Постепенно она привыкала к новому положению.

Служанка вбежала в баню, где рожала Гюнеш. Тёплый влажный воздух бани был пропитан запахом степных трав.

Вокруг роженицы суетилась повитуха — пожилая женщина с уверенными движениями, знающая своё дело. Время от времени она поглаживала вздрагивающие плечи Гюнеш и шептала ей на ухо успокаивающие слова.

В это время из-за приоткрытой двери появилось лицо Аскара. Лицо его, обычно властное и невозмутимое, было искажено тревогой за жену. Повитуха резко обернулась на звук. Не говоря ни слова, она решительно шагнула к двери, и буквально вытолкнула будущего отца за дверь.

— Своё дело вы уже сделали, господин Аскар! Теперь нам не мешайте, молитесь, чтобы роды прошли легко! — приказала грозная повитуха.

Аскар замер на минуту, но спорить с той, от кого сейчас зависели жизнь жены и нерожденного ещё ребёнка, не решился.

— Гюнеш, береги силы, отдыхай между схватками, родишь ты только к утру , — тут же обратилась она к страдающей Гюнеш.

Испугавшись увиденного, старый воин ничего не придумал, как спуститься в погреб. Там он вытащил из погреба бочонок медовухи и велел позвать своих слуг, которые как раз завершали свою работу на пасеке. Спрятавшись от пчёл в столовой, а все знают, что пчёлы не терпят запах спиртного, мужчины открыли бочку медовухи и начали снимать напряжение самым лучшим способом, придуманным в мире — пьянством.

Девочка родилась рано утром, когда первые лучи солнца коснулись окоема, а воздух ещё хранил ночную свежесть.

Крепкая, здоровая, рыжая, вся в отца. Её пронзительный крик разбудил заснувших за столом мужчин.

— Гюнеш, ты родила здоровую, красивую девочку , — похвалила повитуха молодую мать, осторожно укладывая младенца на грудь измученной женщины. — Глянь, какие волосики рыженькие — вся в отца.

— Надеюсь, мой муж не расстроится , что родилась девочка, — вздохнула немного расстроенная мать. — Он так ждал мальчика.

— Вот увидишь, как он обрадуется дочери! — успокоила много повидавшая в своей жизни повитуха молодую женщину. — Да и кто сказал, что девочка не может быть гордостью отца?

Гюнеш, обессиленная родами, как только прижала к себе дочь, тут же погрузилась в сон. Но опытная повитуха заметила, что с ней будет всё хорошо.

— Каким именем вы наречете дочь? — строго спросила повитуха у счастливого отца, страдающим похмельем.

— Асель, сладкая моя, медовая, — прохрипел Аскар, трясущимися руками неуклюже беря дочь на руку, страшно боясь уронить свою драгоценность.

— Красивое имя для девочки. Звучит, как песня ветра в степях.Пусть её жизнь будет сладкой и медовой, — благословила повитуха, радуясь счастью старого воина.

— Асель, — повторил отец, пробуя имя на вкус.

На его лице проступила робкая улыбка. А глаза, ещё мутные после вчерашнего хмеля, вдруг прояснились, наполнились теплом.

Девочка сморщила носик, но не заплакала и уставилась на отца.

— Ох, как на отца смотрит. Знает, кто её защитник, — продолжила повитуха свою речь.

Аскар сглотнул, чувствуя, как в груди разрастается новая любовь к новорождённой дочери...

Вот так счастливо началась жизнь маленькой Асель, единственной и любимой дочери старого воина Аскара.

***

Аскар, чья рука ни разу не дрогнула перед врагом, теперь часто сидел у колыбели и любовался своей дочерью.

Асель росла, чувствуя эту безмерную любовь своего отца.

Отец носил с гордостью свою дочь на руках, прохаживаясь как между ульями, так и между рядами на деревенском рынке, впереди шествовала Гюнеш в нарядной одежде, после родов немного располневшая и ставшая ещё красивее.

— Она у меня красавица! — гордился отец, показывая зеленоглазую рыжеволосую дочь воеводе кордона, захаживая к нему после рынка на кружку медовухи, пока Гюнеш болтала с женой воеводы.

Никто в этом его не переубеждал, красота была налицо, да и в кулаках старого воина было ещё достаточно силы, если кто-то попытался бы в этом сомневаться. У Асель были невероятно густые темно-рыжие волосы, удивительно правильные черты лица, а глаза — как весенняя зелень на лугу. Разглядывая свою красавицу-дочь, Аскар непроизвольно трогал свой неоднократно разбитый нос и поражался сходству дочери с собой.

Гюнеш не пыталась скрывать торжествующую улыбку, проходя мимо своих родственников с гордо поднятой головой. Раньше, в случае нападения разбойников, Гюнеш и в крепость бы не впустили, а теперь она с женой воеводы запросто чай пила за одним столом. Вот как высоко взлетела сирота Гюнеш, выйдя замуж за Аскара! Она наконец-то была счастлива и любима, богата и здорова.

Глубоко в сердце Аскар, как когда-то и его дед, как и его отец, баюкал мечту, что Асель будет богатыршей. Мечта эта имела основание: прапрабабка его была из богатырского рода, родившая от большой любви к обычному воину обычного сына, прадеда. В таком роду до седьмого колена мог родиться богатырь, так почему бы не Асель? А вдруг? Магия пробуждалась при достижении пятнадцати лет, поэтому Аскар усиленно учил дочь ратному делу, на всякий случай. Да и жизнь на границе полна опасностей, кто бы сомневался?

Отец учил свою дочь уверенно сидеть в седле, отличать следы зверей. А в семь лет Асель впервые взяла в руки детский лёгкий лук.

А после тренировки мать лично сама водила дочь в баню и отмывала от пота и грязи.

— Асель, ты дочь уважаемого воина Аскара, не должна выглядеть неряхой. Вон, даже грязь не отмывается ,— ласково ворчала она.

— Это не грязь, мама, это синяки, — объясняла дочь, каким образом она их получила в этот раз.

— Ох, сейчас смажем заживляющей мазью, — охала Гюнеш.

На это Асель отмалчивалась, вместо старых синяков с завидной регулярностью появлялись новые. Ратное дело легким не бывает.

Поверх чистой длинной рубахи мать наряжала дочь в красивое платье или тунику из дорогой ткани.

— Не хочу платье, — хныкала Асель, предпочитая рубашку и штаны.

Но в этом вопросе даже отец был строг с нею.

— Ты девушка, Асель. На тренировках, так и быть, необходимы штаны и рубаха. А в повседневной жизни, будь любезна, наряжайся, как мать велит.

Асель недовольно поджимала губы, но возражать отцу не решалась.

Значения некоторых саргунских имён:

Аскар — защитник, воин;

Гюнеш — солнце, солнечный день;

Асель — сладкая, медовая.

Счастье Асель длилось четырнадцать безмятежных лет, наполненных светом и теплом, словно золотой мед из её пасеки.

Но в одну из летних ночей счастье её рухнуло в одно мгновение.

Со стороны бескрайней степи появились разбойники.

Тайком перейдя границу между двумя кордонами, они напали ночью, под светом полной красной луны, творя свою мерзость.

Нашёлся предатель ,племянник Гюнеш, с недавних пор устроившийся работать к Аскару. Ровно в полночь он отодвинул тяжёлый засов и приоткрыл ворота. Разбойник, вошедший первым, вложил в его протянутую ладонь серебряную монету. И в ту же секунду холодная сталь вонзилась ему в спину. Он даже не успел вскрикнуть — лишь удивлённо посмотрел на монету, все ещё зажатую в кулаке и рухнул на землю.

Так его и нашли утром приехавшие стражи из кордона: истоптанного копытами лошадей разбойников, с серебрушкой в зажатом кулаке.

Выбежавший из дома с мечом Аскар успел зарубить двоих. Но, в тот миг, когда он поднял меч на третьего противника, пущенная меткой рукой стрела сразила воина.

Он ещё дёргался, когда мимо него вынесли дочь.

Кричащую Гюнеш разложили тут же, на супружеской кровати и насиловали по очереди, потерявшую сознание от боли, кровоточащую.А последний, удовлетворив свою похоть, зарезал, словно барана.

Из-под кровати за ноги вытащили спрятавшуюся Асель. Девочка пыталась сопротивляться, но силы были неравны.

Именно ради неё они и напали на подворье воина. Большие деньги обещал им один степной бей за похищение дочери Аскара. На эти деньги можно было прожить несколько лет безбедно.