А после мы двинулись вверх, на холм, тонким живым ручейком утекая с открытого всем ветрам пляжа.

Дмитрий лез впереди всех, цепляясь за корни и огибая выступающие камни, прокладывая дорогу в местах, где спуск казался более-менее пологим. Но даже там, где реально было пробраться на четвереньках, холм доставлял массу неприятностей щебнем, устилающим путь, и пробивающимся сквозь него колючим, сухим кустарником, перемежающимся с тянущимися вверх деревьями.

Женщины и девушки в длинных платьях и на каблуках мучились больше всех — то и дело кто-то оступался, едва не съезжая вниз по влажной траве. Мужчины и парни помогали им, периодически чуть ли не таща их и детей на себе, но и им было нелегко. А эрикс-искусства испуганная толпа применяла в единичных случаях.

Никто в целом поезде не собирался отправляться «на природу» в рубашках, пиджаках и лакированных туфлях. А уж о какой-то вразумительной физической подготовке среди абитуриентов и их родителей с младшими братьями-сёстрами говорить не приходилось вовсе.

Я же карабкался молча, сцепив зубы. Алисия, которую вела Лиза, несколько раз оглядывалась на меня, порываясь помочь, но её быстро и жёстко останавливала брюнетка. И правильно делала — на этой тропе сорок пять килограмм сочувствия только мешались бы, а не помогали.

«Чтобы я ещё раз понадеялся на то, что всё пройдёт как по маслу! Проклятье какое-то, честное слово».

Наконец, спустя четверть часа, наполненную руганью, стонами и травмами, вся группа наконец выбралась на относительно ровную площадку у вершины холма. По обе руки нас окружали отвесные уступы, а единственным подходом со стороны преследователей оставалась тропинка, нами же и проложенная.

— Отсюда подходы простреливаются, как на ладони, — довольно кивнул Дмитрий, прицепив катализатор-пистолет на пояс. — Всем сесть, не шуметь! Огонь не разводить, на связь ни с кем не выходить, даже если глушилки нас отпустили! Если есть еда и вода — делитесь с детьми и девушками!

Люди, слыша командный, пышущий напускной уверенностью будущего военного, — ничуть не сомневаюсь, из какой семьи Дмитрий, — голос, успокаивались. Они послушно опускались на землю прямо на мох, траву и камни.

Даже графина Сориар устроилась у какого-то пенька, прижимая к себе детей. Её лицо осунулось от усталости и страха, но она держалась с достоинством матёрой аристократки. Правда, в её руках быстро появилось какое-то устройство, издалека напоминающее смартфон.

«До своих пытается докричаться, не иначе» — подметил я, тяжёло дыша.

Виктор, парень из свиты графини и ещё какой-то мужчина, которых я не знал по именам, по приказу Дмитрия заняли позиции у края площадки, наблюдая за местностью.

И только тогда брюнет, убедившись, что все более-менее устроены, подошёл ко мне.

— Лазарь, дай гляну, — он кивнул на мою руку.

— Там смотреть особо не на что, — я всё же поднял запястье, позволяя парню оценить масштаб бедствия.

В свете луны, подглядывающей за нами из-за крон, картина казалась крайне нелицеприятной.

Браслет, казалось, вплавился в кожу, а вокруг него вздулись тёмные, поблёскивающие влагой волдыри. Пальцы слушались постольку-поскольку, а к боли я уже успел привыкнуть — бегство и восхождение не оставили на руке ни одного целого клочка кожи, наградив меня ощущениями, которые сложно чем-то переплюнуть.

— Дело дрянь, — прокомментировал Дмитрий, поморщившись. Обернулся, ища кого-то взглядом. — Шталь, подойти сюда! Да не ты, Виктор!

— Я здесь, Громов. — Эльза Шталь выросла из тени, словно только этого и ждала. В руках она сжимала увесистую дамскую сумочку, которую умудрилась не потерять, а её лицо, всё ещё бледное после пережитого, выражало странную смесь решимости и высокомерия. — Лазарь, покажи. Не дёргайся.

Девушка опустилась на колени рядом со мной, взяв меня за предплечье. Поджав губы, она потянулась к браслету, запалив на кончике пальца совсем крошечный огонёк, света которого, впрочем, было достаточно, чтобы оказавшаяся совсем рядом Алисия испуганно выдохнула:

— Лекс, ты!..

— Я готовилась поступать в академию на медицинский факультет, — перебила Алисию Эльза. — У меня есть доступ к техникам малых хирургических вмешательств. И расходники тоже при мне, минимально необходимые. Я могу помочь.

— Это рискованно, — Дмитрий бросил напряжённо, но в его голосе было больше сомнений, чем возражения.

— Предлагаешь ждать, пока у него начнётся сепсис?

— Нет, — брюнет отвёл взгляд. — Я предлагаю не сделать хуже.

— А я не тебе помогать собралась, а ему, — Эльза перевела взгляд своих чёрных глаз на меня. Её голос чуть дрогнул. — Лазарь, я… то, что было в поезде, это одно. Но ты прикрывал нас там, у вагонов. Все видели. И если я могу что-то сделать, чтобы ты не остался без руки, я это сделаю.

Я смерил её взглядом. В глазах Эльзы читалась искренность, пусть и приправленная изрядной долей уязвлённой гордости и чувства собственной значимости. Похоже, наш конфликт в купе теперь казался ей чем-то незначительным, и в этом она была права на все сто процентов.

— Хорошо, — кивнул я. — Но если что-то пойдёт не так, я буду очень расстроен, Шталь.

— Не пойдёт, — она поджала губы, но в её голосе промелькнуло облегчение. — Сядь ровно и не мешай. Мне нужен будет доступ к руке, так что сначала я отрежу рукава твоих рубашки и пиджака. Будет больно, но чего-то серьёзного у меня с собой нет…

Эльза сунула мне в левую руку пару таблеток.

— Проглоти. Обезболивающие. Хоть что-то, — она пожала плечами, как бы извиняясь.

Я без лишних слов отправил таблетки в рот, запив глотком воды из бутылки, которую вовремя подсунула подошедшая Алисия. Девушка стояла рядом, нервно теребя край своего истрепавшегося платья, но в процесс не вмешивалась — только смотрела на мою руку с ужасом и сочувствием, от которого мне было не по себе.

— Алисия, лучше отойди, — мягко попросил я. — Нечего тебе на это смотреть. Детишками, вон, займись…

— Я помогу, если надо, — неуверенно пролепетала она, но Эльза резко мотнула головой.

— Поможешь — будешь держать его за здоровую руку и следить, чтобы не дёргался. Дима, а ты принеси ещё воды, чистой, сколько найдёшь. Чем больше — тем лучше.

— Понял, — Дмитрий резко развернулся, обходя по кругу всех спасшихся людей. Но перед этим он успел бросить на меня короткий взгляд — держись, мол.

А я едва заметно кивнул в ответ, после чего продолжил наблюдать за действиями гордячки, у которой, тем не менее, за душой обнаружился очень полезный сейчас навык. Она достала из своей сумочки небольшой плоский футляр, внутри которого я не без удивления увидел набор миниатюрных инструментов.

Пинцеты, тонкие крючки, ножницы, скальпель, пара сменных лезвий, россыпь упаковок, названия и внешний вид которых ни о чём мне не говорили. Но я заметил, что часть была вскрыта — по всей видимости, Эльза уже успела позаботиться о раненых.

«Надеюсь, пресловутый Сергей, мир его праху, не пал жертвой её инициативного медицинского вмешательства. Иначе будет очень грустно».

— Не смотри так, Лазарь. Чувство такое, что ты экзамен принимаешь, а не ждёшь помощи… — буркнула девушка, поджав губы и взяв в руки ножницы.

— Просто удивлён, что ты действительно носишь с собой хирургический набор…

— Только базовый. Для экстренной помощи, и только то, что можно иметь при себе без образования, — как по писаному ответила она, не поднимая глаз. — И не болтай. Просто слушайся и терпи.

Я послушно замочал, набрав в лёгкие побольше воздуха.

Эльза положила мою руку себе на колени, подстелив какое-то полотенце, и немного увеличила яркость огонька, подвесив его над моей рукой. Дважды чикнув ножницами, она собралась с духом и принялась ловко кромсать рукава моей одежды.

Пару раз она неловко дёргала ткань, пока отрезала всё то, что можно было убрать загодя, но спустя пару минут с приготовлениями было покончено.

— Сначала нужно отделить браслет и ткань от кожи, — пробормотала она скорее себе, чем мне. — Он прикипел по всему периметру.