Достаю из кармана свёрток с пеммиканом и начинаю пожёвывать его. Он с арахисом и миндалём — мне больше нравится фундук и изюм, но выбирать не приходится.

«Жыр…» — подумал я, прожевав кусок пеммикана, и довольно улыбнулся.

С северо-запада донёсся рокот двигателей, и я увидел наш Бомбардир. В ИК-спектре сильно выделяются его двигатели, выглядящие как яркие новогодние ёлки.

Местные совы, я думаю, тоже его видят и, наверное, не ждут от такого объекта ничего хорошего.

— Студик, ты тут⁈ — раздался из рации голос Фазана.

— Да, я тут, — ответил я.

— На площадке точно нихрена нет⁈ — спросил он.

— На полосе пусто, как в башке у Щеки! — ответил я ему.

— Иду на посадку, — сообщил Фазан.

Самолёт совершил облёт взлётки и плавно пошёл на посадку.

По-хорошему, надо бы было с прожекторами что-нибудь сообразить, но это не вариант, так как тут нет ни грамма топлива.

Аэропорт, в отличие от порта, лутали основательно и выпили до дна всё топливо в цистернах. Это были какие-то очень нехорошие люди, которых я осуждаю — можно было оставить хоть что-то для других, но нет, забрать нужно всё.

Бомбардир остановился, не доезжая пары сотен метров до конца полосы, и я сразу же побежал к нему, подпалив сигнальный огонь.

Дверь отворилась и на полосу спрыгнул Фазан, собственной персоной.

— Студик, дорогой! — воскликнул он. — Как я рад тебя видеть!

— Фазан, родной! — ответил я ему в тон. — Ты бы знал, как я рад, что ты прилетел!

Из самолёта начали выходить КДшники: Нолик, Игла, некоторые бывшие КДшники Меченого, Бороды, а также парочка неизвестных мне лично.

— Не многовато ли боевиков? — спросил я у Фазана.

— А это не боевики, — ответил он. — Это мускулы, которые будут таскать всё движимое и недвижимое.

— А ты? — спросил я у него.

— А я — мозг, — ответил он. — Капитан воздушного судна, стратег, тактик, координатор операции и вообще, высшее уполномоченное лицо этой камарильи!

— Ты пизди, но не запёзживайся, — попросил его Нолик. — Старший у нас Ронин.

Из самолёта вышел Ронин, в полной боевой экипировке.

— Ладно, второе высшее уполномоченное лицо, — исправился Фазан.

— Привет, Студик! — приветствовал меня Ронин.

— Даров, Ронин, — улыбнувшись, ответил я ему.

— Как проходит рейд? — поинтересовался он.

— Да, как обычно, блин… — ответил я и поморщился. — Чуть не сдох, а так — нормально. Кстати, у меня на судостроительном заводе лежит туша гигантского ежа — мне нужна поддержка, чтобы разобрать его. У него очень ядовитые иглы и было бы очень полезно надёргать их и доставить в Волгоград.

— Прямо очень ядовитые? — уточнил Ронин.

— Я, впервые в своей жизни, поймал таймер, — ответил я. — Это что-то да значит же…

— Территория под контролем? — спросил Нолик.

— В радиусе трёх километров нет никого живого, кроме нас, — сообщил я ему. — Вообще не переживайте — город стерильно зачищен Ёжиком, поэтому у нас есть день-два до первых гостей. Желательно обстряпать всё побыстрее.

— А ты дальше пойдёшь? — спросил Фазан.

— Нет, я хочу немного потусоваться с вами, — покачав головой, ответил я. — А то устал физически — слишком много беготни…

*Туркменистан, Балканский велаят, город Туркменбаши, район Уфра, судостроительно-судоремонтный завод Государственной пограничной службы , 8 января 2028 года*

— И ты мне рассказываешь о каком-то еже? — с недоумением спросил Фазан. — Ты ебанулся, Студик?

— Я не ебанулся, — отверг я его предположение. — Просто это катер — с ним непонятно ничего ещё. А Ёжик — вот он, готов к употреблению.

С патрульным катером, действительно, ничего не понятно, потому что мы не знаем, в порядке ли у него корпус, нормально ли всё с двигателем, все ли узлы на месте, работает ли электроника и так далее.

Да, снаружи он выглядит просто отлично, но после проверки может оказаться, что это просто кусок железа, непригодный для плаваний даже по рекам.

А Ёжик имеет вполне осязаемую и гарантированную ценность, потому что его иглы, как минимум, могут использоваться в качестве оружия, но мы не знаем насчёт токсинов, в них содержащихся и это требует изучения.

Поэтому-то я и пекусь насчёт того, чтобы Ёжик не пропал…

— Так употребляй его, — раздражённо ответил Фазан. — А мы проверим катер на целостность.

— Энивэй, до середины весны его не вывезти, — сказал я.

— А вот тут ты ошибаешься, — усмехнувшись, возразил Фазан. — Если он окажется рабочим, то мы вывезем его отсюда посуху — вон, видишь?

Он указал на КАМАЗ с прицепом.

— А если он дохлый? — спросил я.

— Студик, это КАМАЗ! — воскликнул Фазан. — Не бывает дохлых КАМАЗов — бывают необслуженные!

— Ну, тогда ты прав, — вынужден был признать я.

— У меня хуй привстаёт, когда я смотрю на этот катер, — поделился Фазан ощущениями. — Это же военный катер, с пушкой, блядь! Правда, она 35-миллиметрового калибра, но боеприпасы найдём…

Пушка размещается в бронированной башне, на которой установлена антенна радара — я думаю, это что-то зенитное. Хотя, скорее всего, пушка универсального предназначения, для морских, наземных и воздушных целей.

«ВМФ Туркменистана этот катер уже без надобности», — подумал я.

Вообще, в Каспии поразительно мало военных суден — наверное, они ушли дальше на юг, потому что там тепло и меньше проблем с обслуживанием транспорта.

На Волге, например, практически все суда, перезимовавшие без предварительной подготовки, безжалостно уничтожены природой. Основная масса сухогрузов вообще советских времён, то есть, сильно старше меня, поэтому состояние у них и так было предсмертное, а без должного ухода все они неотвратимо разъебались.

— Ладно, занимайтесь своим катером, — сказал я. — А я пойду к Ёжику.

Фазан забрался на борт катера и исчез в рубке, а я пошёл к Ёжику, которого уже разбирают двое рабочих.

— Игла, Нолик! — позвал я ебланящих на стапеле КДшников. — Идите сюда!

Они подошли ко мне, и я смерил их тяжёлым взглядом.

— Почему эти двое дёргают иглы? — спросил я. — Это ядовитое и смертельно опасное говно! Стоит им пораниться и всё, им капец!

Рабочие сразу же отпрянули от Ёжика.

— Никто не говорил, что это должны делать обязательно мы, — возразил мне Нолик.

— Теперь я говорю, что это должны делать обязательно вы, — сказал я ему. — Забирайте у них перчатки и инструмент — начинайте дёргать иглы. И не пораньтесь, а то вам тоже может грозить капец от интоксикации. Вот это видишь?

Я указал пальцем на свою левую щеку.

— Вижу, — ответил Нолик.

— Мне пришлось отрезать от себя кусок щеки, чтобы не сдохнуть от отравления, — сообщил я ему. — Если порежешь руку, то, наверное придётся срезать с неё кожу или вообще отрубать, поэтому аккуратнее.

— Тогда нахрена оно надо вообще? — с недоумением спросил Нолик.

— Это оружие, блин! — воскликнул я. — Я думаю, что если воткнуть такую иглу в жопу бронику, то он отъедет за несколько минут! Меня просто чуть порезало по щеке, и я попал на таймер, блин! Собирайте иглы и аккуратно упаковывайте их в контейнеры. В НИИ будут рады поработать с чем-то таким.

— Ладно, — произнесла Игла и приняла из рук вспотевшего рабочего перчатки.

— Идите, — приказал я рабочим.

Те признательно кивнули мне и направились к катеру, а я вытащил из подсумка свои перчатки и занялся ограблением Ёжика.

В порту происходит суета, все работают, все активны и навеселе, но затем у меня на поясе шипит рация.

— «Дюшес-1», вызывает «Бензовоз», — раздался из неё голос Профа.

— «Бензовоз», «Дюшес-1» на связи, — ответил я, сняв рацию с крепления и зажав тангенту.

Значит, стратостат с ретранслятором уже поднят и теперь у нас есть полноценная связь.

— Как обстановка? — спросил Проф.

— Нормально всё, — ответил я. — Команда на базе, делаем дело.