Ну а когда шум превратился в рокот, переходящий в грохот — грязно выругался, не стесняясь в выражениях.
Потому что река, к которой мы вышли, оказалась шире и быстрее, чем я ожидал.
— И это её форсировали женщины и дети? — я скептически поднял бровь, пытаясь отдышаться. Подошёл к камням, устилающим берег.
— Элизабет нашла брод. Там мелко, по пояс. Но течение сильное, — пояснил Дмитрий, рукой указав направление. — Нам в ту сторону. Тут должно быть недалеко, если мы не скосили по пути.
— Это обнадёживает…
Вдоль берега пришлось пройти ещё полсотни метров, прежде чем я заметил на другом берегу фигуры людей, жмущихся друг к другу на небольшом каменистом пляже.
— Они даже не ушли вглубь, к деревьям, — недовольно бросил Шталь. — Но нам переходить здесь. Лазарь?
— Я не настолько плох. Но за беспокойство — спасибо. — Я повёл плечами, глядя на два каменистых берега, между которых, вспениваясь на валунах, громыхала река. В полумраке вода казалась почти чёрной, и увидеть дно было попросту невозможно.
«Если тут перебрались хрупкие девушки вроде Алисии, то я-то и подавно не облажаюсь. Главное — не торопиться».
— Лазарь, ты уверен, что сам справишься? — голос Дмитрия звучал напряжённо, но без вызова, без попытки поддеть или оскорбить. Он стоял по колено в ледяной воде, удерживая равновесие на скольких камнях, и явно был готов протянуть мне руку.
В то же время Виктор уже выбрался на противоположный берег, и теперь озирался по сторонам, что-то говоря вцепившейся в него кузине.
— Справлюсь, — буркнул я, покачав головой и шагнув в воду.
Каждое движение отдавалось тупой пульсацией в обгоревшем запястье, но признавать слабость перед этими мальчишками, которые сегодня впервые убивали людей, казалось мне чем-то немыслимым. Это тело было не старше их, но на деле-то за моей спиной тянулись десятилетия опыта.
И гордость — проклятая, въевшаяся в кости гордость старого мага, не позволяющая хвататься за протянутую руку без оглядки на последствия.
Холод обжёг лодыжки, проникая сквозь тонкую кожу дорогих ботинок. Река, только что казавшаяся просто препятствием на пути, теперь ощущалась как нечто живое и враждебное. Течение неоднородными толчками давило на ноги, а камни под водой были скользкими, словно маленький злобный карлик-водолаз перед этим качественно их отполировал.
Я стиснул зубы, сосредоточившись на том, чтобы не рухнуть в воду, и медленно, шаг за шагом двинулся вперёд.
На середине реки вода поднялась до пояса, а ноги начали понемногу терять чувствительность от пробирающего до костей холода. Вода, попадая под браслет, вызывала просто непередаваемую гамму ощущений, но я молчал, прикусив губу и зашипев.
«Ещё и этот спасатель намеренно тормозит и держится рядом. Словно случись что, и он сможет меня подстраховать, а не отправится вместе со мной в плаванье в один конец».
— Почти на месте, — бросил Дмитрий негромко, когда до берега осталось всего несколько метров. — Там должно быть мелко.
Я кивнул, не тратя силы на разговоры.
Последний рывок — и я цепляюсь ладонями за шершавые камни, выбираясь на берег. С одежды ручьями льётся вода, а вечерняя прохлада леса проникает под кожу… и снова запястье горит огнём, реагируя на такие фокусы.
Мазнув взглядом по людям на берегу, я нахмурился. Их было меньше, чем ожидалось. Тридцать три человека. Графиня Сориар, всё ещё сжимающая свой жезл, возилась с детьми, не только со своими. Лиза, брюнетка и родственница Дмитрия, о чём-то шепталась с графиней, но, заметив нас, тут же обернулась.
— Вы живы! — выдохнула она с облегчением, приблизившись и вцепившись в Дмитрия. Вдруг она заговорила на два тона тише: — Дим, Сергей умер. Мальчики его в сторону оттащили…
Дмитрий выругался сквозь зубы, а Шталь побледнел ещё сильнее.
— Дозорные? — уточнил я, хоть ответ и был очевиден.
— Да. — Лиза кивнула на лес по ту сторону реки. — Ещё когда мы из поезда сбежали. Пара сотен метров — и засада. Дима точнее скажет, но мы пятерых… шестерых потеряли. Сергея, племянника графини, ранили, но…
Она огорчённо качнула головой, опустив взгляд.
— Десяток террористов, Лазарь. Плебс с катализаторами, который обучили жать одну кнопку и воображать себе один тип боеприпаса… — Дмитрий поморщился пренебрежительно. — Но абитуриентам с семьями многого не надо было.
Я перевёл взгляд на остальных. Аристократы выглядели измотанными и напуганными. Женщины в дорогих, теперь потрёпанных платьях не могли найти себе места, ходя туда-сюда. Дети жались друг к другу, всхлипывая под присмотром графини, а парни и мужчины, даже те, у кого были катализаторы, держались с видом людей, которые не были уверены в своих силах. Только шестеро или семеро, включая Лизу, Дмитрия, Виктора, Эльзу и графиню, выглядели относительно собранными.
— Нужно уходить с пляжа, — сказал я, бросив взгляд на другой берег. — Открытое место, мы как на ладони. Даже я разглядел наших, а террористы и подавно справятся.
— Люди устали, — возразила включившаяся в диалог графиня Сориар. Но её голос звучал скорее устало, чем возмущённо. — Дети на пределе. Бежать дальше в лес в таком состоянии…
— Не обязательно бежать, леди, — Дмитрий указал на холм, возвышающийся в сотне метров от берега. Очень заросший растительностью, со склонами, испещрёнными камнями холм. — Если забраться на вершину, то нас видно не будет. А вот мы окажемся на трудно достижимой высоте…
— Это означает, что трудно забраться будет и нам самим, — возразил я, здраво оценивая перспективы девушек и женщин на каблуках.
— Только одно дело — забираться, опасаясь только оступиться, и совсем другое — под обстрелом, — не отступил от своего Дмитрий. — И вариантов у нас нет, Лазарь. Ты сам долгого перехода не выдержишь…
— Лекс! — я обернулся, и меня едва не протаранила Алисия. Она вцепилась в меня обеими руками, уткнувшись лицом в грудь. — Живой! Эти… эти дуры сказали, что ты уже не вернёшься!
Я поморщился, аккуратно высвобождаясь из её объятий. Девушка дрожала всем телом — то ли от пережитого страха, то ли от холода. Или вообще от того и другого разом.
Оттуда, откуда она примчалась, на земле лежал раненый, вокруг которого суетились его друзья и просто те, кто пытался чем-то помочь. Включая Эльзу Шталь, уверенно командующую толпой и даже что-то делающую лично.
— Вернулся, как видишь. Живой и почти целый, — я покосился на своё запястье. В полумраке браслет выглядел просто тёмной полосой, но боль никуда не делась. — Потом поговорим, Алисия. Сейчас нужно убраться с открытого места.
Алисия всхлипнула, утерев рукой нос и быстро взяв себя в руки. Она посмотрела на моё запястье, которое я старался особо не тревожить, и её глаза расширились.
— Лекс, твоя рука…
— Не отвалится. Всё потом, хорошо? — я натянуто улыбнулся. — Дима, в авангарде?
— Да, — парень кивнул, обернувшись и найдя взглядом родственницу. — Элизабет, организуй гражданских, графиню с детьми разместить в середине колонны!
«Если бы в этом ещё был какой-то смысл кроме открытой демонстрации лояльности».
— Алисия, держись поближе к Лизе. Мне так будет спокойнее.
Девушка посмотрела на меня, поджав губы, но вновь не стала спорить. Её характер в этом плане мне очень импонировал — она ни разу ещё не настаивала на своём, ни в поезде, ни у путей, ни здесь, в лесу. И пусть это, скорее всего, было следствием воспитания простолюдинки в обществе, подчинённом знати, о лучшей «подруге детства» я не мог и мечтать.
«Другая бы уже с десяток раз раскрыла меня, диагностировав амнезию. Но не Алисия, принимающая Лександра таким, какой он есть» — подумалось мне одновременно с тем, как я мобилизовал остатки сил и воли.
Откат с каждой минутой опускался на плечи со всё большей силой, словно насмехаясь над моей недавней детской радостью, навеянной его мнимым отсутствием.
— Выдвигаемся! Держим расстояние между группами в три-четыре метра, помогаем друг другу! Кто в состоянии использовать эрикс-искусства — дерзайте, упростите подъём! Женщин и детей не бросать! — Виктор, видя, что все остальные чем-то да заняты, взял на себя проведение «инструктажа».
