— Здесь раньше все кабинеты приписывались военному крылу, — тихо, будто бы опасаясь нарушить тишину, пояснил Дима. — Потом их перенесли в другие места. Якобы для того, чтобы студенты разных направлений чаще пересекались. Но Ирвинг, говорят, по старой памяти отвоевал во-он ту аудиторию…
Громов ткнул пальцем в совершенно неприметную дверь, которая не выделялась среди своих товарок вообще ничем.
— Антураж тут действительно ощущается как-то по-особенному, — согласно покивала Элизабет, поправляя рукав пиджака. — Не военное училище, но близко.
— Не могу не согласиться, — дежурно бросил я, пропуская вперёд Лизу. Дима как раз распахнул тяжёлую дверь, увенчанную табличкой с номером четыреста четыре, и мы друг за другом нырнули в царящий внутри полумрак.
Окна здесь были узкими и вытянутыми на манер бойниц или монастырских арок, но плотные шторы не впускали в аудиторию ни крупицы света извне. Лампы на потолке горели одна через три, а за массивными, пережившими десятилетия столами, расставленными по кругу, сидело не так уж много абитуриентов. И всех их можно было легко пересчитать, просто выискивая взглядом светящиеся телефоны, браслеты и планшеты.
«Раз, два, три, десять, двадцать — как-то очень уж скромно для популярного лектора. Или этот отставной вояка известен в узких кругах? Видимо, так» — промелькнула мысль между тем, как мы прошли мимо расположенного посреди зала макета рельефа с лесами, холмами, и витиеватым руслом небольшой реки.
Налицо были признаки создания этого объекта с помощью материализации — отсутствовали стыки, крепёж и следы краски.
Наша троица заняла места в среднем ряду — не на галёрке, почти пустой, но и не прямо перед носом лектора. Дима сел слева, выпрямив спину и положив руки на стол так, словно для него сейчас вот-вот устроят смотры. Лиза устроилась справа, провокационно закинув ногу на ногу и сразу вооружившись планшетом.
Я же откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и заскользил взглядом по собравшимся тут абитуриентам. Лица, одежда, характеры, поведение — лишним в моей ситуации не было ничего, и я старательно запоминал всё, до чего мог дотянуться.
Благо, ждать пришлось недолго.
Дверь аудитории тихо скрипнула и распахнулась, а в аудиторию вошёл сухой, жилистый мужчина лет пятидесяти в опрятном, но не новом мундире. В царящем здесь полумраке по-особенному заиграли его шрамы. Один — на левой скуле, тонкий и почти белый. Второй — пересекающий щёку. Серебрящиеся от груза прожитых лет волосы он зачёсывал назад, и это удивительным образом делало его похожим не на экстравагантного модника, а на хищника, высматривающего добычу.
Нас всех этот человек поначалу даже взглядом не удостоил, проследовав прямиком в центр зала. И только оказавшись там, он посмотрел на макет, фыркнул — и плавно повернулся ко всем собравшимся слушателям.
— Немноголюдно. Что ж, — начал он негромко, но предельно чётко. — Так даже лучше. Здесь собрались все желающие? Опаздывающих товарищей ждать не стоит? Чудно. Слушатели на задних рядах, пересесть ближе, живо. Не заставляйте своих товарищей ждать и терять драгоценные минуты…
Ирвинг плавно убрал руки за спину, и под полами его мундира показался контур кобуры. Облизав губы и шумно выдохнув, отставной офицер дождался, пока смутившиеся юноши и девушки перебазируются поближе.
— Вы — молодые, амбициозные и, возможно, пусть и маловероятно, талантливые абитуриенты. Будущее Первой Академии. Цвет нации, если верить газетам, — последние слова были произнесены им с каким-то непередаваемым оттенком скепсиса, напомнившим мне о самых отвратительных в плане характера, но неописуемо хороших преподавателях родного училища. — Для вас будет несложно ответить на несложный, в сути своей, вопрос. Представьте гипотетическую ситуацию. Ваш отряд числом в четыре человека по тем или иным причинам перемещается вдоль границы. Западной, с холмами, лесами и иже с ними. Местность пересечённая и вам неизвестная. Можете взять за образчик данный макет…
Ирвинг сместился чуть в сторону, выудив откуда-то пульт. Пара щелчков — и лампы над макетом загорелись ярче, открывая взору каждое деревце, каждый камень и изгиб рельефа.
— Во время движения ваш отряд попадает в засаду. Противник — группа диверсантов, о чём вам неизвестно. Вопрос: какими будут ваши действия в таком случае?
Рука Громова взлетела вверх быстрее, чем Ирвинг закончил говорить. Мужчина, едва заметив это, хмыкнул и чуть склонил голову:
— Громов, — он не спрашивал, а утверждал. — Дмитрий, если мне не изменяет память. Наслышан, наслышан. Что ж… просветите нас, будьте так любезны.
Дима поднялся. Плечи расправлены, подбородок вздёрнут — эталон абитуриента военного крыла, готового дать образцовый ответ. Вот только я заметил, как Лиза на мгновение прикрыла глаза и выдохнула, будто уже догадавшись, чем всё кончится.
— Первоочерёдная задача в такой ситуации, сэр — минимизация потерь и занятие оборонительной позиции, — начал он уверенно. — В зависимости от характера местности рекомендуется организовать завесу и лишить противника возможности вести прицельный огонь, после чего материализовать подходящие укрытия, включая ложные. Далее необходимо определить наиболее слабый участок вражеского периметра, организовать прорыв в избранном направлении и покинуть огневой котёл…
Он говорил чётко и по делу, перечисляя пункты своего «плана», словно зачитывая устав. Громов явно знал, о чём говорил, и в такт его словам многие абитуриенты даже закивали согласно. И, в общем-то, эта схема действий была вполне себе подходящей.
Даже я бы действовал примерно так же — просто потому, что у людей, попавших в засаду, выбора-то и нет. Но почему-то мне казалось, что Ирвинг спал и видел, как ему ответят «по учебнику». Больно уж глаза у него были довольными.
«Знакомый подход. В ситуации, когда у тебя нет возможности подойти к обучению системно, например, на демонстрационной лекции, макнуть „студентов“ головой в гузно, чтобы потом вбить в их головы нечто важное — нестареющая классика».
И Ирвинг не подвёл. Он дослушал Громова до конца, ни разу не изменившись в лице, а после спокойно кивнул.
— Садитесь, Громов, — Дима сел, а Ирвинг обвёл взглядом притихшую аудиторию. — Ответ исчерпывающий и полный. Будь передо мной выпускной курс военного училища, то я бы поставил высший балл не глядя, — он вновь сделал паузу. — И именно поэтому, Громов, в описанной ситуации единственным итогом ваших действий… Нет, даже не итогом, а тем, что предвосхитило бы их, гарантированно стала бы ваша смерть. Ваша, и всей группы заодно. Вы бы даже не успели понять, что вас убило. Бесспорно, я сам не совсем корректно задал вопрос, но общий посыл вы уловили…
Абитуриенты тем временем уже зашевелились. Кто-то в спешке начал вести «конспект», кто-то тихонько переспрашивал у соседей, всё ли он правильно услышал. Лиза, сидящая рядом со мной, подалась вперёд, а её глаза загорелись опасным любопытством.
А вот Дмитрий замер в растерянности, сменившейся недоумением, которое более чем удовлетворило Ирвинга.
— Всё, что вы перечислили, Громов — это разумное и грамотное реагирование на уже случившуюся катастрофу. Вы уже попали в засаду, и если можете что-то сделать — значит, как минимум вы живы. Вот только мало кто понимает, что это вообще такое — «засада». — Мужчина прошёлся из стороны в сторону, маринуя всех собравшихся в томительном ожидании. — Пуля, обычная пуля из самой обычной пороховой винтовки современного образца, преодолеет сотню метров за десятую долю секунды. Это — время, за которое тренированный оператор эрикс-искусств лишь отреагирует на звук выстрела или иное проявление угрозы. Прибавьте к этому просто нажатие на спусковой крючок катализатора, господа и дамы, без всего остального. Без прицеливания, без выбора техники. И всё равно на выходе у вас получится очень неприятная для попавшего в засаду отряда картина.
Ирвинг вновь прошёлся по аудитории, прежде чем продолжил:
— Вы все здесь привыкли думать о поле боя как о месте для героизма. О месте, где вы можете проявить себя. Выдержка, дисциплина ума, быстрота реакции — жаждать показать свои сильные стороны… похвально. Похвально, но ошибочно в основе. Бой — это не возможность, это финал. Кульминация длинной цепочки событий, предшествующих первому выстрелу и первой капле пролитой крови… — Мужчина вернулся на своё изначальное место, окинув нас цепким взглядом серых глаз, один из которых был подёрнут мутной поволокой, что стало особенно заметно в свете ламп. — Поэтому, господа и дамы, если вам кажется, что самым важным в сражении является скорость воспроизведения атакующих и защитных техник, то я скажу вам прямо — вы ошибаетесь. Способность загодя понять, где вас могут ждать, куда важнее. Анализ. Предусмотрительность. Позиционирование. Бдительность!
