— Интересный взгляд на вещи, — произнёс Ронин. — Мы сейчас занимаемся именно этим, Студик — объединяем человечество. Да, со стороны выглядит так, будто мы захватываем Тамбов, но в реальности, и ты это знаешь, мы его освобождаем. Освобождаем его население от того, что устроили там КДшники — ты мало разговаривал с Бромом, а я имел возможность беседовать с ним часами. Он описал всю сложившуюся в Тамбове картину и ситуация там, если говорить мягко, неоднозначная…

— Да не надо оправдывать передо мной наши действия, — попросил я. — Мне всё равно, что там мы делаем с Тамбовом и остальными. Я имею в виду глобальный масштаб. Ты же читал мой рапорт — орлы необычайно умны, хотя должны быть очень тупыми. Они развиваются, Ронин. И это видно даже у тупых птиц, а чего тогда добились всякие касатки, дельфины или приматы? Им вообще сам бог велел хорошо соображать и использовать своё соображение себе на благо. Я веду к тому, что пока мы упиваемся резнёй между собой, они развиваются. Как бы не упустить тот момент, после которого станет слишком поздно…

Наверное, кого-то во Фронтире гнетёт факт, что мы проводим наступательную операцию против Тамбова — это ведь уже не сугубо оборонительные действия, как было до этого. То есть, Тамбов больше не представляет угрозы и вряд ли представит её даже в долгосрочной перспективе, а это значит, что в наступлении на него нет экзистенциальной необходимости. А это значит, что мы наступаем с целью получить какую-то выгоду и эта выгода очевидна — люди.

— Нужно обсуждать это с Профом и Майором, — сказал Ронин. — Я не думал об этом и не придал должного значения твоим словам о растущем интеллекте зверей в рапорте.

— Только вы сами об этом как-нибудь соображайте, без моего участия, — попросил я. — Проф обещает какое-то задание, поэтому я хочу побыстрее прокачать тебя и основательно отдохнуть. Пищу для размышлений я вам дал, а дальше вы как-нибудь сами.

— Хорошо, — ответил Ронин. — Ну, поехали?

— Нет, сначала нужно подкрепиться, — покачав головой, сказал я. — Поправиться, так сказать, на дорожку — я пожарю себе мяса, а ты пробавляйся консервами.

У него нет ни одного очка в «Экстракции энергии», поэтому он с трудом переваривает мясо развитых зверей. Со временем, он вложит нужное количество очков и сможет есть современное мясо не хуже, чем остальные, но, пока что, ему приходится есть дозоошизное мясо и овощи, как всем нормальным людям.

«Не знаю, как бы я смог существовать на нормальном пайке», — подумал я, выдирая доску из школьного пола. — «Пара десятков грамм мяса и полкило овощей на один приём пищи…»

Ломаю доску на куски нужной длины и собираю на крыльце будущий костёр.

«А люди как-то живут», — подумалось мне. — «И некоторые вообще не едят мясо, по идеологическим соображениям».

В городе проживают минимум трое вегетарианцев, питающихся исключительно овощами и аптечными аминокислотами.

Это очень странная херня, потому что мы, как вид, совсем не можем без мяса — организм не знает, где брать незаменимые аминокислоты.

Мы же не коровы, превратившие свои организмы в биолаборатории, внутри которых микробы синтезируют высококачественные аминокислоты, потом поглощаемые коровами, поэтому мы зависим от белковой пищи.

Следовательно, нужно есть мясо, а вегетарианцам, в конце концов, тоже придётся на него переходить, так как аптечные препараты имеют ограниченный срок годности.

«Или это были веганы?» — попытался я вспомнить. — «Их хуй разберёшь, блин…»

Вытаскиваю из рюкзака котелок и помещаю в него большой кусок собачатины, после чего заливаю водой и сдабриваю специями из моего походного набора.

Лавровый лист, перец, соль — это, вроде бы, мелочь, но как же приятнее потом есть мясо…

Ронин дождался, пока разгорится костёр, а затем расставил рядом с ним свои консервы — две банки тушёнки, банка сладкой кукурузы и банка зелёного гороха.

— Дальше прокачка будет идти медленнее, — сказал я Ронину.

— У меня тут список способностей… — начал он.

— Пока что, не еби себе мозги, — попросил я его. — Как вернёмся домой, будем думать, а сейчас ничего не выбирай и не парься. Не уйдёт никуда.

— Хорошо… — ответил он и повернул банки противоположными сторонами к костру.

— С такими вещами лучше не торопиться, — сказал я наставительным тоном. — В моменте тебе может показаться, что какая-то способность имба, но потом, когда подумаешь, окажется, что это было какое-то говно, выбранное тобою на эмоциях. Для надёжности, лучше посоветоваться с коллективом, послушать мнения и, на основании этого, выбрать лучший вариант.

Вода в котелке, потихоньку, начинает закипать.

— Ты прав, Студик, — произнёс Ронин и взял нагревшуюся банку говяжьей тушёнки.

Он вскрыл её консервным ножом и вооружился ложкой.

— Приятного аппетита, — пожелал я ему.

Примечания:

1 — О сходстве пищевых ниш первобытных людей, собак и волков — первобытные люди, то есть, кроманьонцы и неандертальцы, в течение десятков и сотен тысяч лет, занимали пересекающиеся пищевые ниши с волками и предками собак. Все они выступали в роли социальных хищников-охотников и падальщиков, ориентированных на среднюю и крупную добычу, то есть, если выпадала возможность отжать что-то палое, то люди отжимали и ели. Но тут важно понимать, что падаль в те времена — это не совсем то, что под этим понимается сейчас. Сейчас падаль — это какой-нибудь труп животного, лежащий днями и неделями, а в условиях Африки всё иначе. Падаль в первобытной и нынешней Африке — это животное, которое лежит в течение двух-трёх часов. Это ровно то время, за которое его разбирают падальщики, которые обладают развитым чувством ранга: сначала прилетают мухи и жуки, откладывающие свои яйца, затем грифы, потом приходят гиены и отжимают у грифов их добычу, потом подбегают шакалы, которые оценивают ситуацию и если она сложилась не в их пользу, то не отжимают добычу у гиен, а ждут своей очереди, в процессе могут подключиться аисты-марабу, которые держатся на периферии и подбирают мелкие обрывки, а затем доедают, что осталось, а уже после всего этого, когда остались жалкие клочки, приходят или прилетают мелкие падальщики, дочищающие кости практически до фармакопейной чистоты. То есть, статус падали в Африке — это часы, а в очень редких случаях — сутки. Собственно, такой падалью когда-то не брезговали люди, включая неандертальцев, хотя эти вообще зародились где-то в Евразии, но почти ничто человеческое им не было чуждо.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, НИИ КД, 21 декабря 2027 года*

В коридоре НИИ всё так же сильно пахнет хлоркой, что свидетельствует о том, что тут регулярно моют полы — в ведомстве доктора Галыгина иного и не ожидаешь…

Проф оторвал взгляд от экрана телефона и уставился на Ронин.

— Это имба, Ронин! — воскликнул я. — Забей на усиление и бери эту!

Вновь перечитываю пересланный им текст.

— «Гиперостеомиофасциальная резилиентность»

Описание: уникальная мутация гена LRP5, приводящая к гиперактивации Wnt-сигнального пути. Вызывает значительное увеличение плотности и прочности костной ткани, а также оказывает положительное системное влияние на прикреплённые скелетные мышцы и фасциальный аппарат за счёт улучшенного костно-мышечного взаимодействия и усиленного синтеза коллагена.

Эффект:

Прочность костей повышена в 8 раз.

Скелетные мышцы становятся незначительно выносливее: усталость накапливается медленнее, а сила сокращения при длительной нагрузке сохраняется дольше.

Улучшена прочность и эластичность мест крепления мышц к костям, сухожилий и фасций.

Расход: Нет

— А чего такого в этой способности? — спросил недоумевающий Ронин.