— Она не моя подруга, — качнул головой я. — Больше нет.
Глаза Эльзы расширились, а брови вскинулись вверх. Она даже приоткрыла рот в изумлении, но быстро исправилась, взяв себя в руки.
— Вот так просто?
— Ты была права, — я не стал ходить вокруг да около. — И Алисия тоже была права. Ещё тогда, когда пыталась отказаться ехать со мной в одном купе. В этом мире наша дружба не могла принести ничего, кроме серьёзных неприятностей. Мы это обсудили. И пришли к взаимопониманию.
— Я никогда не поверю, что ты мог так просто это оставить, — Эльза недоверчиво качнула головой.
— Я и не говорил, что это оставил, — я сделал глоток сока, наблюдая за тем, как Белль, степенно кивнув своим подругам, жестом поманила Алисию за собой, к стойкам с едой. Алисия держалась от аристократки на почтительном расстоянии, но всё указывало на то, что простолюдинка тут затесалась не просто так. Кто-то, конечно, демонстративно кривился, кто-то фыркал, но подавляющее большинство знатных юношей и девушек просто принимали правила игры, навязанной аристократкой из Первой Сотни.
Я поставил стакан на стол, глубоко вдохнув:
— Я сказал, что мы пришли к взаимопониманию, Эльза. Это другое.
— Ты невыносим, Лександр, — в голосе Эльзы промелькнула привычная язвительность. — Вечно у тебя всё не как у людей.
— Не я такой, а мир, — я хмыкнул, поднимаясь со стула. — Ладно, Эльза. Был рад поболтать, но мы так можем просидеть тут и полчаса, и час, но дела нам такой роскоши, как отсрочка, не предоставят…
Эльза бросила взгляд на свой браслет и вдруг вскочила, едва не хлопнув ладонями по столу:
— Лазарь, я теперь опаздываю! Ты меня заболтал!
— Занятие? — я взял со стола свой поднос.
— Да, Лекс, и я почти профукала все крайние сроки! — девушка попыталась схватить свой поднос, но я успел первым.
— Беги уже, я отнесу.
— Спасибо. Увидимся, — бросила Эльза перед тем, как стремительным чёрно-рыжим росчерком покинуть обеденный зал.
Я же спокойно сдал грязную посуду, мельком убедился в том, что Алисия в порядке, — она устроилась чуть поодаль от Белль, тем самым обозначив свой «никакой» статус, — и поспешил уйти.
А в свою комнату я вернулся задумчивым.
Сцена в столовой была не самой приятной с виду, но эффективной в плане выполнения поставленной задачи — обеспечения безопасности для простолюдинки. Такая протекция, очевидно, дала Алисии больше, чем то, что я ошивался вокруг неё.
«Но это не значит, что я не буду ненавязчиво за ней присматривать. Просто на всякий случай» — подчеркнул для самого себя я, выведя одну из немногочисленных пока «ключевых директив», вокруг которых придётся строить свой быт.
Далее — Эльза. И тут мне добавить было нечего, потому что Эльза вела себя как Эльза, точка.
Меня вполне устраивало то, что её фиксация на моём здоровье ослабла из-за перспектив обзавестись наставницей: было бы тяжело сдерживаться, перейди она к более прямым методам. Всё-таки молодое тело имело свои проблемы, которые нельзя было решить просто потому, что ты шибко умный и опытный. Биология беспощадна, а порядки в аристократическом обществе беспощадны вдвойне.
Никто не будет разбираться, по какой причине что произошло, а плодить себе недругов из-за неспособности держать хозяйство в штанах — верный путь к усугублению всех проблем, доставшихся в мне «в наследство»…
Я как раз устроился за рабочим столом, достав планшет и открыв парочку книг по этикету, когда браслет вновь завибрировал, заставив меня вздеть очи к небу.
На экране, мигая, повисло обрамлённое металлической рамкой уведомление о получении сообщения от отца, Альберта Лазаря.
«Лександр. Первое — экзамен решено назначить на тридцать первое июля, о чём ты, полагаю, уже осведомлён. Второе — сегодня в полдень состоится семейный обед в „Золотом Фазане“. Присутствовать буду я, Родерик, Розалия и Виктория. Сестёр ты не видел больше года, брата — и того дольше. Я рассчитываю на то, что ты сможешь выделить время, и обеспечишь своё присутствие на обеде, потому что впоследствии собраться всем вместе будет проблематично. Сообщи о своём решении как можно раньше».
Я прочитал сообщение дважды, и сам не заметил, как начал задумчиво постукивать по повязке на запястье. Второе приглашение, на этот раз подкреплённое тем, что у меня есть солидное окно до начала экзаменов.
«Тут уже не отмазаться так просто. Плохо. Но пока некоторые странности можно будет списать на шалящие после встречи с Корвином нервишки, плюс недавний теракт со всем остальным. Нужно соглашаться».
Набрать короткий ответ, сообщив о том, что я буду вовремя, отправился к получателю, а я вооружился планшетом, начав неистово копать.
Я начал с новостей, перешёл к порталам, описывающим жизнь в Сант-Море, прошёлся по статьям о региональных собраниях аристократии, стремящейся разрешить кризис с минимальными потерями, но так и не отыскал ни единой причины для того, чтобы Лазари вот так собрались в городе.
Можно было предположить, что Родерик, будучи наследником, здесь именно в этом статусе. Но сёстры? Обе — мелкие, Розалии — шестнадцать, Виктории — тринадцать. Без причин втягивать женщин, особенно юных, в политическую жизнь в Империи было не принято. Всё отличалось от семьи к семье, конечно же, и у тех же Громовых дочери рода были ничуть не менее самостоятельными, чем сыновья, но Лазари в этом плане придерживались консервативных традиций.
Иными словами, я ничего не понимал даже после того, как прошерстил все открытые источники, узнав максимум о том, чем моя родня занималась в последние пару лет.
«Это неприятно. Фактически, я пойду туда вслепую, и уповать придётся только на то, что всем окажутся интересны именно актуальные темы, о которых мне известно хоть что-то» — подумал я, глядя на фотографии сестёр.
Одна, Розалия — холодная, надменная блондинка, унаследовавшая внешность от матери. Осанка, платиновые волосы, уложенные волосок к волоску, и взгляд, говорящий что-то сродни «Я — Лазарь, а ты — никто».
Вторая, Виктория — «тёмная лошадка», на фотографиях выглядящая чинно и аккуратно. Этакий золотой ребёнок, не расстающийся с книжками. И волосы как у меня — такие же тёмные, с синеватым отливом.
«Допустим, Викторию в силу возраста можно пока не учитывать. Но Розалия…».
Теперь я мог понять её мотивацию в том, чтобы любой ценой отдалить от меня Алисию. Более того, сама её интрига, реализованная через подругу, — кто бы ещё мог обеспечить в поместье Лазарей такое шоу? — была, как стало ясно, направлена на спасение от попрания чести рода и меня лично.
Лександр-то вырос, но не удалил от себя красавицу-простолюдинку, продолжая с ней общаться. Возможно, были и разговоры, и упрёки, и требования от родни, которые парень игнорировал. И ситуация с «предательством» тогда — это следствие.
«Буйного пациента, если он продолжает сопротивляться, позволительно угомонить силой» — вздохнул я, начав собираться для выхода «в свет». Переоделся во что поприличнее, закатав рукав так, чтобы это не выглядело по-глупому, привёл себя в порядок — и покинул общежитие.
До обеда оставалось сорок минут, и за это время мне нужно было ни много, ни мало, а покинуть территорию академии и поймать экипаж…
[Интерлюдия 5].
Кабинет главы регионального управления Имперской Безопасности мало походил на кабинеты прочих высокопоставленных чиновников Первой Империи.
Тут не нашлось места пафосу, портретам или дорогим картинам, призванным подчеркнуть статус хозяина помещения. Всё было минималистично и по-военному функционально, даже стерильно: серые стены, металлический стол, тянущийся из края в край, угловатые мониторы и множество бумаг, занимающих всё свободное пространство.
А вот стеллажи в кабинете напротив, были почти пустыми — видно, отсюда документы регулярно переправляли в архивы.
Жанетт Дорвинд, глава Сант-Морийского филиала, восседала за столом, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами. Сосредоточенные голубые глаза не моргая смотрели прямо на завершающего свой доклад Корвина — стоящего перед столом навытяжку, говорящего без запинки и выглядящего так, что хоть сейчас на агитационные плакаты с натуры переноси, прицепив ярлык эталонного офицера.
