Только вот вопрос совсем не говно, а суровая актуалочка, но без внятного ответа.

Орлы всполошились от потери своего, поэтому начали агрессивно клекотать. Наверное, я замочил местного заводилу и рубаху-парня, который всем нравился…

И это может быть совсем не прикол, если держать в голове мою гипотезу о разумной деятельности местных орлов.

Разум прямо-таки предполагает какую-то степень эмпатии по отношению к своим.

Например, мне вспоминаются рассказы Фазана о неандертальцах, альтернативном человечестве, вымершем десятки тысяч лет назад.

Неандертальцы были суровыми ребятами, даже слишком суровыми, с неразвитой социальной культурой, агрессивными, но… своих мертвецов они хоронили.

Хоронить своих усопших — это железобетонный индикатор наличия какой-то эмпатии.

Ну и вообще, животные тоже способны испытывать горечь утраты, поэтому может быть, что я тут иду и множу сущности сверх необходимого.

Но что-то мне подсказывает, что эти ёбаные орлы, не пройдёт и десятка лет, как начнут что-то мутить в области примитивной культуры, а может уже мутят, но мы этого не видим.

Интерфейс прокачал им «железо» — теперь они способны на какие-то сложные действия, поэтому можно ожидать, что это «железо», рано или поздно, будет задействовано не по профилю и породит что-то новое.

Люди ведь тоже не сразу такие, бац, придумали концепцию бога. Это ведь продукт десятков тысяч лет работы — они пытались как-то объяснить себе происходящий вокруг пиздец.

Почему ветер? Почему огонь? Что это за вспышки в небе? Куда делся всеми нами любимый Уук, после того, как умер в лапах тигра? Какого хрена так не прёт с охотой? Ну и так далее.

Согласно мнению Фазана, попытки объяснить привели к тому, что родилась концепция одухотворения стихий и явлений, а затем начали работать ассоциации, в которых мы, люди, традиционно очень сильны, ну и кто-то придумал, что за конкретное явление отвечает специально обученный дух.

А потом, в ходе исторического процесса, кто-то связал этих специально обученных духов с человеческими персонами, а дальше понеслась лихая — многобожие, один бог, а потом и отрицание богов…

Я думаю, что не доживу до тех «славных» времён, когда эти сраные орлы осмыслят концепцию бога, потому что у нас, человеков, на это ушли две сотни тысяч лет.

Наконец, добираюсь до последнего дома перед совдеповскими цехами.

Внутри дома всего один человеческий костяк прямо у входной двери, что аномально мало. Обычно люди склонны группироваться и умирать вместе…

«Особенно мы — нет бы расползтись по окрестностям и спокойно умереть», — подумал я. — «Хуй там плавал — кучкуемся, бросаем вызов и оказываем сопротивление природе».

Так, расстояние до цеха — около семидесяти метров. Это изи для моего гликогенового рывка, но запасов гликогена осталось ещё на четыре-пять рывков, а потом способности, считай, что нет.

Аккуратно выглядываю из окна и рассматриваю небо. Орлов не видно, но я чувствую, что они где-то рядом. Кручу башкой и вижу в небе минимум четверых.

Отличным обстоятельством является то, что они не получили никакую маскировку от ЭМ или ИК, потому что тогда бы было совсем кисло.

Это ещё раз подтверждает, что они не орудуют по ночам, потому что хозяева ночи очень легко обнаружат их, при этом оставшись невидимыми для своих жертв.

«Ну, была не была!» — решился я и применил рывок.

Пробегаю по заранее проложенному маршруту и оказываюсь в нескольких метрах от стальных врат цеха. Поржавевшие, блин, с облупившейся краской, но, тем не менее, выглядящие надёжно.

Кидаюсь к ним и слышу за спиной сигнальный клёкот — ещё одно подтверждение остроты орлиного зрения.

«Ёбаные мутанты!» — подумал я, дёргая за ручку двери во вратах.

Но она, конечно же, оказалась заперта, поэтому я поступил импульсивно, но, как мне кажется, единственно верно — я выстрелил в замок из РШ-12.

Крупнокалиберная пуля вынесла замок к чертям, после чего я тут же залетел внутрь цела и оказался под прицелом ДШК.

Всматриваюсь и вижу, что за пулемётом никто не стоит, ну и вокруг вообще нет людей. Тут только кости и гильзы.

Очередные последствия драмы, произошедшей очень давно.

Судя по положению некоторых обглоданных грызунами костяков, их приставили к стенке и застрелили выстрелами в затылок — таких нашлось девять.

Стена украшена пятнами из запёкшейся крови с засохшими фрагментами мозга. Зрелище неприятное…

Очевидно, что здесь произошла казнь, примерно в первые месяцы зоошизы, а возможно, что и в первые недели.

ДШК, кстати, стоит на пикапе Тойота Хайлюкс, но у пикапа открыт капот и двигатель находится в полуразобранном состоянии.

Патронов к пулемёту нигде не видно, поэтому это, в настоящий момент, обыкновенный кусок высоколегированной стали, пригодный в бою, разве что, в качестве очень тяжёлой дубинки.

«А жаль, блин…» — подумал я с досадой и сожалением. — «Сейчас бы я этих сук, нахуй…»

Прислушиваюсь к окружению, но не слышу никаких посторонних звуков в цеху. Значит, я тут один.

Прохожу к пикапу и осматриваю его салон. Внутри лежит офицерский планшет, но документы в нём на азербайджанском языке.

«Севду надо было брать с собой!» — подумал я. — «Блин, вот кто же знал⁈ Почему сюда отправили меня? Я что, спец по тюркским языкам⁈»

Лапша бы быстро разобралась в документации ещё в президентском дворце — я уверен, что там точно сохранились какие-нибудь бумаги, способные указать на какие-нибудь склады или войсковые части в окрестностях.

«Но, если я выживу, то это точно не последний рейд в Баку», — решил я. — «Я собрал охуительно ценную информацию: город абсолютно мёртв, лут тут не грабленный, КДшников и нормальных людей тут нет и быть не может, по причине пернатой смерти, блядь, а это значит, что местечко очень перспективное. Но я сюда больше ни ногой. Пусть с этим говном разбираются Щека, блядь, Лапша, а может и Проф собственной персоной!»

Я задумался о том, что было бы с Профом, сунься он сюда в одиночку.

Ну, полагаю, он бы сейчас лежал в орлином гнезде и его бы поклёвывали птенчики.

Или же, альфа-орёл бы поднял его на пару-тройку тысяч метров и уронил на камни. И уже после этого бы его остатки клевали птенчики.

В любом случае, Баку точно не для Профа и большинства наших КДшников.

Здесь условия хуёвые даже для меня, а я выживал в самых гнусных жопах, какие только можно придумать.

«Но почему ёбанные птицы?» — подумал я с негодованием. — «Я ненавижу их — почему в Баку именно они⁈»

С досады бью кулаком по двери пикапа и оставляю в ней вмятину.

«Нет, у меня же теперь всё хорошо», — подумал я. — «Пространства дохрена и больше — могу курсировать тут, как у себя дома, ожидая, пока эти суки сунутся ко мне. А если не сунутся, то просто почиллю тут до самой ночи».

Но беспокоит меня одна мыслишка…

А что делать с совами?

Я не удосужился найти себе даже СШ-68, поэтому если меня шарахнут когтями по башке, то это будет Ашот-ваншот.

Оглядываюсь по сторонам, в поисках чего-нибудь подходящего.

Надо разбираться, что тут делали эти субчики, устроившие самосуд и расстрел приговорённых.

Иду в западную часть цеха и обнаруживаю там палатку, которую кто-то разложил за плотно заставленными автомобильными деталями стеллажами.

Тут у этого выживальщика и газовая горелка с таганком, и рюкзак, сейчас сильно изорванный, ну и спальный мешок тоже здесь.

Ну и сам выживальщик, если я верно понял, лежит недалеко — в паре метров. Обычное дело, конечно…

… но мне не нравится его череп.

Поднимаю череп с бетонного пола, снимаю с пояса свой «Алтын» и сличаю повреждения. Глубокие борозды от трёх когтей, примерно близкие по ширине между бороздами, но разные по длине.

— Филины, ебать их в сраку! — пришёл я к выводу на основании проведённого анализа.

*Азербайджанская Республика, город Баку, Низаминский район, ПГТ Кешля, 19 декабря 2027 года*