Что же до школ — то «большими» с подачи Оли стали называть школьные здания, в которых при односменной работе должны были учиться не менее пятисот учеников. Впрочем, само название объяснялось не размерами здания, а тем, что на участке, отведенном для постройки школы — но не ближе двух сотен метров к собственно школе — ставилась и «мини-ТЭЦ», и в обязательном порядке отдельная насосная станция канализации, а если в городе еще не имелось водопровода, то и собственная станция очистки воды: наличие таких «удобств» в школе Саша считал безусловно необходимым делом. А в результате под «большую» школу нужно было и земельный участок отводить размером не менее трех гектаров — а для нынешних городов это был на самом деле участок очень большой. А так как при выполнении всех указанных условий большая часть участка оставалась свободной, то на незастроенной территории обустраивался небольшой школьный стадион и — чаще всего — высаживался садик какой-то.

Все эти «дополнительные удобства» влетали в изрядную копеечку — но копеечек на это у министерства просвещения уже хватало, да и многие объекты в школах рабочие самостоятельно строили в свободное время и бесплатно. Те же стадионы обустраивали (и тут от властей только обеспечение стройматериалами требовалось) и садики тоже разбивали. Потому что люди понимали, что это для их же детей делается, и старались именно своим детям все обустроить лучшим образом.

Впрочем, старались не только рабочие, и старались не только своим детям все обустроить. В министерстве, а точнее в «Институте школьной гигиены» разработали «облегченную» (а по факту — сильно удешевленную) школьную парту, в которой из дуба делалась только крышка, а большая часть деревянных деталей теперь делалась из дешевой березы и не очень дорогого бука — и вот для производства таких парт сразу несколько совершенно частных промышленников запустили свои заводы. И запустили они их не выгода ради, а исключительно для «быстрого повышения уровня грамотности в стране». То есть все же определенную выгоду они от этих заводов получали, но выгоду больше «моральную»: все же цена закупки парты казной была установлена очень невысокая. Однако эти промышленники теперь учитывали и «общественное мнение» — а «положительный образ» помогал им проще решать и некоторые проблемы с другими своими предприятиями. Хотя… Тот же Сергей Александрович выстроил и запусти в селе Пушкино (располагавшееся рядом с Ярославской железной дорогой) небольшую фабрику по изготовлению школьных парт и другой мебели для школ исключительно из «благотворительности». Впрочем, как Андрей «по секрету» сказал Саше, еще одной причины строительства этой фабрики стало то, что его репутация в правительстве стала изрядно страдать: все же большинство членов правительства знало, что в производстве электроэнергии Великий Князь вообще не разбирается…

Но самой серьезной проблемой при подготовке открытия всех этих школ оказалась острая нехватка учебников. И это при том, что и сами учебники были подготовлены специалистами-педагогами, и типографий в стране более чем хватало, да и с бумагой особых проблем не было. Но, к удивлении. Саши, выяснилось, что подавляющее число типографий учебники напечатать-то могли, а вот изготовить из напечатанного книги — уже нет. Валерий Кимович ведь и раньше вроде как знал, что в России очень много книг печаталось (и продавалось) без переплетов, часто просто отдельными тетрадями, и переплетными работами занимались уже сами читатели — ну, если у них желание такое появлялось. А теперь Саша узнал, что в таком виде почти восемьдесят процентов печатной продукции издавалось — потому, что сейчас переплетные работы были исключительно ручными и книга в переплете выходила четь ли не втрое дороже, чем в виде пачки «тетрадок».

И самым неприятным в этом «открытии» для Саши стало то, что проблему решить было невозможно даже вливанием в печатное дело огромного количества денег. Просто потому, что в России некоторые нужные для переплетных работ материалы вообще не производились, да и те, что делались, делались в крайне малых количествах и быстро нарастить их выпуск оказалось технически невозможным делом. И даже купить все отсутствующее за границей не получалось: иностранцы тоже «в запас» эти материалы не выпускали и их фабрики все производили ровно столько, сколько местные типографии и потребляли. Казалось бы, что может быть проще каптала (это та лента с чаще всего цветным «бортиком», которой корешки книг укреплялись) — но оказывается, каптальная лента в России вообще не производилась. Поэтому в типографии Сытина, например, для книг с переплетом (дорогих) каптал делался нитяной, непосредственно на уже собранном блоке книги, а в издательстве Маркса использовался покупной иностранный — но там контракты на поставку этой ленты на несколько лет вперед расписаны были и увеличить закупки не получилось. Да что там каптал — а стране простой прочной марли, необходимой для сшивания книжных тетрадей практически не было! И Саша у грустной усмешкой вспоминал троки из изданного несколько лет назад в какой-то московской типографии «Пособия по изготовлению книжных переплетов дома», где вместо такой марли предлагалось «взять кусок обыкновенного холста и аккуратно выдернуть по две нити из каждых трех и вдоль, и поперек заготовки для корешка». Ну да, таким образом переплести несколько миллионов книг — дело вообще плевое…

Впрочем, с нужной прочной марлей проблему удалось решить довольно просто: несколько небольших фабрик, которые раньше делали марлю «медицинскую», их хлопчатобумажных ниток, перевели на производство такой же, но используя нитки льняные или конопляные (что все же было не лучшим решением из-за нехватки в стране марли вообще), но вот все прочие проблемы решить не получилось. Не хватало коленкора для изготовления хотя бы корешков для обложек, и с переплетным картоном дела обстояли отвратительно — так что большую часть учебников в школы так и отправили «в разобранном виде». Но хоть так удалось все запланированные школы первого сентября открыть, хотя все это влетело в очень большую копеечку госбюджету. Даже на зарплату учителям теперь нужно было денег тратить более чем вдвое больше, чем в прошедшем году, а уж все прочие расходы выглядели и вовсе страшно.

Зоя подсчитала — и пришла к простому выводу: больше половины новых учеников в школы пошли лишь потому, что детям выдавалась бесплатно школьная форма, а еще в школах детей до четвертого класса кормили бесплатно. Кормежка была просто и все же недорогой: в день на одного школьника на продукты тратилось чуть более гривенника — но все равно суммы получались заметными. К тому же работники из Института школьной гигиены начали разрабатывать «сбалансированное школьное меню» и питание к следующему году по их предварительным оценкам должно было почти вдвое подорожать но пока оставалось такое, какое изначально было составлено, и не из-за цены завтраков и обедов, а просто потому, что запаса предлагаемых «гигиенистами» продуктов в стране не было. И даже посуды столовой в достатке не было — однако эту проблемы решали самым примитивным способом, разделяя время кормежки в разных классах и наняв в каждую школу посудомоек. Вообще-то посудомойки в школьных буфетах и по начальному штатному расписанию полагались, просто для того, чтобы успеть всю посуду перемыть, пришлось во многих школах и вторую нанимать — а это все же приличные дополнительные расходы на зарплату — и Саша, в проблеме узнав, попросил инженеров заняться разработкой посудомоечной машины. Такие уже в Америке производились — но американские стоили довольно дорого, а Саша попросил разработать такую, «которая в школе окупится не более чем за год». То есть вместо американских трех с половиной сотен долларов «своя» машина должна будет стоить не более сотни рублей — и взявшиеся за решение задачи инженеры были уверены, что цели они достигнут… не позже, чем через год. Но это Саша еще до открытия школы успел сделать, а теперь просто порадовался тому, что новая тульская школа оказалась переполненной: и работать она должна была в две смены, и в каждом классе насчитывалось не по тридцать шесть учеников, а по сорок два (больше просто в класс не помещалось).