше — всё из одного изначального объекта.