Воевода замер, не в силах поверить в происходящее. Он положил ладонь на грудь друга, вслушиваясь в каждый едва заметный подъём.

— Все сюда! Он дышит! — громко закричал воевода, привлекая к себе внимание.

Несколько воинов мгновенно обернулись.

— Живой! — воскликнул один из бойцов, падая на колени рядом.— Вызовите мага!

И тут же четверо стражей подбежали к нему.  Бережно они приподняли тело Аскара, стараясь не потревожить   стрелу, всё ещё торчавшую из груди. Ступая мерно и ровно, воины направились к дому.

Услышав крик, во двор вбежал маг, приехавший вместе с отрядом из кордона.

— Положите его на обеденный стол! — крикнул он вдогонку воинам, уже скрывшимся в дверях.

Воины без промедления исполнили приказ. Аскара осторожно уложили на массивный деревянный стол.

В доме маг осторожно извлёк стрелу из тела воина. Осмотрев рану и проверив состояние Аскара, он наконец произнёс спокойным, но твёрдым голосом:

— Стрела обычная. Не отравленная. Это уже немалая удача.

Воевода, всё это время стоявший рядом, едва слышно выдохнул.

— Господин маг, вылечи его, верни к жизни моего друга?! Ты же можешь... —  произнёс он с мольбой голосе, обращаясь к магу.

— Шанс спасти Аскара есть. Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил маг.

Не теряя ни минуты, маг приступил к лечению. Из своей дорожной котомки он выставил на стол целый ряд небольших флаконов с разноцветными жидкостями. Сначала маг омыл рану особым настоем, от которого по  столовой разнёсся терпкий аромат.  Затем, произнося заклинание на незнакомом воеводе языке, он нанёс на рану вонючую мазь и перевязал рану чистыми бинтами. В самом конце маг влил в горло Аскара несколько капель густой перламутровой жидкости.

— Это живительная настойка, — пояснил маг, заметив вопросительный взгляд  воеводы. Воевода внимательно следил за действиями мага. Он видел, как

постепенно дыхание Аскара стало ровнее, глубже, бледные губы чуть порозовели, а на щеках проступил румянец.

Маг продолжил свою работу, чередуя заклинание за заклинанием.

Спустя час маг наконец отстранился, с трудом переводя дыхание. Его лицо было бледным от усталости, но глаза довольно заблестели.

— Он будет жить, — произнёс маг, — Его жизнь вне опасности. А сейчас ему нужен покой.

Дыхание Аскара теперь было глубоким и размеренным, как у спящего человека.

— Спасибо, господин маг! Ты не просто спас воина — ты вернул к жизни моего друга!— с глубоким поклоном поблагодарил воевода. В его голосе звучала неподдельная искренность.

— Я выполнил свой долг.— ответил довольный маг, а в его глазах читалась гордость за проделанную работу. Он был доволен собой.

— Но сейчас мне надо пополнить свои силы, я полностью опустошён. Тут есть еда для меня? — пробормотал маг, проверяя шкафы и кастрюли на кухне.

Пальцы его слегка дрожали, а движения были замедленными, сказывалась сильная усталость.

*****

Аскар пришёл в себя на третий день.  Измотанный и обессиленный потерей сил, маг задремал в тревожном сне, уткнувшись головой об стол.

— Пить, — попытался произнести он, но из его горла вырвался лишь хриплый, едва уловимый звук.

Но даже это услышал маг. Он торопливо налил воду из глиняного кувшина в большую кружку.

— Тише, тише, — зашептал маг, приподнимая голову Аскара одной рукой, а другой полнося кружку к его пересохшим губам. — Не спеши.

— Ещё, — зашептал Аскар, когда кружка опустела.

Маг кивнул и наполнил кружку снова. Когда кружка опустела во второй раз, Аскар откинулся на подушку.

*****

Ему не говорили, что разбойники жестоко зарезали жену, а единственную дочь похитили.

Но Аскар, проживший немало лет на границе, догадался сам. Сердце сжималось от недобрых предчувствий, но он упорно гнал от себя страшные мысли, цепляясь за хрупкую надежду.

Шаря глазами пустое пространство, он искал родных людей, а они не приходили к нему. Он ждал, что вот-вот появятся родные люди. Но часы текли мучительно медленно, а они не появлялись.

Зашла кухарка, молчаливая, с сочувствием во взгляде. Она накормила его жидким бульоном с ложки и ушла.

И вот, когда на пороге появился старый друг — воевода Кашкарский,  Аскар смог произнести только четыре слова.

— Говори! Где моя семья?!

Воевода приблизился к постели, молча положил тяжёлую руку на его левое здоровое плечо.

— Крепись, друг, — голос воеводы звучал глухо, — Жену твою, Гюнеш, убили. Похоронили уже. А Асель... Асель похитили... Мы искали. Поверь, мы искали несколько дней. Следы пересекают границу в районе оврагов. А дальше мы потеряли след...

Плечи его разом сникли после сообщения жестокой вести.

Аскар завыл дико, протяжно, как старый одинокий волк. Он забился в постели, рана его заново открылась и начала кровоточить. Прибежавший маг насильно влил в горло успокоительный настой.

— Ты должен жить, друг! Асель в плену, но её можно отыскать. Выкупить или выкрасть!

Аскар медленно поднял взгляд. В его глазах затеплился слабый отблеск надежды.

— Так надо знать, где её содержат!

— Узнаем! Мои люди прочёсывают окрестности, расспрашивают всех, кто мог заметить что-то подозрительное. Мы найдём след. Но ты должен выздороветь и встать на ноги!

Надежда снова увидеть родную дочь пересилила телесные раны и душевные муки старого воина. И Аскар стал поправляться. Но покоя в сердце с тех пор не было. Даже во сне его преследовали образы жены и дочери. Но теперь у него было главное — воля к жизни.

Больше разбойники не пили, вплоть до становища Догу-бея, владеющего обширными землями на Востоке от  Озёрного Края.

Сначала Асель, измученная  долгой дорогой , заметила дым. Она лежала на телеге боком — спина заживала медленно и причиняла постоянную ноющую боль.  Руки и ноги были крепко связаны грубой верёвкой.

Из-за  холмов внезапно  появились вооружённые  всадники. Они окружили разбойников, коротко переговорили с курбаши и повели всех к юрте бея — высокой, украшенной разноцветными полотнищами, что возвышалась посреди становища.

Девочка заметила вдали и стада овец, и табуны лошадей.

Белоснежная юрта бея красовалась на небольшой возвышенности. Её окружали юрты и кибитки ближайших родственников. На своём посту стояла стража, бдительно охраняющая покой семейства.

У подножия холма неспешно протекала небольшая речушка.

Здесь было довольно чисто. Почти сразу появились женщины. Они

быстро окружили ее, лежащую на телеге. Руки и ноги Асель были крепко связаны верёвками.

Разговаривая на каркающем языке, они осматривали её-то издалека. Время от времени раздавался  гортанный смех, а взгляды, брошенные на неё, были полны  неприязни и презрения.

Они были широколицые, с  узкими, чуть раскосыми глазами. Среди них встречались привлекательные женщины: ухоженные, со стройными фигурами. От палящих солнечных лучей они укрывались прозрачными накидками.

Со всех сторон сбежались дети — шумные, любопытные, с горящими глазами. Они тыкали пальцами в Асель, перешёптывались и хихикали. Рядом заливисто лаяли собаки.

Впоследствии Асель узнала, что в этих юртах жили мать Догу-бея, его жёны и наложницы, а вместе  с ними — их дети и служанки.

И тут из белоснежной юрты вышел сам Догу-бей со своими нукерами. Величавая поступь, гордый взгляд — всё в нём выдавало человека, привыкшего повелевать. Вокруг него стояли его телохранители-нукеры, молчаливые, настороженные. Их руки покоились на ножнах кривых мечей.

При его выходе разбойники склонили головы в почтительном поклоне.

Глава рода оказался мужчиной лет пятидесяти, плечистым, всё ещё стройным, с кривоватыми ногами. Одет он был нарядно: в жёлтый шёлковый халат, перетянутый красным поясом, украшенным золотистой вышивкой. Красные штаны были аккуратно заправлены в низкие полусапожки жёлтого цвета. На бритой голове сидела маленькая чёрная тюбетейка , тоже украшенная золотым орнаментом.