— Ф-ф-к-а… — мямлю я и быстро достаю телефон.
Фронтальная камера показывает, что моё лицо скрючено в дебильном выражении, с торчащим наружу языком, который я ещё и умудрился надкусить.
Ощущение какое-то тупое, но я не теряю сознания — похоже, что у Ёжика на иглах паралитический яд, который отключает нервные окончания и действует как мощное обезболивающее.
«Это ценно, блин…» — задумался я о перспективах медицинского применения этого вещества. — «Опять думаю не о том».
Взвожу КС-23 и иду к Ёжику, который уже начал очухиваться.
Когда он повернулся ко мне, я прицелился и выстрелил разрывным патроном прямо ему в морду.
Пуля попала в его раззявленную пасть, а затем взорвалась, уничтожив голову Ёжика и разбросав её по окрестностям.
Мне на правый сапог упал окровавленный фрагмент кожи и я брезгливо стряхнул его.
+393 очка опыта
Новый уровень
Теряю интерес к теперь уже надёжно покойному Ёжику и вновь достаю из кармана телефон.
Смотрю на порез с помощью фронтальной камеры и понимаю, что с ним что-то не так. Форсреген не предлагается, но кожа вокруг раны опухла и покраснела.
«Эй, какого хрена⁈» — мысленно спросил я интерфейс. — «Тут же, явно, происходит что-то!»
Меня охватила сильная тревога — яд ещё не прекратил действовать, а форсреген молчит. Это повод для нешуточной тревоги, вообще-то!
Но теперь я понял, чего это Ёжик обстрелял меня иглами и скрылся неподалёку. Видимо, он точно знает время действия своего яда и, наверное, рассчитывал, что меня свалит с ног и он, наконец-то, пообедает…
Только вот я спутал ему все планы, и он вынужден был импровизировать, но не учёл «Звезду».
«Это имба», — подумал я, посмотрев на патрон, вытащенный из подсумка.
Головная часть патрона имеет ярко-красный цвет, а гильза изготовлена из металла. Маркировка не очень удобная — думаю, надо взять разноцветные маркеры и нанести собственные опознавательные знаки, чтобы не путать.
Сажусь рядом с покойным Ёжиком и рассматриваю его внимательнее. Башки у него больше нет, конечно, но меня интересуют его иглы.
Это очень опасное дерьмо, но сколь же опасное, столь и перспективное.
Если удастся извлечь яд из его игл, а затем добиться его долговременной стойкости, то это, наверное, будет отличным боевым отравляющим веществом. В медицине его, я думаю, лучше не использовать, потому что у меня опухла щека. Да, боли нет, но чисто визуально неприятно.
А то, что интерфейс не видит в этом никакой проблемы — это творожный сырочек… То есть, тревожный звоночек…
«Мысли путаются…» — пришёл я к заключению и попытался встать.
Меня ощутимо повело, поэтому я начал падать, но выставил перед собой руку и удержался.
Сознание начало угасать, но я поднялся на ноги и шарахнул себя ладонью по щеке. Ничего не почувствовал, конечно же, но мою руку покрыло кровью и какой-то жижей.
Повреждение мягких тканей левой щеки — среднее.
Интоксикация нейротоксином — лёгкая.
Доступна опция форсированной регенерации повреждений.
Расход: 4874 килокалорий
Доступна опция форсированной детоксикации.
Расход: 8923 килокалории.
— Ах-ха… — издал я торжественно. — Фука, флфлфть…
Принимаю тяжёлую цену, потому что это, судя по всему, очень сильно ебёт мой организм. Но вот эта вот херня, что интерфейс помалкивал, пока я не шарахнул себя по лицу — это творожный звоночек, блядь…
Ковыляю в сторону здания судостроительного завода, где, я думаю, можно укрыться, чтобы переждать полтора часа до завершения очень дорогих регенерации и детоксикации.
«Всё в этом мире дорого…» — подумал я с недовольством. — «Одна блядская царапка иглой — сильвупле, ёпта…»
Внутри здания, вопреки моим опасениям, не обнаружилось ничего опасного. Тут, прямо посреди станков, расположилось гнездо Ёжика, в котором он сычевал в дневное время суток.
Это несложная конструкция из собранной в окрестностях древесины — собирал он, как я понимаю, мебель, которую дробил на обломки и конструировал себе сычевальню в стиле классицизма.
У гнезда есть широкий вход, а прямо у входа лежит какой-то челик в пустынном камуфляже. У него нет нижней части тела, до самого пояса — наверное, Ёжик решил оставить его для лёгкого перекуса перед выходом на дело.
Судя по некоторым признакам, а конкретно, по наличию на кистях мёртвого челика недокументированных отверстий, вероятно, предназначенных для выпуска каких-нибудь шипов или метания ядовитой жижи, это КДшник.
У него из левой руки так и торчит единственная игла, которая, наверняка, перевела его в категорию трапезы Ёжика — этот игольчатый пидарас был крайне опасным…
Пропускаю гнездо и поднимаюсь на второй этаж, где занимаю мезонин, в котором ложусь на запыленный диван. Сразу же наступает невиданное облегчение…
Время до полного прекращения жизненных функций — 43 минуты 38 секунд.
— Фёфафы ф фоф! — воскликнул я и вскочил с дивана.
Таймер резко исчез.
«Может, это был глюк от токсина?» — предположил я и вновь лёг на диван.
Очень сильно хочется расслабиться, потому что я, честно говоря, заебался…
Время до полного прекращения жизненных функций — 42 минуты 12 секунд.
— Дф фёф фою маф! — выкрикнул я и вновь вскочил на ноги. — А-а-а!!!
Глава двадцать первая
Прекращение жизненных функций
*Туркменистан, Балканский велаят, город Туркменбаши, 7 января 2028 года*
Время до полного прекращения жизненных функций - 26 минут 39 секунд.
«Да иду я, иду!» — подумал я, погружаясь в пучину панички.
Мною замечена закономерность — если не двигаться, то организм начинает угасать и нейротоксин берёт своё, сокращая время таймера.
Из-за этого я активно бегаю по территории судостроительного завода, пью много воды и занимаюсь лёгким селфхармом, чтобы пробудить засыпающий организм.
До завершения форсдетокса осталось ещё сорок минут, поэтому всё выглядит так, будто я проигрываю эту гонку за жизнь, но это только выглядит — когда я разгоняюсь до максимальной скорости, таймер отключается и это, я смею надеяться, реальное отключение, а не переход в скрытый режим…
— Фука! — выкрикнул я, споткнувшись об стапель и покатившись кубарем.
Зрение затуманилось, поэтому я почти ничего не вижу, запасённые калории тают на глазах, а мышцы напрягаются, из-за чего форсреген и форсдетокс замедляются.
Это порочный круг, в котором я не могу остановиться, так как это ускорит нейротоксин, но мне нужно остановиться, потому что активность замедляет регенерацию…
«Какая же тупая смерть», — подумал я с отчаянием и посмотрел на тушу Ёжика. — «Я же победил тебя, говна ты кусок! Это нечестно!»
Продолжаю бег, но сознание продолжает мутнеть.
Тут мне приходит в голову гениальная идея, которая должна была прийти ко мне гораздо раньше — нейротоксин ведь в ране!
Решительно достаю нож и рассекаю им свою щеку. Форсреген, естественно, продлился на двадцать с лишним минут, но я вообще не почувствовал боли.
Бегом возвращаюсь в здание завода и поднимаюсь в мезонин, где подбегаю к зеркалу и рассматриваю ранение.
Переключаюсь на УФ-зрение и всматриваюсь в рану. Да, что и требовалось доказать — в крови находятся очень мелкие инородные предметы. Снимаю с пояса фляжку и начинаю промывать рану.
Вообще не чувствую, как вода попадает на повреждённую плоть, но вижу, как кровь смывается, и инородные предметы вымываются вместе с ней.
Мне показалось мало этого, поэтому я перехватываю нож и начинаю отрезать от себя щеку. Это выглядит жутко, но, из-за очень мощного обезболивающего эффекта нейротоксина, я не чувствую почти ничего.
