Филиал управления Имперской Безопасности выглядел так, словно его проектировали столетние старцы, которых в архитектуре вполне устраивали прямые линии и скучные бетонные коробки с решётками на окнах. На глаза по пути к главному входу не попалось ни малейшей попытки как-то украсить это мрачное место, что уже о многом говорило.

Я переступил порог, оказавшись в просторном помещении с довольно низкими потолками, окошком «приёмной» по левую руку, и вереницей дверей с винтовой лестницей — по правую.

А посреди всего этого великолепия меня встречал лично Корвин, сложивший руки за спиной, расправивший плечи и пребывавший в прекрасном расположении духа, судя по не идущей его лицу полуулыбке.

— Рад, что вы не заставили себя ждать, Лександр. Позволите так себя называть? — Он неглубоко, почти формально кивнул мне, не став дожидаться моего ответа. — Прошу за мной.

Я зашагал следом, спиной ощущая взгляды своих конвоиров — они не отставали, держась в паре метров позади.

Безликие, монотонные коридоры филиала делали всё для того, чтобы максимально расшатать нервы человека, оказавшегося тут впервые. Они петляли, смазывались и создавали такое впечатление, словно мы ходим кругами. Благо, Корвин, видимо, не ставил перед собой цели вывести меня из себя, и до нужного кабинета мы добрались за полторы минуты, не больше.

«И углубившись при этом на пару этажей вниз, под землю. Интересные у них сооружения посреди города».

— Осмотритесь, Лександр, — Корвин прошёл к массивному терминалу в углу этой, с позволения сказать, лаборатории. — И позвольте представить вам специалистов, которые будут проводить проверку…

Следователь сделал характерный жест, и следующая минута ушла на то, чтобы расшаркаться со специалистом Роусом — разработчиком шаблонов программной части катализаторов, и Анастасией — экспертом по углублённой работе с ментальными образами.

Фамилии они не называли, а я не спрашивал, здраво рассудив, что в такой ситуации поговорку «меньше знаешь — крепче спишь» можно смело считать за руководство к действию.

— Вам, Лександр, повезло, — вновь заговорил Корвин, когда оборудование в помещении начало стабильно подавать признаки жизни. — Если бы не стечение обстоятельств, специалистов должного уровня квалификации пришлось бы ждать неделями. Прошу на платформу. Вы знакомы с принципами работы установки?

Вопрос был формальный, потому как аристократ не мог быть не знаком с тем, с помощью чего в него с детства вколачивали основы работы с образами.

— Да, господин Корвин, знаком, — благо, я успел почитать, что и как на себя надевать, ибо сами приборы имели шаблонную конструкцию, и отличались лишь внутренним наполнением. — Только я не наблюдаю тут обособленной «рабочей зоны» для воспроизведения техник…

Анастасия тихонько хмыкнула, кивнув одобрительно, а Роус пробормотал себе под нос что-то про «необорудованные помещения». Ответ же мне дал Корвин:

— К сожалению, Лександр, свободных площадок, оборудованных, как должно, в Сант-Море нет. Поэтому вам придётся проводить демонстрации прямо здесь, а не в отдельном помещении…

«Поразительная беспечность по отношению к тому, в ком они сами не могут быть уверены» — подумал я, нахмурившись. Но попытки высмотреть в этой оплошности какой-то скрытый смысл оказались обречены на провал.

Всё действительно выглядело так, словно филиал управления Имперской Безопасности довольствовался тем, что имел.

А я тем временем нацепил на ладони специальные перчатки, от которых к потолку тянулись пучки проводов. Расстегнул пиджак, закрепив специальное металлическое кольцо на шее, по наитию отрегулировав его под размер. Последним элементом стал обруч, севший на голову, как влитой.

— Руку, пожалуйста. Правую, — произнёс подошедший ко мне Роус, спустя пару секунд воткнувший кабель в сервисный разъём браслета. — Корвин, мы готовы?

— Пять секунд, — бросил тот, глядя на экран повёрнутого ко мне задом терминала. — Да, все узлы дали отклик. Лександр, будьте добры, активируйте технику материализации и создайте тот самый жидкий металл, который вы использовали. Можете начинать.

Я кивнул, потянувшись к браслету. Один «хоткей» — и передо мной за доли секунды сформировался внушительный объём ртути, тяжёлой и подвижной. Я начал управлять ею — сформировал сферу, куб, несколько отдельных фигур и, наконец, с десяток жгутов, со свистом выстреливших в сторону двери и застывших, не долетев до неё считанные сантиметры.

— Уровень чистоты образа — девяносто четыре процента. Задействованная мощность вычислительного блока… — Роус прервался на полуслове. — Семь процентов?

— Перепроверьте данные, — негромко произнесла Анастасия, нахмурившись. Она стояла рядом с другим рабочим местом установки, скользя взглядом по экрану и что-то безостановочно делая. — Налицо какая-то ошибка. Господин Лазарь, ваш катализатор — действительно штатная модель? Без модификаций?

— Мне о таком не сообщали, — уклончиво ответил я. — Предполагалось, что это штатное устройство концерна Лазарей, леди.

Корвин в это время стоял, переводя взгляд со своих специалистов на меня, а с меня — на жидкий металл и обратно.

— Господин Корвин, — вновь подала голос женщина. — Пожалуйста, сформируйте мишень для… фактической оценки эффективности «металла».

«А она тут самая вдумчивая. Просто не верит, что это действительно металл. Знать бы ещё, что их смутило. „Чистота образа“ или задействованная мощность вычислительного блока?».

— Атакуйте мишень, как только будете готовы. Ваша задача — её уничтожение, — бросил Корвин, сформировав у запертой двери массивный металлический блок, состоящий из десятка слоёв.

При этом саму мишень окружили многочисленные экраны-уловители осколков — толстые и массивные, всяко крепче самой мишени. Мне оставалось только похлопать как предусмотрительности мужчины, так и его навыкам, ведь всё это было создано мимоходом, без малейшего напряжения.

Я выдохнул, вперив взгляд в мишень. Стянул весь металл в сферу перед собой, мазнул взглядом по каждому человеку в «лаборатории» — и начал действовать.

Жгут ртути со свистом преодолел десять метров, пробив мишень насквозь и остановившись, немного не дойдя до входной двери. Гулкий отзвук металла, бьющегося о металл ещё звенел в ушах, когда мой браслет уже выдал ошибку.

Жидкий металл исчез… чтобы появиться вновь — я тут же пересоздал технику, удерживая ртуть подле себя.

— Нагрузка на блок — семнадцать процентов, падает, — донёсся слева напряжённый голос Роуса. — В пике нагрузка достигла ста процентов, прерывание было зафиксировано, однако…

— При такой аномальной чистоте образа отмена техники происходит уже после поражения цели. Вычислительный блок не справляется с анализом и своевременным считыванием намерения, — продолжила за коллегой Анастасия. — Корвин, боюсь, у нас тут не модификации, а новая дыра в программном обеспечении.

Следователь выслушал вердикт молча, переваривая услышанное. Его лицо, сегодня казавшееся более-менее живым, застыло на манер восковой маски. Можно ли было сказать, что он ошарашен? Нет. Скорее — возмущён тем, что его подозрения оказались беспочвенными, а ответ всплыл не там, где ожидалось.

В лаборатории повисла напряжённая тишина, разрываемая только дробным перестуком пальцев Роуса — он всё ещё проверял данные, словно пытаясь отыскать оправдание произошедшему. И его можно было понять, ведь если разработкой «шаблонов прошивки» занимались в его ведомстве, то отвечать за обнаружение подобной дыры будут все.

«Их в действительности заинтересовал не абитуриент-убийца, а прецедент, когда с бытовым катализатором кто-то смог вступить в бой, выжить и собрать обильную жатву со своих противников. Что, с учётом наличия катализаторов такого класса на руках у каждого второго, можно счесть подходом очень и очень правильным. Империи не нужна революция ни в каком виде».

— Лександр, если вы в состоянии продолжать, — Корвин сделал шаг ко мне навстречу, выйдя из-за терминала. — То следующим пунктом, и последним, я надеюсь, мы проверим… сопротивляемость ваших техник ударному воздействию, включая длительное. Роус, я же верно понял, что проблема заключается в том, что в момент кратковременной перегрузки предохранительные механизмы не отрабатывают?