— А-а-а, круто, — сказал я.

Всю жизнь Ронина мучил хронический гайморит — он часто сморкался, шмыгал носом и, иногда, болезнь обострялась, и он почти полностью выходил из строя.

Первое же его действие, сделанное в статусе КД — активация форсрегена, который не только полностью устранил гайморит, но и обнаружил у него начальную стадию простатита, какое-то заболевание суставов со сложным названием, которое я даже не пытался запомнить, а также траблы с желудком и начальную стадию атеросклероза.

— Нет, я серьёзно, Студик, — сказал Ронин. — Я не чувствовал себя таким здоровым чуть ли не с пубертата!

— Ну, за это придётся платить всю оставшуюся жизнь, — напомнил я ему. — Имею в виду рейды, экстремальные риски для жизни и так далее…

— Да это разве цена за такое⁈ — спросил Ронин. — Ты даже не представляешь, как меня мучил этот ёбаный гайморит! А теперь его нет и, похоже, больше не будет! А если появится, то я заплачу очень малую цену в килокалориях, и его снова не будет!

— Наверное, я просто перестал это ценить… — пожав плечами, ответил я.

— Да чего тебе там ценить было? — с усмешкой спросил Ронин. — Ты же ещё молодой!

— Ну, типа, ни одной простуды за всё это время, — возразил я. — Это же очень круто, если задуматься.

— И это ещё одно обстоятельство, оправдывающее все недостатки статуса КД! — покивав, воскликнул Ронин. — Нам всем очень повезло, Студик — даже если ты считаешь иначе.

— Но Профу повезло больше всех, — добавил я к этому. — Он говорил, что у него был длинный список повреждений, травм и болезней, который он заебался проматывать. Протрузии, грыжи, атеросклероз какой-то, гипертония, недолеченная язва и ещё дохрена всего. Он лечил всё это неделями, потому что килокалорий не хватало…

— Зато вылечил же, — сказал улыбающийся Ронин. — А были же люди с онкологией — для них это был билет в жизнь…

— Я понимаю, что у тебя до сих пор эйфория, но лучше соберись, — попросил я его. — Сейчас я пригоню сюда собак, и от тебя потребуется полная самоотдача. Набьёшь хотя бы десяток левелов — будет очень круто. Всё, я пошёл.

Активирую ИК-зрение и направляюсь в сторону, где должны слоняться эти псы, замеченные одним из ребят Нарка.

Обычно псы никого не интересуют, потому что с них ноль толку, но в этот раз их искали специально, потому что нет зверей лучше, чтобы начать путь КДшника.

Если выставить их против одного только Ронина, они его сожрут нахуй, поэтому их убийство должно дать ощутимый прогресс.

— Думай о том, что если упадёшь с крыши, то они тебя сожрут!!! — напомнил я ему и побежал.

Стая диких собак-мутантов обнаружилась в четырёх километрах с небольшим. Они наткнулись на недоеденную тушу юного свинопотама, которому очень не повезло примерно день назад.

Мясо уже начало подтухать, но собак такие запахи, наоборот, мобилизуют и мотивируют, потому что они падальщики.

«Я читал, что первобытные люди долгое время делили одну пищевую нишу (1) с собаками и волками — значит ли это…» — посетила меня мысль.

Вытаскиваю из кобуры «Грач» и делаю выстрел в воздух.

Собаки сразу же развернулись в мою сторону и будто бы забыли о недоеденном свинопотаме…

Разворачиваюсь и бегу обратно в Каменку.

Я даже не сомневаюсь, что собаки-мутанты сразу же бросились в погоню, потому что против инстинктов не попрёшь.

«Если бежит — значит, слабый, а если слабый — значит, надо ломать и жрать», — подумал я, выдерживая низкую скорость. — «Это выгравировано на внутренней стороне черепа каждой собаки».

Концепция заманивания в ловушку формируется в голове далеко не каждой собаки, поэтому они точно сидят у меня на хвосте и уже мысленно представляют, как будут делить добычу.

Оглядываюсь лишь один раз, чтобы удостовериться, что эти твари погнались за мной в полном составе. И, действительно, все четырнадцать особей, совершенно позабыв об останках свинопотама, бегут за мной и даже уже разделились на три группы для реализации тактического плана «Перехват».

Когда до первых домов Каменки осталось около восьмисот метров, я резко ускорился до примерно 90 километров в час.

Любопытный факт — домашние собаки очень часто лают и воют, чтобы выражать эмоции, а вот одичавшие особи превращаются в невероятных тихонь.

Как и волки, во время охоты собаки практически перестают лаять или издавать лишние звуки, что обусловлено необходимостью скрытности, но стоит охоте завершиться успехом, как дикие псы начинают громко лаять, выражая весь спектр положительных эмоций.

Фазан говорил мне, что так из них прорываются последствия одомашнивания — человечество очень сильно повлияло на собак, как на вид, поэтому потребуются десятки поколений вольной жизни, прежде чем они прекратят проявлять привитые им признаки.

Добегаю до школы и вижу, что Ронин уже залёг со своим ПКМ и приготовился встречать стаю.

— Буду гонять их по кругу — пали, пока можешь! — крикнул я ему. — Начинай!

Ронин увидел цели и сразу же открыл огонь.

В процессе бега поглядываю через плечо и вижу результативность стрельбы — он отрабатывает короткими очередями, целясь в головы, чтобы гарантировать летальный эффект.

Собаки, стремящиеся догнать меня, не обращают на него внимания, хотя их всех и встревожило то, что началась стрельба.

Одна за другой, собаки падают на грунтовую дорогу, а Ронин продолжает срезать их, иногда добивая не сдохших псин дополнительными очередями.

Я сделал всего три круга вокруг школы, как в живых остался только альфа-пёс, который слишком увлёкся погоней и слишком поздно понял, что остался в одиночестве.

Останавливаюсь и разворачиваюсь к нему.

Пёс посмотрел на меня растерянно и заозирался по сторонам.

Иду к нему, а он начинает пятиться — ситуация для него крайне непонятная, поэтому он паникует.

Перехожу на бег, а альфа-пёс разворачивается и бежит, но от меня он не уйдёт…

Легко догоняю его и сшибаю с лап ударом ноги в бок. Пёс падает, после чего я наношу ему удар кулаком по башке, что отправляет его в нокаут.

— Спускайся! — велел я Ронину.

— Они кончились⁈ — спросил он.

— Я говорю тебе: спускайся! — приказал я ему. — Не еби вола и делай, как я говорю!

Ронин спустился с крыши и встал с пулемётом наизготовку. Он нервно озирается, потому что не знает, что осталась только одна псина.

— Иди сюда! — дал я следующий приказ и поднял бессознательного альфа-пса.

Тяжёлый кобель — в нём массы никак не меньше сотни килограммов с лишним…

— Доставай нож, — приказал я. — Зарежь этого пса.

— Ладно, — ответил Ронин, равнодушно пожав плечами.

Он подошёл к нам с альфа-псом и воткнул последнему нож в левый глаз.

— Готов, — сообщил он.

— В следующий раз перерезай глотку, — сказал я ему. — Теперь доставай верёвку и начинай стаскивать туши к главному входу. Развешаем их на козырьке и пустим кровь. Сколько левелов взял?

— Одиннадцать, — ответил он.

— Заебись, — улыбнувшись, сказал я. — Подними «Силу», «Ловкость» и «Выносливость» до 5 единиц.

Он, на всякий случай, сел на землю и погрузился в интерфейс.

— Процесс увеличения характеристик идёт небыстро и жрёт калории, — сказал я. — Но ты об этом и так знаешь. И всё же, не жди, что сразу станешь машиной пауэрлифтинга.

— Да, знаю, — подтвердил Ронин и поднялся на ноги.

— За работу, — сказал я и указал на тушу альфа-пса. — Туши сами себя не освежуют…

На свежевание четырнадцати собак мы потратили целых четыре часа.

— Примерно этим и занимаются ребята на охотничьих рейдах, — произнёс я, положив последний пакет с мясом в прицеп.

Работающего транспорта в селе не обнаружилось, зато обнаружился грузовой прицеп для трактора. У меня в голове сразу же созрел план: загрузить добычу и Ронина в прицеп, а мне запрячься в качестве тягловой силы. Так мы вернёмся гораздо быстрее.

— Я так себе это и представлял, — сказал Ронин. — А каково сражаться против других КДшников?

— Ну… — произнёс я и задумался. — Да по-всякому. Иногда бывает тяжело, а иногда очень легко. Люди бывают разные, а вот животные одинаково опасны и эффективны практически всегда. Но я тут подумал — с людьми лучше стараться договариваться. А то звери ведь умнеют и не так далёк тот час, когда начнут использовать против нас интеллект. А мы между собой грызёмся…