— Вы хоть понимаете, — её голос прозвучал резко, почти обиженно, — от чего вы отказываетесь, Лазарь?

Я медленно перевёл на неё взгляд, прищурившись. На щеках девушки проступил лёгкий румянец, а сама она сжала кулачки так, словно готовилась на меня броситься.

— Леди…

— Мой кузен — наследник престола! — продолжила она, даже не попытавшись меня выслушать. — Он предлагает вам свою дружбу, а вы… вы говорите о какой-то «отсрочке»? Вы полагаете, что ваши таланты и перспективы настолько выдающиеся, что вы можете позволить себе такое неуважение?

— Виктория, — в голосе Александра прозвучало предостережение.

— Нет, Саша! — она резко развернулась к кузену так, что полы платья хлестнули её по лодыжкам. — Это несправедливо! Ты пришёл к нему, предложил помощь, а он… он ведёт себя так, словно про равного он ни разу не оговорился! — она снова смотрела на меня, зло, огоньками, блуждающими в темноте её зрачков. — Вы думаете, что ваши подвиги в лесу дают вам право говорить с наследником престола Империи на равных? Что ваш контроль над металлом впечатлит приёмную комиссию настолько, что вы обойдёте на экзамене настоящего гения?

Я совершенно не ожидал услышать ничего подобного, и потому поначалу оторопел, пытаясь отыскать в её словах что-то иное.

«Но она не просто защищает кузена. Она… ревнует? Боги, это же видно невооружённым взглядом».

— Леди Виктория, — начал я ровно и спокойно. — Я ни в коей мере не хотел проявить неуважение. Но я уверен, что Его Высочество, как будущий правитель, понимает мою позицию, и тоже не хочет, чтобы о его приближённых говорили как о тех, кто поднялся только благодаря протекции.

Девушка уже открыла было рот, чтобы возразить, но Александр мягко положил руку ей на плечо:

— Виктория, достаточно.

Двух слов ему хватило, чтобы аристократка замерла, даже не подумав о том, чтобы возразить. Да, её губы вытянулись в тонкую линию, глаза всё ещё метали молнии, но она молчала, неизмеримо меня этим радуя.

— Лександр прав, — продолжил Александр, едва убедившись в том, что его кузина не собирается буянить и дальше. Его широкая, изящная ладонь мягко опустилась на макушку брюнетки. — Протекция — это двухсторонний договор, дорогая сестра. Слишком многие воспринимают его как исключительно благо, игнорируя обязанности, им накладываемые. И Лександр оказался единственным за сегодня, кто сказал то, что думает, а не то, что я хочу услышать.

Он убрал руку с головы кузины, и шагнул ко мне.

— Тем не менее, вы, значит, хотите сперва доказать, что чего-то стоите? У меня есть предложение получше. Давайте… — он усмехнулся, — устроим небольшое соревнование. Не ради протекции или иных благ, а ради спортивного интереса. Посмотрим, чьё имя в итоговом рейтинге окажется выше. Я со своей стороны гарантирую, что соревнование это будет честным.

— Вы предлагаете пари? — моя бровь взметнулась вверх.

— Скорее, дружеское соперничество, — Александр улыбнулся улыбкой человека, который редко встречает равных не по сути, а по тому, как они себя ставят против него. — У меня, знаете ли, есть небольшое преимущество.

— И какое же? — вопрос, казалось бы, риторический, но принц сумел меня удивить.

— Моё имя начинается с «А», а ваше — с «Л». По алфавиту я всегда буду первым, — произнёс парень с таким обезоруживающим добродушием, что я просто не смог сдержать ответную улыбку.

«Он определённо всё, что имел, вложил в эту мягкую силу под названием харизма. Иначе сложно объяснить то, как ему удаётся так себя поставить».

— Алфавит — это серьёзный аргумент. Но на практике, говорят, всё зависит и от способа сортировки, — я развёл руками.

— Значит, договорились, — он протянул мне руку, и я пожал её. Рукопожатие вышло крепким, быстрым, лишённым всякой формальности. — И я рад, что мы поняли друг друга, Лександр. И, — он бросил быстрый взгляд на кузину, — прошу простить Викторию. Она иногда бывает излишне… пылкой.

— Не стоит извинений, — я покачал головой. — Я всё понимаю.

Виктория поджала губы, но ничего не сказала. Посмотрела на меня, конечно, как на врага народа и своего заклятого кровника, взглядом пообещав, что это только начало, но — небеса с ней, ещё я на влюблённых девиц не обижался.

— Что ж, — Александр поправил воротник своей формы, кивнув куда-то в сторону, где среди деревьев угадывались фигуры его гвардейцев. — Экзамен через два дня. Искренне желаю удачи, Лександр. Вновь мы, скорее всего, встретимся только на испытаниях…

— Благодарю. И вам удачи, Александр, — бросил я непосредственно перед тем, как принц развернулся и направился прочь, с мягкой настойчивостью увлекая кузину за собой. Виктория уходила, не оглядываясь, но её напряжённая спина и чеканный шаг говорили об её ко мне отношении лучше любых слов.

Я же остался стоять под дубом, глядя им вслед.

«Он умнее, чем хочет казаться. Намного. И брюнет с обезоруживающей улыбкой и умением принимать отказы опаснее любого самовлюблённого кретина. Но, кажется, мы разошлись довольными друг другом…».

Я коснулся переносицы, чертыхнувшись — очков нет и не предвидится, а жест этот всё никак от меня не отлипнет. Как, вероятно, не отлипнет теперь и эта Виктория, брюнетка с горящими глазами и привязанностью к кузену. Может ли это стать проблемой? Безусловно. Не сейчас, так позже, когда пигалица освоится в академии.

«Такие, как она, не прощают даже мнимых обид. Хотел бы я ошибаться, но опыт… Ох уж этот опыт».

Вздохнув, я развернулся и неспешно двинулся к зданию академии. До экзамена действительно оставалось всего два дня — я пахал, как проклятый, готовя ум и тело к испытанию, которое и так наверняка бы прошёл на голой практике.

«Но теперь у меня появилась некоторая мотивация для того, чтобы не ударить в грязь лицом слишком сильно. Или хотя бы тряпочку подстелить там, где захочу упасть».

Сейчас мой путь лежал в столовую при общежитии и в библиотеку, а потом, вечером, Виктор планировал устроить небольшой консилиум, исключительно для нашей группы.

А всё это — время, которого и так было недостаточно…

Обеденный зал за час до официального ужина встретил меня уютным полумраком, запахом свежей выпечки и весьма скромным числом абитуриентов, восседающих за столами.

Нашу компанию я заметил сходу — они смогли спокойно оккупировать один из столиков у окна, разместившись так, чтобы проглядывались все направления, откуда нас можно было подслушать. Тайны, интриги, расследования — всё то, что я не любил, но через призму молодости начал воспринимать несколько иначе. Забавно же.

— Лекс, ты как раз вовремя! — Дмитрий приветственно махнул рукой, чуть не опрокинув стакан. Рядом с ним устроилась Лиза, уперевшись коленом в столешницу и задумчиво ковыряясь вилкой в миске с салатом. Эльза примостилась у окна, защищая от посягательств стул рядом с собой, на который тут же мне и указала.

Особняком держался Виктор, развалившийся на лавке так, словно он по меньшей мере завоевал вселенную, а по большей — чьё-то неприступное сердце.

— Пф-ф. Опоздал, — в своей привычной манере фыркнула Эльза. — Рука?

— Некая первая стадия уже пройдена, повязку сменили на облегчённый вариант. И мази нанесли не так много, — отчитался я, продемонстрировав девушке запястье. Та, вращая головой и наклоняясь по-всякому, придирчиво осмотрела, что смогла, и удовлетворённо кивнула. — Ничего же не отвалится, доктор?

— Если отвалится, то не рука, — хмыкнула она, мягко заставляя меня опустить руку. — Всё нормально, не беспокойся. Но если вдруг снова начнёт мокнуть под повязкой — скажи. Это значит, что всё опять потрескалось.

— Спасибо, учту, — я кивнул благодарно, потому как жизнь у меня хоть и была долгой, но тонкостям медицины я не обучался. Я обвёл взглядом всех собравшихся. — Так что, господа и дамы, какая такая информация нулевого уровня секретности всех нас сегодня собрала за одним столом?

Виктор улыбнулся и подался вперёд:

— Слишком пафосно, Лекс. Но я кое-что узнал, — он плавно перешёл на загадочный, вкрадчивый тон. — Кое-что о третьем этапе экзамена.