— Асель?! Обед принесла? Спасибо! — хрипло поблагодарил Тимер, щурясь от яркого света.

Асель кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще. Она невольно засмотрелась на его сильные руки , на капли пота, стекающие по смуглому лицу, на упрямую чёрную прядь волос, выбившуюся из-под кожаного ремешка.

— Да, еду принесла. У тебя ожоги?! Помощь нужна? — спросила девушка, заметив воспалённую кожу на предплечье.

— Заживут, — беспечно махнул Тимер. — Не впервой!

Тимер погрузил прут в бочку с водой. Вода вскипела, зашипела, окутав его клубами пара. Тимер вытер руки о грубый фартук и взял корзину с едой из рук Асель. Их пальцы на миг соприкоснулись... Этот мимолётный контакт словно прожёг невидимую границу между ними. Время как будто замерло, звон молотов стих, остался лишь громкий, стук двух сердец.

— Спасибо, —засмущался Тимер, ощутив неловкость, и позвал отца с братом на обед.

Асель невольно улыбнулась, заметив, как он смущённо отвёл свой взгляд. Это был тот самый миг, когда между двумя молодыми людьми  зарождалось новое, трепетное чувство первой любви...

А вечером Асель принесла мазь от ожогов, выпрошенную у травницы.

— Ты всегда такая заботливая? — тихо спросил он, наблюдая за её действиями .

— Только с теми, кто это заслуживает, — ответила она, едва слышно.

С тех пор Асель стала чаще приходить  к кузнице. Тимер, в свою очередь,  находил время, чтобы выйти к ней, перемолвить словом, поделиться улыбкой.

Однажды парень смастерил для Асель подвеску в виде сердца.

В один из тёплых  летних вечеров, когда девушка принесла им обед, он, волнуясь, протянул ей свой подарок.

— Я не знаю, понравится ли тебе... Просто подумал, что тебе подойдёт, —пробормотал Тимер,  пряча взгляд. Асель бережно взяла подарок, и её глаза засияли.

— Она прекрасна, — прошептала Асель, любуясь сердечком.

И тогда Тимер решился признаться в своих чувствах к Асель. Собрав всю свою смелость, парень шагнул ближе.

— Асель, — произнёс он, сжимая её руки  в своих, — я больше не могу скрывать от тебя. Я люблю тебя, Асель...

Асель замерла, чувствуя, как сердце забилось чаще. Она медленно  подняла взгляд и заглянула ему в глаза — в них читалась искренность, робкая надежда и нежность.

— Тимер, я тоже люблю тебя , — тихо прошептала девушка и на ее губах расцвела счастливая улыбка.

Тимер на мгновение замер, словно  не веря своим ушам. Затем медленно поднял руку и  нежно коснулся её щеки. Он наклонился ближе и время словно остановилось. Их первый поцелуй был робким, почти невесомым — как прикосновение крыльев бабочки. Тимер едва коснулся её губ...

Вот в этот момент влюблённых неожиданно застала служанка Бенги-хатун. Громким, изумлённым возгласом она привлекла к себе внимание пары. Не теряя ни секунды, женщина грузно затопала ногами, направляясь к юрте Бенги-хатун.

Было ясно: она намеревалась немедленно донести увиденное до хозяйки.

— Ох, что теперь будет? Бежать нам надо! — в отчаянии воскликнула Асель.

И тут же судорожно схватилась за шею. Магический обруч  моментально  отреагировал  на слова девушки. Холодный металл нагрелся и впился в кожу, а по телу прокатилась волна невыносимой боли. Колени подкосились и Асель беззвучно рухнула на пол, потеряв сознание.

— Асель! Что с тобой?! — воскликнул Тимер, пытаясь привести в чувство девушку.

Дрожащими руками парень приподнял голову девушки. Лицо Асель было смертельно бледым, дыхание едва угадывалось.

Прибежавшие нукеры Бенги-хатун решительно отодвинули в сторону парня,  подняли Асель и отнесли в юрту травницы. Травница, не теряя времени даром, принялась за лечение. Сначала аккуратно обтёрла тело девушки льняной тряпкой, смоченной в прохладной воде. Потом приготовила настой из лекарственных трав. И стала по капле вливать целебный напиток в рот Асель. Прошло не менее получаса, прежде чем ресницы девушки затрепетали, а дыхание стало ровным и глубоким. Асель медленно приоткрыла глаза. Взгляд её сначала был растерянным, словно она не могла понять, где находится и что с ней произошло.

Травница склонилась над ней, мягко улыбнулась и произнесла:

— Вот  и хорошо. Ты очнулась.

Асель хотела что-то сказать, но голос её не слушался, губы лишь беззвучно шевельнулись.

Травница поднесла к её губам чашку с остатками настоя:

— Выпей до дна. Теперь тебе нужно отдохнуть.

Асель послушно сделала несколько глотков. Тёплое питьё мягко разлилось по телу, принося ощущение покоя. И девушка погрузилась в целительный сон.

Травница поправила тонкое одеяло, проверила пульс и тихо вышла из юрты.

Быстрыми шагами травница отправилась в сторону юрты Бенги-хатун. Надо было доложить хозяйке о состоянии Асель.

*****

Асель открыла глаза, чувствуя приглушённую тяжесть в теле.  Полумрак юрты пронизывали тонкие лучи утреннего света, пробиваясь через дыры в войлоке. Воздух был насыщен терпким ароматом сушёных трав — они висели на перекладинах, тихо шелестя на сквозняке. Она медленно приподнялась на локте, прислушиваясь к своему состоянию. Немного болело горло и чувствовалась тяжесть в ногах.

На низком столике дымился травяной отвар — видимо, травница приготовила её для Асель. Самой травницы в юрте не было. Асель осторожно села, потянулась к чашке  и сделала несколько глотков вкусно пахнущего напитка. Тёплая жидкость принесла облегчение.

В этот момент полог юрты резко откинулся в сторону. В проёме возникла фигура служанки Бенги-хатун.

— Бенги-хатун ждёт тебя немедленно. Собирайся, — пропищала служанка, нервно теребя край рукава.

Асель невольно вздрогнула. Не говоря ни слова, она встала с постели, и поспешила за служанкой. Она понимала, что её вызывают из-за вчерашнего происшествия.

*****

Бенги-хатун восседала на шёлковых подушках, лицо её было мрачным, а глаза сверкали яростью.

— Что у тебя было с кузнецом? — гневно спросила Бенги-хатун, нахмурив брови так, что между ними пролегла глубокая морщина.

Асель подняла взгляд, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Ничего не было. Обедом покормила только, — она выпрямилась, глядя прямо в глаза хозяйке.

Звонкий звук пощёчины раздался в юрте. Щека пылала, но Асель не опустила взгляда.

— Негодница! Я тебя готовлю младшей женой моего сына! А ты с молодым кузнецом целуешься! Запрещаю даже подходить к кузнице! — приказала Бенги-хатун.

— С этого дня ты не сделаешь и шага без моего дозволения!

Асель сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Она знала : угрозы Бенги-хатун — не пустые слова!

*****

В тот же вечер молодого кузнеца наказали плетью. Крики, полные боли, разносились по всему стойбищу. Асель тоже привели посмотреть на наказание. На краю стойбища толпился народ. Люди стояли молча, опустив глаза, лишь  изредка перешептываясь. В середине круга слышались резкие звуки плети и крики жертвы.

— Смотри, как из-за тебя страдают другие! И запомни на будущее — ты полностью принадлежишь Догу-бею! Ты — имущество бея! — прошипела Бенги-хатун, любуясь страданиями молодого раба.

Её глаза блестели холодным светом, а губы скривились в торжествующей усмешке.

Избитый, связанный по рукам, потерявший сознание Тимер висел между двумя вкопанными в землю брёвнами. Мухи, учуявшие запах крови, уже облепили его и густым роем ползали по его спине. От рубашки остались одни ошмётки, сквозь которые проступали кровоточащие раны. Воздух пропитался тяжёлым запахом пота и крови, от которого к горлу подкатывала тошнота.

Асель беззвучно давилась слезами, сдерживаемая двумя охранниками.

— Развязать его и увести к себе в юрту! — Отец с младшим братом, гремя колодками, развязали Тимера и потащили к себе. Асель только и успела перехватить взгляд кузнеца, преисполненный лютой ненавистью, брошенный в сторону Бенги-хатун.

— А ты будешь сидеть в юрте, пока Догу-бей не приедет, — сказала она Асель.