Кусок моей щеки был отрезан и отброшен в раковину, а я замер.

Проходит несколько минут и не происходит ничего.

— Фа! — воскликнул я.

Форсдетокс переоценил степень отравления и сообщил, что осталось 8 минут 16 секунд работы.

— Фа-а-а!!! — воскликнул я ещё громче.

Но передо мной возник прайс на форсреген щеки — теперь нужно раскошелиться на 14 838 килокалорий…

— Фяфь… — произнёс я недовольно. — Фафно…

Онемение всё ещё действует, и я не знаю, как долго оно продлится. Главное, что оно не убивает меня.

Ложиться на диван я не рискую, хотя такое желание у меня есть, поэтому я выхожу из мезонина в производственный цех и осматриваю его на предмет ценностей.

Из ценностей тут только станки непонятного и понятного назначения, а также турель с длинноствольной пушкой. Похоже, что это орудие калибра, как минимум, 75 миллиметров — такие калибры характерны для патрульных катеров и корветов.

Боеприпасов к орудию, увы, не наблюдается, поэтому я начал обыск.

Ничего полезного не нашёл, но это потому, что я не шарю, что тут есть полезного — тот же Фазан смог бы оценить всё это и определить всё самое интересное. А я могу только со значением покивать, глядя на очередной станок…

Отмеренное время прошло и форсдетокс завершился.

— Да, сука!!! — воскликнул я торжествующе.

Форсреген ещё не закончился, поэтому я, чтобы не тратить неказённые килокалории, покладисто лёг на диван в мезонине и закрыл глаза.

Усталости больше нет, будто и не было её только что, но надо дождаться, пока восстановится щека, которую я отчекрыжил и она теперь очень сильно болит.

«Ёбаный Ёжик…» — подумал я с ненавистью. — «Чуть не убил меня…»

Но меня прямо очень заинтересовали его иглы. Может ли этот эффект быть схожим с тем особым мечом Профа? У него, вроде как, лезвие крошится на микропорошок, который вызывает закупорку сосудов и некроз, а тут, как я понимаю, порошковый нейротоксин…

«Надо собрать их все, очень аккуратно, чтобы накопить запас», — решил я. — «Если нейротоксин окажется устойчив к высоким температурам, а это вполне может быть, потому что хуй их проссышь, этих мутантов, то можно будет юзать порошок в боеприпасах».

Да и сами иглы можно приспособить в качестве оружия ближнего боя — обрезать до приемлемой длины, оборудовать рукоятью и вот тебе нож-ваншот.

У меня есть версия — эта херня парализует нервные окончания и тормозит работу интерфейса, который опирается на данные самого организма.

При хирургических операциях на КДшниках, при вкалывании обезболивающих всех типов, никакого замедления интерфейса не фиксировалось, иначе бы мы все об этом знали, поэтому тут либо очень сильный обезболивающий эффект, либо моя теория неверна и истина в чём-то другом.

В любом случае, теперь я рад, что у нас есть НИИ КД, в котором имеется специальное отделение, занимающееся токсинами и прочим. Не у меня по этому поводу голова будет болеть и я этому очень рад.

«А то ходили раньше, строили теории, думали, придумывали, сочиняли…» — подумал я, глядя в металлический потолок. — «Ах, вот в чём дело…»

Только сейчас я осмыслил, в чём была причина внезапности появления Ёжика — здание построено из железобетона и обшито жестью в несколько слоёв. Это, пожалуй, лучший экран для ЭМ-излучения.

Впредь буду гораздо более осторожен со всеми металлическим сооружениями, потому что появление Ёжика стало очень неприятным сюрпризом. А ещё я сильно недооценил его опасность. Как-то не ждёшь, блин, что иглы, изначально предназначенные для обороны ёжиков, могут стать оружием нападения.

«А ведь это, в каком-то смысле, очевидная мутация — ядовитые иглы…» — подумал я. — «Некоторые растения выработали что-то такое задолго до зоошизы, впрочем, как и некоторые животные».

Форсреген завершился, ограбив меня на бешеные килокалории, на которые я мог бы спокойно фунциклировать, сидя на жопе ровно, несколько дней, поэтому я поднялся с дивана и посмотрел на себя в зеркало.

Одежда в дерьмовом состоянии, но так было и до встречи с Ёжиком, а вот левая щека выглядит, как кожа младенца из рекламы подгузников — нежная и розоватая.

— Хаггис… — произнёс я, пощупав щеку. — М-да… Надеюсь, она успеет огрубеть и принять исходный цвет до того, как я вернусь в Волгоград. А то Щека и остальные обязательно будут угорать надо мной.

Покидаю мезонин и иду к туше безвременно почившего Ёжика, который уже, большей частью, вытек на асфальт.

Достаю из рюкзака высокопрочные перчатки, надеваю их и рассматриваю Ёжика.

— Как же тебя разобрать? — спросил я его.

Он, конечно же, не ответил, но это был риторический вопрос.

Вытаскиваю из рюкзака набор инструментов и начинаю выдирать иглы, по одной штуке за раз.

Судя по всему, он мог выстреливать только ограниченным набором игл, а остальные были постоянными. Это стало понятно, когда я смог сравнительно легко выдернуть несколько игл, которые находились в специальных полых гнёздах, а их извлечение вызвало испускание воздуха с пердящим звуком.

— Ага, пневматическое метание… — понял я.

Складываю иглы на покрывало из брезента и полиэтилена, чтобы потом можно было легко связать и положить в Урал-ВВ.

Работа эта долгая и хлопотная, потому что я очень не хочу порезаться и получить очередное отравление.

«Хорошо, что у меня броня», — подумал я. — «Не будь брони, я бы просто сдох после первого залпа».

Ёжик — это угроза уровня Змея, но гораздо менее опасная, благодаря моей экипировке. То есть, меня спасла снаряга, а так, в честном бою, я бы погиб сегодня и стал ежовым калом.

«А можно ли есть мясо Ёжика?» — задумался я. — «Это же только иглы у него ядовитые…»

Мясо ядовитых змей есть можно, насколько мне известно, потому что у них яд в специальных железах. Я не думаю, что Ёжик ядовит насквозь, поэтому надо проверить его мясо на ядовитость и сообразить себе ужин.

«Потратился сегодня сильно…» — с сожалением подумал я, продолжая выдёргивать иглы.

Думаю, это надолго, потому что у Ёжика просто дохуя игл…

«А сколько он может весить?» — задумался я. — «На глаз — килограммов 750–850. Может быть, может быть».

Глазомер меня редко подводит, поэтому, я думаю, реальная масса находится где-то в указанном интервале. Такую большую массу, по моему мнению, обуславливают эти металлизированные иглы, которые весят, в среднем, 21–23 грамма.

Меня посетила мысль, что можно сделать специальный костюм из ежовых игл, который может стать настоящей имбой против зверей — любая попытка наброситься закончится отравлением нейротоксином и неминуемой смертью.

«Блин, да я же гений!» — восхитился я своей идеей. — «Можно разработать костюм специально для новичков, чтобы раскачивать их побыстрее! Правда, звери могут сильно ломать их перед смертью, но это приемлемый риск».

Теперь мне понятно, как этот Ёжик стал местной имбой-нагибатором — ему даже орлы нихрена не сделают, потому что любая попытка нападения закончится отравлением. А потом Ёжик найдёт упавшую птицу и вдоволь накушается.

«Надеюсь, поблизости нет других ёжиков», — подумал я и опасливо огляделся по сторонам.

Снимаю перчатку и достаю из кармана телефон.

«Ежи — это выраженные одиночки. Для них характерен одиночный образ жизни, а с сородичами они встречаются только в период размножения. В остальное время они живут на своей размеченной территории, на которую не пускают никого. Детёныши живут с самкой только первые 1,5–2 месяца, а затем становятся полностью самостоятельными и покидают её», — прочитал я запись в бестиарии.

Значит, подмоги Ёжику было ждать неоткуда — никто не придёт.

Идут часы, иголки всё никак не заканчиваются, а на одеяле уже скопилась целая куча. Прекращаю выдёргивание и аккуратно связываю одеяло, после чего отношу его к своему бронегрузовику.

Вернувшись к ёжику, расстилаю новое одеяло и продолжаю сбор его самой ценной личной собственности.

«Может, вечерком, сделать себе самопальный нож?» — подумал я, выдёргивая очередную иглу. — «Они, вроде как, достаточно крепкие. Но лучше, наверное, проверить иглы на термостойкость и подумать над изготовлением сердечников для пуль».