— Вам, конечно, все детали лучше Иван Иванович Янжул объяснит, но он все же болен и сам к вам не приедет, а к нему вы вряд ли вскорости в Москву поедете: работы у вас и без этого столько, что времени на нее не хватает. Так что я попробую основы изложить, а они-то как раз просты и понятны. Как я вам уже неоднократно расписывал, себестоимость любого товара складывается из затрат на приобретение необходимого сырья и размера выплачиваемой заработной платы работникам, товар производящим. А так же из затрат, которые необходимо государству понести, чтобы обеспечить защиту производства от внешних посягательств — то есть на армию и полицию, затрат, обеспечивающих жизнь работников — то есть на жилье и медицину, затрат на воспроизводство рабочей силы — то есть на воспитание и обучение детей работников. Сюда же и затраты на культурное развитие страны должно включить — и вот если все вместе подсчитать, то выходит, что в конечном итоге себестоимость любого товара определяется суммой зарплат и иных выплат всем людям, принимающим участие в работе, для производства товара необходимой, начиная, скажем, от выкапывания руд из земли и заканчивая продажей этого товара потребителю.
— Вы мне ничего особо нового и не сказали.
— Ну да, но это было лишь предисловием. А теперь в развитие рассматриваемых тезисов посмотрим, на что эти выплаты люди тратят. И если все очень детально подсчитать, то окажется, что люди полученные деньги в конечном итоге тратят в основном на еду. Частью прямо на нее тратят, частью опосредованно — вы же ту же мебель или одежду не едите, однако те, кто ее производит, сами еду потребляют. И в конечном итоге, за три, максимум за четыре оборота все наличные деньги, то есть выплаты, произведенные казначейскими билетами, именно на еду и тратятся.
— Ну, допустим, вы правы, я сейчас ваши расчеты проверить ни времени, ни желания не имею, но вы обычно все очень подробно учитываете. Но что из ваших расчетов следует?
— А следует простая вещь: если продукты сделать, скажем. вдвое дешевле, то расходы на любую продукцию сразу же сократятся раза в полтора, все же об итерациях тут тоже забывать не стоит. Однако для того, чтобы сделать продукты дешевле, у государства есть два варианта действия, и первый — сократить выплаты мужикам.
— Но мужики при этом просто работать перестанут!
— Вот именно. Но есть и второй вариант: мужикам просто доплачивать из казны за то, что они работу не прекратят. Так доплачивать, чтобы у них заработки были не меньше, чем у рабочих на заводах — но при этом цены на продукты все же уменьшить. При дешевых продуктах можно рабочему зарплату не поднимать, рабочий и без того будет жить сытнее и лучше, будет больше производить иной продукции, в том числе и тракторов, прочих сельскохозяйственных машин. Которые, будучи более дешевыми, помогут в сельском хозяйстве больше продуктов и иных очень нужных стране вещей выращивать…
— То есть, учитывая, что мужиков куда как больше, чем рабочих, вы желаете…
— А я не закончил. А теперь, что называется, следите за руками: мужик в колхозе с трактором, ну еще с сеялкой, косилкой, прочими машинами, может прокормить десяток рабочих. Уже может, а семья этого мужика, держа пару коров и полсотни кур, и работая на своем огороде, может прокормить уже десяток семей рабочих. И уже сейчас нынешние колхозы в состоянии прокормить все наши города. То есть России просто не нужны будут все нынешние мужики, вполне хватит и четверти от нынешнего их числа. Но эта четверть уже прокормит всю страну — а мужиков высвободившихся, в деревне уже не нужных, мы постепенно сделаем рабочими на заводах и фабриках. У нас сейчас, даже если в Пруссией считать, рабочих-то чуть менее полутора миллионов, а через пять-десять лет Россия сможет на работу поставить уже миллионов десять человек. На работу на новых заводах и фабриках, то есть попросту раз в пять-семь увеличить производство любой промышленной продукции.
— Я даже готов вам поверить…
— Отлично, но все же дослушайте. Для этого Державе все же надо, чтобы мужик в колхозе оставался и там трудился упорно, а значит, ему самого обеспечивать различной продукцией нужно так, чтобы он в город не убегал. Поэтому, хотя он и работает всерьез куда как меньше шести месяцев в году, платить ему нужно много. А цены на продукты все равно держать дешевыми, чтобы те, кто в деревне не пригодился, все же в город на работу шли без боязни остаться голодными, сирыми и убогими. То есть мужикам в колхозах нужно платить много, а цены не продукты держать низкими, даже ниже, чем государство мужикам за урожаи платить будет. Это чтобы мужик с излишком своей продукции не на рынок шел, а государству ее продавал. То есть если производство продукции сельского хозяйства из казны дотировать, то уже через пять лет — при верных, тщательно все же ценах рассчитанных, промышленность расцветет. Это как раз и называется «планово-убыточная продукция»: если рассматривать производство само по себе, то от него сплошной убыток, а если все хозяйство государства в целом посмотреть, то от такой убыточности стране сплошная выгода получается. Ведь избыток промышленной продукции можно будет и за границу продавать, на вырученные деньги приобретая то, что у нас в России произвести или слишком дорого, или долго, или вообще невозможно. Те же бананы-то у нас не растут!
— Ну да, конечно. Как же России без бананов-то прожить!
— Без бананов, конечно, Россия проживет, а вот без чая, без кофе, без перца горошком… без меди, без цинка, без флюорита…
— Вот умеете же вы, Александр Алексеевич, все так доступно растолковать! Но вы правы и в том, что все это подсчитать нужно очень тщательно.
— А я вас когда еще предупреждал: я могу только советы давать, а вот воплощать рекомендованное, да и решать, следует ли советам моим вообще следовать, должны люди знающие, образование нужное получившие. Но у вас-то специалисты, подсчитать все способные, наверняка на примете имеются. А если нет, то, думаю, смогу парочку порекомендовать. В планово-экономическом департаменте к Андрея… у господина Розанова такие кудесники работают, по из расчетам можно верность арифмометров проверять…
Этот разговор с Коковцовым состоялся еще осенью, а весной государством были введены «новые закупочные цены» на зерно и еще некоторую продукцию сельского хозяйства. А на колхозные поля вышло на пятьдесят пять тысяч тракторов больше, чем в прошлом году — так что планы посевной удалось выполнить почти полностью. И потому, что все же «дополнительные семьдесят пять тысяч» заводы произвести не смогли, несмотря на все усилия, прилагаемые и рабочими, и инженерами, даже с учетом изготовленных во Владимире шести с половиной тысяч маленьких тракторишек — но Саша заранее знал, что поставленное им задание выполнить практически нереально. Ведь чтобы столько сделать за полгода, годовое производство должно было превышать полтораста тысяч машин, а реально все существующие заводы больше ста десяти тысяч построить были не в состоянии. Даже с учетом того, что очень много комплектующих пришлось закупать в той же Германии и в Швеции, так как свои заводы просто не справлялись. И из0за недостатка рабочих не справлялись, и из-за отсутствия требуемых станков. А еще из-за того, что военное министерство все же решило продолжить производство танков в Подлипках, хотя Саша и пытался воякам объяснить, что такие танки в случае новой войны много пользы уже не принесут: и в Германии, и в Британии серьезно озаботились как производством противотанковой артиллерии, так и собственными танками. Правда, то что в этих странах сейчас в этом направлении делалось, у Саши вызывало лишь снисходительную улыбку: немцы почему-то решили строить что-то вроде «сухопутных дредноутов», а англичане упор сделали на создании машин «маленьких, но быстрых». Однако все это было лишь началом гонки вооружений, и у него не было ни малейших сомнений, что довольно скоро и те, и другие додумаются до чего-то более приемлемого.
А вот итальянцы — снова «впереди планеты всей» (то есть впереди западной военной мысли) начали как раз массовое производство того, что позже назовут танкетками: маленьких легко бронированных машин, вооруженных крупнокалиберными пулеметами. Причем танкетки эти они сразу стали делать в двух вариантах, и во втором такие пулеметы или даже небольшие пушки предназначались для стрельбы по самолетам. Но, по счастью, у Италии средств на массовую милитаризацию просто не было, и свои машины они выпускали очень понемногу.
