Но даже самая монопольная монополия на ранке консервированных помидор и сушеных груш больших выгод (в том числе и в политическом плане) не дает, а вот с нефтепереработкой картину тут выглядит куда как более перспективной. Однако для того, чтобы нефтеперерабатывающие заводы стали серьезной частью экономики, очень многого не хватало ни в Персии, ни в России. Например, не хватало простых стальных труб для нефтепроводов (и будущих газопроводов тоже): пока что российская промышленность могла (да и то в ограниченных количествах) выпускать максимум семнадцатидюймовые трубы. Так как самый «широкий» прокатный стан в стране катал стальную ленту шириной «в два аршина», точнее, в сто сорок сантиметров. Если уж совсем сильно придираться, то делалась там лента шириной в шестьдесят дюймов, но для изготовления именно труб высокого давления нужно было кромку, в которой металл получался «низкого качества», обрезать…
А «на Западе», то есть в Британии и особенно в США, уже «отраслевым стандартом» считались трубы диаметром в двадцать пять дюймов. Так что первым делом Саша, вернувшись домой, собрал «своих» металлургов и поставил перед ними «новую задачу» — и узнал, что вообще-то в России ( на Ижорском заводе) могут катать лист и шириной в сажень (чуть больше двух метров), но там нагревательная печь не позволяет греть заготовки большой длины и поэтому максимальная длина катаного листа составляет всего три таких же сажени. И это для изготовления броневых корабельных листов вполне достаточно, но трубы из такого листа получаются… хреновенькими (слишком уж короткими), и проще новый завод выстроить чем на Ижорском заводе печи перестроить: в Питере для этого просто места на заводе нет. А новый завод — это все же штука очень не дешевая…
Ну а раз в любом случае придется новый трубопрокатный завод строить, то уж лучше сразу строить его «на перспективу», тем более что и Николай Егорович к решению задачи подключился. То есть господин Жуковский не стал, конечно, трубный завод изобретать, он просто подсчитал «оптимальный диаметр труб» для перекачки вязких жидкостей и газов' — и товарищи металлурги с совещания ушли в глубоких раздумьях. То есть в расчетах Николая Егоровича никто даже на секунду не усомнился, однако теперь им предстояло не просто «к известному стану новые нагреватели добавить», а разработать прокатный стан такой, каких вообще нигде еще не существовало. И они тихо радовались тому, что Саша все же их доводы принял и первым им нужно было изготовить и запустить в работу (в Кулебаках) стан, выдающий прокат шириной всего в два с половиной метра…
Зоя, с которой Саша «ценой информацией» поделился, что-то там у себя посчитала и за ужином у мужа спросила:
— У меня получилось, что теперь для работы завода к Кулебаках потребуется еще не меньше тридцати мегаватт электричества, но в плановом отделе вообще ничего не слышали о том, что где-то поблизости такую станцию строить будут. Ты откуда завод электричеством кормить собираешься?
— Я, радость моя, его вообще кормить ничем не собираюсь, для этого есть специальные люди… вроде тебя, которые все необходимое как раз должны просчитать и сказать, где, что и с какой скоростью нужно дополнительно выстроить.
— Хорошо, я тогда сама этими подсчетами и займусь… но уже сейчас могу сказать, что в России мы просто своими силами потребную электростанцию сделать не сможем.
— Значит, ее за границей купить придется.
— Не придется. То есть… Нам просто не у кого ее покупать. Немцы из AEG нам турбогенераторы паровые готовы продавать максимум по шестнадцать мегаватт, да и их с поставкой через два года после заказа: у них сейчас и прочих заказов больше, чем они удовлетворить способны: по немцам Госкомитет по планированию нам такие данные сообщил, а там, сам же говорил, люди исключительно знающие, врать не станут. Шведы готовы генераторы поставлять в шесть и в девять мегаватт — но только генераторы, без турбин, да и цены у них не генераторы безбожные. Французы — тут уже я не уверена, что они с таким заказом справятся, у них репутация сложилась такая, что даже французские компании стараются оборудование в Германии и в Бельгии заказывать. Прочие европейцы — тут и говорить смешно, там разве что австрийцы могут комплектное оборудование поставить — но у них самые мощные собственные агрегаты до четырех мегаватт.
— А американцы…
— Эти как раз могут поставить все, что мы оплатить готовы, но с ними уже потом проблемы возникнут: они же все в имперской системе делают, так что если даже мелочь какая-то сломается, запасные части ждать придется очень долго. А в Англии их не заказать… впрочем, англичане нам вообще ничего их энергетического оборудования продавать не станут.
— То есть выхода нет и завод трубный в Кулебаках или где-то еще строить пока нельзя?
— Надо же, сам догадался! Но на самом деле не все так плохо: завод трубный инженеры только проектировать будут не меньше года, а затем еще и оборудование для него года два делать — а за это время все же проблему с электричеством решить можно. Причем сразу двумя путями, и первый — это все же кучу денег потратить, но выстроить новую ЛЭП на двести киловольт от Ижевска до Нижнего, а оттуда и до Кулебак линию на сто десять провести. По нынешним возможностям это за два года выстроить можно, так что завод трубный без электричества не останется.
— На Урале и так избытка электричества нет.
— Днем — действительно нет, а вот ночами мегаватт сто избыточной мощности набирается. Так что если в довесок к этой ЛЭП поставит на Оке аккумулирующую ГЭС, которую предлагает господин Графтио, то как раз всю такую избыточную энергию мы запасем и трубный завод без электричества не останется. А туда генераторы как раз можно будет шведские поставить, для ГЭС они их вместе с турбинами нам продать готовы.
— Дороговато получается, боюсь, мы такое сейчас просто не потянем.
— Но все это в любом случае выстроить стоит — однако есть вариант поинтереснее, хотя тоже не самый дешевый.
— А у нас вообще что-то дешевое бывает?
— Бывает, вон, например, хлеб снова подешевел, и яйца в магазинах тоже. Но я сейчас о другом: за два года мы вполне успеем выстроить парочку новых заводов, которые будут и турбины изготавливать, и генераторы, и котлы… по парочке таких заводов. Насколько я помню, турбинный завод в Калуге компания выстроила вообще месяцев за девять…
— А поподробнее можно?
— Понятно, я завтра же начальнику нашего отдела скажу, что мой благоверный рекомендует заняться строительством новых энергетических заводов.
— А я не рекомендовал… потому что пока еще не знаю, насколько это будет выгодным и полезным для России.
— Зато я знаю, и уже тебе это один раз объяснила. Но сейчас надо Андрюше накормить и спать положить, так что если ты еще не понял, насколько это выгодно, я тебе завтра еще раз объясню. Ну а если ты опять не поймешь, то я могу тебе объяснять столько, сколько потребуется: времени у нас на это много. Но из-за того, что ты что-то там не понял, работа стоять не должна, так что тебе стоит жене пока просто поверить на слово и что нужно рекомендовать. Но так как я знаю, что ты жену сильно любишь и с ней спорить все же не будешь… — Зоя рассмеялась: — Да не волнуйся ты так, это не я одна придумала, а весь наш отдел предварительные планы разработал. А сейчас мы этот план уже всерьез обсчитывать начнем, и вроде получается, что мы и по финансам можем себе оба проекта позволить. Я, правда, не совсем поняла, откуда у нас возьмется столько электрических проводов, но об этом как раз другие люди думают, которые уже понимают.
С проводами действительно все было неочевидно: ведь провод для ЛЭП вовсе не из одного алюминия делается. Там внутри еще и стальной торс проходит, причем из высоколегированной оцинкованной проволоки, причем оцинковка ведется не чистым цинком, а сплавом из цинка и алюминия — и вот такую проволоку сделать не очень-то и просто. Алюминий теперь производился на трех достаточно больших заводах: в Запорожье (рядом с Волховской ГЭС), в Экибастузе (где теперь работала самая мощная в стране угольная электростанция) и в Александровске-на-Оби: там городская ГЖС уже четвертый год как была выведена на полную мощность. Но если в Запорожье (там завод электричество получал и со Свирских ГЭС, и с каскада на Вокше) электростанции почти круглый год работали на полной мощности, то в Александровске зимой заводу приходилось добавлять электричество и с городской ТЭЦ, и с ТЭЦ нескольких уже окрестных городов? Тамошняя ГЭС работала в довольно странном режиме. Ее и выстроили «не по-советски», как для себя отметил Валерий Кимович, хотя в таком виде она периодически выглядела даже «лучше советской». Но именно что «периодически»: полтора месяца в году мощность станции составляла даже чуть меньше гигаватта (и все двенадцать «больших» генераторов по семьдесят четыре мегаватта, а так же два по тридцать два и два по шесть мегаватт работали на полной мощности, но когда паводок заканчивался, на станции в работе оставалось лишь восемь «больших» и два «маленьких» агрегата, а оставшиеся просто останавливались: им уже «воды не хватало». И в паводок ГЭС обеспечивала электричеством и Александровский алюминиевый завод, и частично Экибастузский (где в это время турбогенераторы останавливались на планово-предупредительные ремонты), а в «обычное время» электричества с нее не хватало даже на один алюминиевый завод — и тут летом работу завода поддерживали электростанции уже с Иртышского каскада, а с осени и ТЭЦ подключались. Но все равно периодически получался избыток электричества, поэтому товарищ Кржижановский мечтал и эту (большую, но пока что «изолированную») электросеть подключить к Уральской сети. Но пока что только мечтал, а в его институте инженеры занимались разработкой линий электропередач с напряжением уже в четыреста пятьдесят киловольт: на меньшем потери энергии при передаче оказывались слишком уж большими.
