*Туркменистан, Балканский велаят, город Туркменбаши, 7 января 2028 года*

— Ох, охренеть… — прошептал я со вздохом.

Я открыл случайный контейнер и обнаружил внутри герметичные полиэтиленовые мешки, полные чего-то сыпучего.

Вскрытие одного из мешков показало, что внутри содержится зерно, которое выглядит очень и очень прилично.

— Это успех, блядь… — прошептал я, закрывая мешок и вытаскивая его из контейнера.

Такое богатство надо сохранить, поэтому я запер контейнер и оттащил мешок к Уралу-ВВ, который я пригнал сюда альтернативным маршрутом.

«Сегодня на ужин пшеничная каша», — подумал я, помещая мешок на переднее пассажирское сиденье. — «Если удастся налутать портативную мельницу, то можно испечь, наконец-то, нормальный хлеб — найти только генератор, духовку и… а яиц-то больше нет… блин!»

С досадой захлопываю дверь Урала-ВВ и иду дальше.

В соседнем контейнере, который я вскрыл парой движений рук, обнаружилась мебель, причём не самая дорогая.

— Лутбокс… — произнёс я философским тоном.

Шесть контейнеров, которые я вскрыл до нахождения зерна, содержали в себе то какие-то посылки с Алика, то автомобильные запчасти, то одежду — всякий малоценный стафф, который нет смысла вывозить отсюда.

Вскрываю следующий контейнер и обнаруживаю новёхонький Daewoo Matiz.

Мне стало понятно, что найти тут можно всё, что угодно, а ещё я понял, что эти контейнеры никто толком не вскрывал, за исключением парочки, а это значит, что я сейчас лишь тешу своё любопытство, без особого смысла. Одно точно — сюда имеет смысл пригонять сухогруз и проводить полный облут порта.

Но даже без контейнеров понятно, что ехать сюда надо — я обнаружил тут целых четыре сухогруза. Не знаю, функциональны ли они, но на то есть целая команда специалистов, которая займётся проверкой и испытанием.

Если нам повезёт хотя бы с одним сухогрузом, то это будет эпический успех. У нас их всего два, чего очень мало для по-настоящему грандиозного облута прибрежных городов — для такого желательно иметь хотя бы шесть-семь сухогрузов.

Команды готовятся нашими моряками, но нужны суда. Собственно, их поиском я и занимаюсь…

В аэропорту я был — там не осталось ни одного самолёта, кроме Ан-12, стоящего в советской части аэропорта, давно выведенной из эксплуатации. Да и сам Ан-12 тоже, я думаю, последний раз взлетал при Брежневе или Горбачёве. Короче, эта пташка уже давно не летает и больше летать не будет.

Зато взлётно-посадочные полосы свободны полностью — там нет вообще ничего.

«Может, вызвать сюда борт?» — подумал я. — «Группу КДшников, команду специалистов — пусть осматривают сухогрузы и приводят их в порядок, а я дальше пойду».

Идея мне понравилась, поэтому я снял со спины рюкзак и вытащил на свет божий свой верный «Иридиум».

— Алло, Проф! — воскликнул я, когда связь была установлена. — Я в Туркменбаши! Тут в порту просто капец! Дохрена всего — ничего почти не граблено! Аэропорт чист — хоть сейчас садись, но с топливом проблемы — цистерны опустошены! А ещё тут четыре сухогруза пришвартованы — внутрь не залазил, но думаю, что это сейчас не важно! Помимо сухогрузов, есть ещё один танкер для газового конденсата, стоящий в порту Кианлы! Не знаю, может ли это всё ходить, но лучше прислать сюда отряд КДшников и спецов!

— Ты не можешь проверить сухогрузы? — спросил Проф.

— Нет, конечно! — ответил я. — Я же не шарю в этой теме — надо было отправлять хотя бы Фазана! Но он бы точно не выжил по пути сюда — позже расскажу всё! Шлите спецов — тут Эльдорадо всего! Конец связи!

Завершаю вызов, чтобы сэкономить единицы, а то это лютый дефицит и взять их больше неоткуда…

Возвращаю «Иридиум» в защищённую секцию рюкзака, после чего двигаюсь к Уралу-ВВ — есть ещё несколько объектов, которые я должен проверить.

Согласно карте, тут есть судостроительный завод, специализирующийся на военных кораблях.

Мы даже не мечтаем о том, чтобы получить в своё распоряжение военное судно… Вернее, мы только и мечтаем о военном судне — хотя бы о патрульном катере с бортовым вооружением.

Завожу двигатель бронегрузовика и трогаюсь с места.

Переключаюсь на комбинированный режим зрения, чтобы осмотреть местность на предмет свежих следов и иных признаков жизни.

Но я, похоже, единственный живой, кто посетил этот порт за последние несколько дней, потому что нет вообще никаких следов — будто все местные обитатели вымерли давно.

Возможно, тут, всё-таки, водится какой-то мегаебака, потому что всё это напоминает мне ситуацию с Котом, который зачистил вообще всех в окрестностях и наслаждался полным одиночеством…

Мы с Профом тогда чуть не огребли, хотя та схватка была не такой жёсткой, как со Зверем — тогда я чуть не сдох. Буквально, висел на волоске, но выкарабкался…

Жопа сразу начала подавать тревожные сигналы, а волосы на руках и голове зашевелились, потому что я почувствовал нешуточную опасность.

И всё же, я подавил эти невнятные позывы свалить отсюда подальше, потому что мне, в любом случае, нужно качаться и сильные звери — это то, что мне нужно.

«Кто может быть местным ебакой?» — задумался я. — «Возможно, кто-то из крупных кошачьих — тут раньше обитали всякие крупные твари типа азиатских гепардов и манулов. Если обстоятельства сложились так, что какой-нибудь камышовый кот получил возможность разожраться, то дальше могло просто не найтись кого-то, кто его остановит».

Встречи с очередным Котом я бы хотел избежать, потому что в тот раз у нас с Профом всё прокатило только потому, что нас было двое. В соло у нас с Котом всё будет 50/50…

Доезжаю до КПП судостроительного завода и обнаруживаю сцену: проезд перегородил наискосок БТР-80А, вокруг которого разбросаны гильзы от 30-миллиметрового калибра автопушки.

Стрелял этот БТР по шахид-мобилям, навсегда оставшимся стоять на проспекте. Все четыре автомобиля изрешечены и измочалены снарядами, ну и, естественно, сгорели дотла. А вокруг машин лежат человеческие кости, скорее всего, со следами попаданий из ПКТ.

Всматриваюсь в шахид-мобили и понимаю, что оружия среди костей не лежит, а вот БТР-80А до сих пор с автопушкой, но спаренного пулемёта не видно.

Глушу мотор и вылезаю из Урала-ВВ.

«Везде одно и то же, блин…» — подумал я, залезая на борт БТРа.

Внутри нихрена нет — его тоже облутал кто-то. Думаю, это сделал экипаж, перед уходом.

Оставляю свой бронегрузовик снаружи, а сам иду дальше, чтобы посмотреть на судостроительный завод.

Второе КПП тоже не без признаков боя — кирпичная будка вся в сколах и пулевых отверстиях, окна разбиты, дверь снесена с петель, а внутри толстый слой пыли, в котором лежат чьи-то обглоданные кости.

Ничего ценного тут нет, поэтому я прохожу дальше и вижу его. Нет. ЕГО.

— Охуеть… — прошептал я, рассмотрев патрульный катер, стоящий на стапелях.

Внешний вид его внушает в меня надежду: рубка не разобрана, двигатель на месте, как и орудийная установка с какой-то автопушкой калибра около 30–40 миллиметров.

Возможно, это какой-то турецкий патрульный катер, потому что Ронин говорил, что Туркменистан был вась-вась с Турцией.

А вообще, Проф начал видеть Туркменистан перспективной целью для масштабной облутки потому, что он очень хорошо помнит прошлое и тогдашние военно-политические расклады.

Туркменская ССР граничила с Исламской Республикой Иран, а это был вообще не друг для СССР, поэтому он опасался, что исламисты начнут наступление на Среднюю Азию, поэтому постоянно держал в Туркменской ССР солидную группировку войск, материальное имущество которой, впоследствии, досталось независимому от СССР Туркменистану. Часть этого имущества, конечно, продали, утилизировали или проебали, но есть основания полагать, что остаться должно было ещё много.

Я очень недолго в Туркменистане, но уже обнаружил танк и БТР — а сколько можно найти, если искать специально?