Но персы тут серьезно выиграли вовсе не потому, что им удалось кое-что потопить, а потому, что британский флот почти полностью истратил боеприпасы ко всем своим зениткам. Валерий Кимович в прошлом неоднократно слышал, что Черчилль проиграл все возглавляемые им битвы — и теперь Первый лорд Адмиралтейства соей славы не посрамил. Судя по всему, он даже подумать не мог, что флот может просто истратить все захваченные боеприпасы…

Впрочем, боеприпасы у англичан еще не закончились, и второй день авианалетов привел к потере персами еще почти полусотни самолетов. Но вот уже вечером второго дня им действительно стало нечем отстреливаться — в к работе приступи сорок восемь «Шмелей», несущих уже по полторы тонны бомб. И сбрасывающих эти бомбы британцам на головы вообще не встречая ни малейшего противодействия…

Конечно, флотоводцы все же сообразили, что «что-то пошло не так» и уже утром третьего дня весь флот (остатки флота) рванул обратно — но полевые аэродромы с запасами бомб у персов вдоль всего берега Залива были понастроены, так что бегство даже не повлияло на частоту и интенсивность налетов. А когда первые корабли (решившие бросить транспорты на произвол судьбы) приблизились к Ормузскому проливу, их экипажи узнали, что на берегах стояли не только старые восьмидюймовки. А семнадцатисантиметровые германские пушки, управляемые немецкими же артиллеристами (и две пушки уже двадцативосьмисантиметровые) объяснили англичанам, где плавать категорически нельзя. И в результате в Оманский залив сумели выйти из Персидского только десяток миноносцев и один легкий крейсер…

Плевок в рожу Британии получился знатный, и главным последствием проигрыша в этой очень короткой войне стало то, что в колониях очень много людей задумалось, а так ли им хочется в роли колоний Британии оставаться. И первой всерьез об этом задумалась Австралия — после чего поток золота их Западной Австралии потек уже не полностью в далекую Британию, а в основном в США. И в Россию: Роберт Торнтон очень наглядно продемонстрировал соплеменникам, что русская карьерная техника позволяет гораздо дешевле добывать всякие очень полезные ископаемые и получать от продажи их за границу гораздо больше прибыли. Он успел в «родном» Квинсленде прибрести довольно много земли (в нужных местах) и теперь его компания добывала почти восемьдесят процентов австралийского угля, пользующего огромным спросом в Азии. А два его племянника, приехавших к дяде откуда-то из США, приобрели несколько неплохих участков в Австралии уже Западной и там занялись добычей железной руды. Ну и местные золтопромышленники решили «не отставать» — а ведь именно Западная Австралия теперь была второй по объемам добычи золота «державой» во всем мире. И теперь все богатства пятого континента британцы могли получать на общих со всеми остальными странами условиях. А воевать с Австралией чтобы восстановить статус-кво, у них возможности уже не было: сейчас в бывшей колонии с населением даже чуть меньше пяти миллионов человек только в «военном резерве» насчитывалось более четырехсот тысяч очень неплохо вооруженных мужчин…

Вернувшись в июле домой, Саша снова занялся вопросами школьного образования. То есть собственно вопросами образования занимались люди из министерства просвещения, а он — вполне удовлетворенный тем, что в целом министерство приняло предложенные им учебные программы — решил всерьез заняться «воспитанием подрастающего поколения». Собственно, именно для такой работы он и настоял о создании пионерской организации, хотя запихивать через нее людям в головы идей коммунистических у него желания и не было: Валерий Кимовыич идеи именно коммунизма воспринимал как насмешку над здравым смыслом. А вот распространять идеологию социализма он считал делом крайне важным — но пока что для этого вообще не существовало хоть сколь-нибудь годной «№базы», поэтому Саша решил, что на данном этапе и Закон божий в школах будет вполне подходящей заменой. То есть подходящей, если тут использовать опыт Кубы: все же там социалистическое воспитание молодежи не было направлено против церкви (что в стране насквозь католической было и в принципе невозможно). Но там, на Кубе, под руководством Кастро все же некоторого компромисса между церковью и «социалистическим патриотизмом» сумели найти — ну а то, что экономике это не помогло, объяснялось главным образом тем, что менталитет народа на Кубе не способствовал усердной работе, главным образом из-за особенностей климата. А в России с ее суровыми погодными условиями все же трудолюбие считалось качеством позитивным — и если на этом правильно сыграть…

Конечно, для успеха этого безнадежного дела нужно было и с работниками церкви изрядно поработать — однако пока Саша это решил отложить до более подходящих времен, а пока сконцентрировался на подготовке «пионерских вожаков». И для этого собрал в выстроенном недалеко от Богородицка детском летнем лагере около пятисот молодых парней и девчонок, которых было решено сделать первыми пионервожатыми. И там он каждый день читал ребятам лекции, проводил другие «массовые занятия», а тем временем готовил и «печатные руководства» для будущих вожатых. Сидел, вспоминал свое собственное пионерское детство, фильмы, которые ему о пионерах посмотреть когда-то удалось, отдельно придумывал, что из нынешней действительности может быть детям интересно делать именно в коллективах единомышленников, со слушателями «летней школы вожатых» свои идеи обсуждал и с интересом выслушивал их предложения, которые тоже коллективно обсуждались. А затем готовые (и уже согласованные «с коллективом») рекомендации оформлял в виде брошюр, которые немедленно печатались в Богородицкеой типографии и раздавались всем слушателям «школы». А еще он (на этот раз полностью самостоятельно) подготовил небольшую брошюрку, выпущенную под названием «Учебник государственной экономики для пионеров»: Валерий Кимович был убежден, что любой рабочий или колхозник должен понимать, для чего он, собственно, работу свою делает. То есть понятно, что для удовлетворения собственных потребностей — но вот как его личная работа будет эти потребности удовлетворять с точки зрения всего государства, он там по возможности простым языком и расписал.

И результат издания этой брошюры он увидел уже во второй половине августа: семнадцатого числа вечером ему позвонил Вячеслав Константинович:

— Александр Алексеевич, вам не составит большого труда навестить меня в самые ближайшие дни? Мне было бы крайне желательно обсудить с вами некоторые вопросы, но делать это по телефону мне бы не хотелось: возраст мешает мне трубку долго у возле уха держать, да и слышать я стал хуже, чем прежде…

А во вторник, когда Саша зашел к нему в кабинет, он первым делом поинтересовался:

— Александр Алексеевич, мне, да и не одному сне, было бы крайне интересно узнать, для чего вы брошюрку по государственному управлению для пионеров написали? Честно говоря, мне многое из написанного…

— Написал я ее действительно для пионеров, потому как думаю, что они эти знания и до родителей своих донести. А то, что там написано, я очень подробно в свое время с Александром Александровичем обсуждал, не в столь упрошенной форме, конечно, но основные идеи у него получили полное одобрение. Потому как император и сам думал, что человек работающий должен понимать не только что он делает, но и зачем он это делает. И, главное, в каких условиях он это делает — а если рабочий написанное тут поймет, то вряд ли он начнет бунтовать против заводского или фабричного руководства, поскольку сам сообразит, что руководство и без того дает ему максимум возможного.

— Вот в последнем у меня уверенности нет, то есть если о максимуме возможного говорить, а я хотел сказать, что многое из написанного мне понравилось. И Владимиру Николаевичу понравилось, он даже заметил, что теперь-то он совсем разобрался с тем, как вы столь ловко расширяли компанию господина Розанова. Однако беспокойство мое другим вызвано: в брошюрке своей вы столь рьяно иных промышленников клеймите…