— Что было, что было… Занесло, хотя скорость всего семьдесят была. Вошли в ограждение, встали в свечку, потом сальто через крышу… Вот-вот, ты опять очень вовремя глаза закрыла, мне дальше рассказывать, нет? Потом проехались на крыше, докрутились и на колеса встали. Я только в фильмах американских такое видел, повторять не рискну. Хорошо, что вдвоем в машине, те, кто сзади, могли бы не выжить.

— Ой, маааать…

— Знаешь, что самое интересное… Стойки кузова погнуты, крышу помяло, продавило почти. Но она заводится и едет. Холодно, правда, без стекол-то. Но летом покатаемся. Кабриолет на миллион!

И, очень чутко, внимательно глядя, ловя каждое движение ее лица:

— Так что, останешься? Покататься? Это ведь предложение, от которого не отказываются?

— Костя, а, может, как-нибудь… так? Без свадьбы обойдемся?

— Так не получится. Я уже медсестрам сказал, что ты моя жена, иначе б не пустили в палату… Ты очень долго не хотела приходить в себя, Тань, ужасно страшно было.

Смотрела в лицо его, в излом брови, в глаза темные, цыганские, и не могла вместить — то есть, ему, боевому летчику-бомбардировщику было… страшно? За нее? За нее давно уже никто не боялся, наверное, как раз после смерти мамы.

— Страшно, что убил?

— И это тоже. Но больше страшно было — того, что сказать тебе не успел.

— Это же как звучать будет, — произнесла задумчиво, — Медоед-Акимова?

— Как-как, как в «Мире животных», — и легко продолжил голосом Николая Дроздова. — Медоед Акимова водится на бескрайних просторах Сибири, шерстка этого зверька рыжая, характер бесстрашный, временами агрессивный. Зимой он не линяет, сохраняя на протяжении года один и тот же яркий наряд… Медоед Акимова всеяден, но в условиях естественной среды обитания склонен к хищничеству.

Уткнулась лицом в подушку, подвыла сквозь слезы:

— Пе-ре-стань-не-мед-лен-но, мне же смеяться больно, ааааа…

Обнял очень аккуратно, стараясь в малом боли не причинить:

— Не бойся, — сказал, — если что, отпущу на волю… ты же в неволе не размножаешься. Киснешь ты в неволе, я понял уже.

Медоед-Акимовой хватило двух встреч с Акимовой-бывшей, чтобы та согласилась отпускать Ваньку на каникулы и выходные к отцу. Отчасти для Ваньки и завели они огромного лохматого пса породы кабыздох, взяв того из приюта. Но спать Татьяна все же предпочитала с мужем, когда выяснила, что верными бывают не только собаки.