«Проф, блин, вроде немало поживший дед, а иногда такой тупой», — подумал я. — «Он бы ещё Щеку Палке в сопровождение предложил…»

Незадолго до моего выхода в этот рейд, Проф предложил Палке, которая так и не передумала и намерена уходить, чтобы она прошла часть пути со мной — всё одно на юг.

Только вот она подумала, что это такой способ устранения — ну, типа, чтобы мы отошли с ней подальше и я её грохнул. Она так и спросила: «А умнее способа меня грохнуть не нашли?»

«Тоже ебанашка, блядь…» — подумал я с раздражением. — «Хотели бы грохнуть — грохнули бы на месте…»

Но Проф хочет, чтобы она точно ушла на юг, а не направилась куда-то ещё, поэтому и хочет, чтобы она ушла на «Волго-Доне», с высадкой в Баку или поблизости.

План накрылся медным тазиком, поэтому Палка решила остаться до весны — похоже, что у неё есть убеждение, что мы захотим послать за ней кого-нибудь, чтобы замочить.

Мочить её, конечно же, никто не собирается — во всяком случае, Проф ничего такого не говорил. Он хочет расстаться с ней мирно, чтобы она сама исчезла далеко на юге, где неизвестно, какие условия и какие опасности.

А Палка посчитала, как я понял, что при высадке в Баку она успеет смыться вглубь неразведанной местности и скрыться от возможного преследования.

«Хотя непонятно, с чего она вообще взяла, что нам будет очень трудно убить её прямо на борту?» — задумался я. — «Ну, если бы был такой план — почему бы нам тупо не выкинуть её за борт, чтобы каспийские рыбы сделали за нас всю работу?»

Но я думаю, что это всё связано с тем, что она тупая — ну останься ты в Волгограде, живи, вкусно и много кушай, ходи в рейды…

«Так, вот этот дизель-генератор — это интересно», — решил я и достал телефон.

Вношу координаты и описание места в заметки, а затем иду к следующему сельскому дому.

На посёлок Буровой я въебал пять часов своей нелёгкой жизни — его мародёрили задолго до меня, поэтому осталось мало что. Никакого продовольствия, никакой бутилированной воды, никаких патронов и никакого транспорта на ходу.

Один дизель-генератор и два китайских бензиновых генератора — это всё, что я тут нашёл.

Удивительно, что мародёры их не взяли, но я сюда не удивляться пришёл — Фронтиру они лишними не будут, поэтому сюда обязательно кто-нибудь приедет, чтобы эвакуировать ценности.

Следующим пунктом назначения стал посёлок Артезиан, располагающийся через железную дорогу.

— Ох… — вздохнул я, увидев состояние посёлка.

Похоже, что его целенаправленно жгли — относительно целыми остались лишь несколько домов.

«Ну, бывает…» — пожав плечами, подумал я.

Меня больше заботят мысли о Фронтире и его будущем.

Пока я буду тусоваться на юге, ребята пойдут брать Тамбов.

Бром рассказал всё, что знал, поэтому ему обеспечили приемлемые условия содержания и даже одарили особой привилегией — прекратили отрубать ему руки и ноги.

Проф ему не доверяет, как и остальные, поэтому сидеть этому бедолаге в заключении, как почётному пленнику — возможно, до конца жизни, а возможно, до тех пор, пока средний уровень наших КДшников не превзойдёт его многократно. В таком случае он будет практически безопасен и можно будет выпускать его.

«Хотя я бы грохнул его и дело с концом», — подумал я, идя по выжженному посёлку. — «Ладно, похоже, что тут совсем нечего ловить, поэтому пора двигаться дальше».

*Российская Федерация, Республика Дагестан, село Красный Восход, 16 декабря 2027 года*

— Кизляр… — произнёс я, распробовав слово. — А не здесь ли делали знамениты финки НКВД?

Это село Красный Восход — осталось около трёх километров до Кизляра, который мне предстоит прошуршать сверху донизу, чтобы отметить всё интересное и полезное.

Вообще, последние двое суток я только и делал, что прочёсывал и обыскивал все встреченные поселения, тратя на это по четыре-шесть часов, нюхая каждый угол и обследуя местность на предмет признаков человеческой активности.

Где-то километров сорок назад, у села Раздолье, на меня наломилась крупная стая лютиков. Бегать от них мне неинтересно, поэтому я размотал этих шерстяных пидарасов — все тринадцать голов.

Выручил я за них только 13 очков опыта, что вообще ни о чём, но объясняется почти нулевым риском.

Мясо было тупо жалко, поэтому я выпотрошил все туши, упаковал мясо в герметичные пакеты, после чего складировал в большой фуре, которую упёр потом дверью в стену сельского дома.

Координаты передал Ронину — я думаю, ребята успеют забрать, когда придёт время, потому что на улице минуса и мясо не должно сильно испортиться. А если и испортится, то в селе ещё есть, чем поживиться, поэтому с пустыми руками точно не уедут.

«По хорошему, такого рода разведкой должны заниматься специально обученные КДшники — это продуктивнее, чем отряды рейдеров, которые сами вывозят найденный лут», — обдумал я всё это. — «Я же передал тридцать одну координату с лутом разной степени полезности, а если бы это был рейд за лутом, мне бы пришлось грузить первый же найденный лут и ехать обратно. Ну или не ехать обратно, а двинуться искать что-то ещё, но если лута будет слишком много, то всё равно придётся возвращаться. А там ты, как бы, уже домой приехал, можно и пивка попить, а рейд продолжить завтра…»

Иду по Красному Восходу — село как село, но с явными признаками древней мародёрки. Тут чистили прямо нормально — сначала мародёры первых недель, которые вывозили всякий хлам типа телевизоров, смартфонов, видеокарт и прочего, а затем более обстоятельные дяди и тёти, выносившие продовольствие, стройматериалы и топливо.

Тачки тут все уже высосанные — лючки бензобаков открыты или выкорчеваны, стёкла выбиты, а багажники вскрыты.

«Был же сериал…» — попытался я вспомнить. — «А-а-а, „Ходячие мертвецы“, где Рик Граймс и тот мужик, который потом играл Карателя…»

Там был запомнившийся мне эпизод, где выживший долбоёб разработал устройство для пробивания бензобаков и выкачки из них топлива.

Только, блядь, тупые американцы могли так усложнить тривиальную задачу — только они могли додуматься выкачать весь отстой со дна бензобака себе в канистру…

На дне бензобаков лежит ржавчина, грязь, а ещё вода, которая тяжелее бензы.

«Наверное, создатели сериала хотели показать, что выжившие так приспосабливаются и становятся опытными и тактикульными выживальщиками», — подумалось мне. — «Но получилось, блин, как обычно…»

Я думаю, в США просто плохо со школьной физикой, поэтому там не знают, что надо просто чуть-чуть соснуть, не глотнуть, и процесс пошёл!

Здесь дебилов не встречалось, поэтому все бензобаки опустошены нашим, отечественным, способом: с одной стороны — жалко, что вообще не осталось никакого топлива, но с другой стороны — гордость берёт за наших!

«Как-то пустовато тут…» — задумался я, идя по улице имени Петра Стаценко. — «Не похоже, что здесь сильно людно».

Шуршать в Красном Восходе я буду уже после того, как проверю центр Кизляра и найду там всё ценное. Или вообще забью на окрестные сёла, потому что все встреченные малые поселения оказались разочаровывающими по луту.

Но в Кизляре, судя по его размеру, я задержусь суток на трое-четверо…

Дохожу до железнодорожной станции «Кизляр» и перебираюсь через вагоны с цистернами. Тут навсегда застыли три состава — один пассажирский и два грузовых.

Возможно, тут тоже есть очень ценный лут — ну, там, топливо какое-нибудь, но это надо разбираться — позже разберусь…

Иду по улице Вокзальной и наблюдаю признаки активного лутинга, по тому же сценарию — сначала были обычные мародёры, за которыми никто не прибрал весь срач в виде одежды, телевизоров, коробок со смартфонами и так далее, а затем пришли необычные мародёры, которых интересовало другое.

«Но где все люди, блин?» — спросил я себя. — «Нарк говорил, что кто-то тут был».

На перекрёстке сворачиваю налево на Октябрьской улице, которая тут, вроде как, самая широкая — это оптимальный выбор, если здесь водятся быстрые звери. Широкая улица — это пространство, пространство — это время, а время — это жизнь.