*Туркменистан, Балканский велаят, недалеко от порта Кианлы, 7 января 2028 года*
Солнце зашло окончательно, поэтому окружающий мир погрузился во тьму, но, как говорится, нет худа без добра — благодаря напряжённой работе ещё недавно живых КДшников, у меня теперь нет лобового стекла, которое раньше мешало применять способность.
А ещё отсутствие лобового стекла позволяет мне не дышать запахом бойни, который выдувается встречным потоком ветра.
Но ехать, тем не менее, некомфортно, потому что я не люблю, когда ветер непрерывно херачит мне в лицо.
До города-порта Туркменбаши, промежуточной цели моего рейда, осталось ехать всего ничего — около тридцати километров.
«Зверей тут мало, блин», — подумал я, вытирая лицо от инея. — «Не значит ли это, что тут проживает какой-то королевский зверь, ебущий всю округу?»
Сверяюсь с картой. Есть пометка от Нарка — в порту Кианлы, что справа по курсу, могут быть какие-нибудь плавсредства, а если очень повезёт, то нефтяной танкер. А если очень-очень повезёт, то заправленный нефтяной танкер.
Имеет смысл заглянуть туда, чтобы разведать и потом не возвращаться к этому.
Доезжаю до развилки и поворачиваю направо.
ИК-зрение не показывает вообще никаких признаков тепла, а ЭМ-зрение свидетельствует о почти полном отсутствии какой-либо электромагнитной активности.
Грызуны тут есть, но они, прямо сейчас, валят в пустыню — наверное, испугались рёва двигателя.
Проезжаю мимо каких-то промышленных сооружений, а затем вижу слева по курсу административный блок. И там сразу стало интересно, так как мне бросился в глаза целый танк Т-72, стоящий на парковке.
Останавливаю свой Урал-ВВ возле танка, осматриваюсь по сторонам и начинаю изучать состояние потенциального трофея.
А состояние, как оказалось, шоковое — его уже полностью обчистили, демонтировав ПКТ и вытащив всё, что представляло мало-мальскую ценность. Аккумуляторов тоже нет, а прицелы жестоко разбиты. То есть, танк требует очень серьёзного ремонта, поэтому ценность его крайне низка.
Не стал останавливаться у админблока, потому что тут, похоже, прошлись мародёры, пылесосившие вообще всё…
Выезжаю к причалу, останавливаю броневик и выхожу наружу, чтобы оценить ситуацию в воде.
А в воде, согласно показаниям ЭМ-зрения, есть какая-то жизнь — в защищённой бухте находятся минимум два десятка морских тварей, сильно похожих на тюленей. Они не знают обо мне, поэтому продолжают загонять до смерти какую-то скоростную рыбу, имеющую размеры никак не меньше, чем у белой акулы.
Следующей целью осмотра стали два судна, стоящие у причала.
Первое, самое крупное, является нефтеналивным танкером, но на нём видны признаки серьёзного пожара и взрыва, поэтому там точно нет ничего полезного, и это судно самостоятельно больше никуда не поплывёт.
Второе судно, как я понимаю, танкер для перевозки газового конденсата, и оно, я полагаю, не горело, поэтому может представлять интерес для нас.
Подхожу к краю причала и применяю прыжок, чтобы запрыгнуть на палубу.
Двери не заперты, поэтому я легко проникаю внутрь судна и начинаю осмотр.
Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы прийти к главному выводу: судно не тонет, а я вообще нихрена не понимаю в морском деле. То есть, возможно, судно подлежит восстановлению и эксплуатации, а возможно, что не подлежит — тут 50 на 50, как и всегда.
— М-да… — изрёк я, спрыгнув на причал. — Наверное, надо было устранить этот пробел в моём образовании, а то непонятно, что делать.
Проф сказал, что надо осматривать все встречаемые суда и удостоверяться в их пригодности к ремонту. Но как, блин, это делать, если я вообще не шарю в этой теме?
Всё равно, делаю запись в заметках телефона, что есть два судна: одно сгорело, а второе выглядит так, будто ему нормально.
«Теперь надо в Туркменбаши», — подумал я, заводя Урал-ВВ.
Когда я завершил манёвр разворота, на берег начали вылезать заметившие меня тюлени, но им теперь тут нечего ловить — машину они не догонят, а мне не интересно с ними связываться, так как опыта за них дадут очень мало.
Тюлени не стали слишком долго гнаться за машиной, поэтому свалили обратно в воду, что я увидел через новое левое боковое зеркало, наколхоженное мною с помощью портативного макияжного зеркала.
Это круглое зеркало в бамбуковой рамке, которое я нашёл среди вещей покойной Мадам — прикрепил его на место выбывшего с помощью скотча и каноничной синей изоленты, а то только на скотч надежды совсем нет…
Примерно через 15 минут я заехал в черту города Туркменбаши и обогнул некий большой водоём с зелёной водой, после чего поехал по городским улицам, следя за окрестностями в оба глаза.
Из-за того, что я замедлил ход машины, интенсивность встречного потока ослабла, и я начал чувствовать запах бойни, исходящий как от салона, так и от меня самого.
«Надо найти какую-нибудь бочку с водой или что-то вроде», — подумал я. — «Если не помоюсь, то начну смердеть, как покойник».
Еду по улице Махмуткули и вижу, что тачки тут не расчищенные и не ограбленные — это свидетельствует о том, что город очень быстро пал и никакого организованного мародёрства тут не проводилось.
Это наводит меня на мысль, что порт Кианлы грабили морские рейдеры, а не местные жители. Мы же встречали морских пиратов, которые попытались грабануть нас, но потом дали задний — может быть, что по Каспию ходят далеко не они одни.
Одно дело — пошуршать по порту, но совсем другое — врываться в мёртвый город и грабить его организованно. Думаю, можно считать Туркменбаши перспективным местом…
Особое внимание уделяя поиску признаков жизни, а не обзору достопримечательностей, проезжаю город насквозь и достигаю международного морского порта «Туркменбаши», который Нарк просил обследовать особо тщательно.
Вижу признаки того, что порт пытались оборонять и даже эвакуировали сюда население, что оказалось стратегической ошибкой, так как потом здесь произошло что-то очень нехорошее и кровавое.
На парковке у КПП поле человеческих костей, с чемоданами и сумками, а также бесчисленным количеством гильз.
Ехать по костям для меня всё ещё ту мач, поэтому я оставляю бронегрузовик на дороге и дальше иду пешком.
Зайдя на территорию порта, я обнаружил запыленный палаточный городок, который стал некрополем, а сразу за ним видится скопление контейнеров. Некоторые из них вскрыты, но есть совершенно нетронутые и это очень хорошо.
Я обожаю морские контейнеры, потому что в них может содержаться всё, что угодно. Но, одновременно с этим, я не люблю их, потому что в них может содержаться всё, что угодно. То есть, это сраные лутбоксы, буквально…
Пока что, лутбоксы для меня неактуальны, поэтому я прохожу к причалу и обнаруживаю там целую армаду из сухогрузов. Тут их целых шесть, все пришвартованы, но состояние у них очень разное — не знаю, что из этого может, теоретически, плавать, но я уверен, что хотя бы один имеет неплохие шансы оказаться на ходу.
«Похоже, что я заглянул сюда очень не зря…» — подумал я, жадным глазами рассматривая эти сухогрузы и потирая руки.
Примечания:
1 — Об угарном газе — у тебя, уважаемый читатель, может возникнуть мысль, что это же КДшники, имбы ходячие, поэтому лёгкие у них сверхъестественные и ничего им от этого не будет. Если такая мысль у тебя возникла, то я предвидел, поэтому сейчас поясню, как именно работает угарный газ и почему это плохо для любого живого организма в одинаковой степени. Итак, угарный газ — это CO. Это очень подлая срань, тихий убийца, положивший, за время существования жизни, миллиарды и миллиарды существ. Какой у него механизм работы? В эритроцитах, как ты, несомненно, знаешь, содержится гемоглобин, который, в норме, связывается с кислородом, который O2, образуя оксигемоглобин, то есть, отличное средство доставки кислорода до адресатов. Но как-то так эволюционно сложилось, что угарный газ обладает более выраженным аффинитетом к гемоглобину, чем кислород — примерно в 250 раз. То есть, если гемоглобин находит молекулу угарного газа и молекулу кислорода, то шанс на то, что он зацепит угарный газ, а не кислород, выше в 250 раз. В результате такого захвата образуется COHb, то есть, карбоксигемоглобин — кровь от этого становится вишнёво-красной, но эритроциты, скоррапченные угарным газом, не переносят кислород, поэтому начинается гипоксия. Если во вдыхаемом воздухе содержится 0,1% угарного газа, то в течение часа в крови может быть достигнут уровень содержания COHb в пределах 50–60%. Первыми от такой хуйни страдают мозг и сердце, как наиболее зависимые от кислорода, и при уровне содержания COHb в крови свыше 50%, шансов самостоятельно выкарабкаться уже нет, так как организм, в этот момент, как правило, не в состоянии проснуться самостоятельно. Хотя выражение «проснуться» — это не совсем корректно, так как это не сон, а потеря сознания и, чуть погодя, кома. И самое хреновое тут то, что организм не в состоянии быстро вывести COHb — период полувыведения обычным дыханием составляет 4–6 часов, а при дыхании чистым кислородом можно справиться за 1 час, но если посадить человека в барокамеру с чистым кислородом, то можно уложиться в 20–30 минут. Подытоживая: угарный газ — это полный пиздец, который нам совсем не друг. Поэтому, уважаемый читатель, если ты проживаешь в сельской местности, и в твоём доме нет центрального отопления, а вместо него печное, то следи за палевом в оба глаза — я знаю, что тебе это говорили много раз, с самого детства, но никто не сломается, если напомнить.
