К ним неторопливо приближалась осёдланная лошадь одного из нукеров, убежавшая во время боя.

Асель негромко окликнула её. К её удивлению, лошадь не испугалась. Она подошла вплотную, доверчиво ткнулась мордой в ладонь Асели, будто ища утешения. Асель, не теряя времени, быстро запрягла её в арбу.

Окинув в последний раз взглядом стойбище, где она провела в  рабстве почти четыре года, Асель с горечью сплюнула на пыльную дорогу. Затем она тяжело уселась в арбу сзади, рядом с собой положила лук и колчан со стрелами. Настя, уже сидевшая спереди, ловко взялась за вожжи. Лошадь послушно тронулась  с места. Асель скривилась, наблюдая, как за арбой остаётся след от колёс. Отыскать их будет легко.

Подняв голову, она внимательно всмотрелась в окоём на севере. Там, вдали, медленно сгущались тяжёлые тучи, наливаясь свинцовой темнотой. Ветер усилился, принося с собой влажную прохладу.

— Было бы хорошо , если пойдёт дождь, — вслух произнесла Асель. — Дождь смоет все следы. Скроет наш путь, запутает любого, кто решится идти по нашему следу.

Природа, казалось, была на их стороне.

Путь лежал на запад, где за далёкими холмами ждал дом. Мысль эта согревала, придавала сил, заставляла сердце биться чуть чаще.

Настя обернулась и робко улыбнулась. Асель ободряюще кивнула головой.

Обе понимали, что впереди их ждёт долгий и нелёгкий путь, и у них появился шанс обрести свободу.

Они ехали целую неделю, прячась от степняков в руслах засохших рек, объезжая стойбища стороной.

Настя только удивлялась, как Асель по расположению главного Солнца держит курс на запад — домой.

Чаще всего лошадью правила Настя, а Асель сидела сзади, следя за степью.

Дни сливались в бесконечную череду восходов и закатов.

По вечерам, когда солнце опускалось за окоём, беглянки устраивались на ночлег в укромных ложбинках. Они разводили небольшой костёр  и делили скудные припасы. В эти дни степь как будто замерла, никого они по пути не встретили. Лишь изредка вдали проносились стаи роф, да по ночам доносился далекий вой шакалов. Пару раз Асель удавалось подстрелить рофу и тогда у девушек на ужин появлялось свежее мясо.

Однажды утром Асель вдруг положила руку на плечо подруги:

— Настя, останови лошадь! — потребовала она.

В её голосе звучала неподдельная тревога.

— Что случилось?— удивилась Настя.

— Слышишь? — спросила она, поднимая руку и вслушиваясь в тишину. — Недалеко от нас скачут несколько лошадей.

Настя прислушалась, но сначала она от испуга смогла услышать только глухой стук своего сердца, отдававшийся в ушах.

— Быстрее, заворачиваем обратно и прячемся вон в той балке, что мы проехали! Там кусты густые! — потребовала Асель, подготавливая лук и нащупывая стрелу в колчане.

Не теряя ни секунды, Настя развернула лошадь. Девушки завели лошадь вглубь зарослей и затаились среди густых ивовых кустов.

Подруги успели спрятаться вовремя, как из-за холма появились два всадника. Они двигались неторопливо, внимательно осматривая местность, время от времени перебрасываясь короткими фразами.

Асель замерла, едва дыша. Её пальцы  крепко сжимали лук, а взгляд не отрывался от незнакомцев.

Всадники остановились неподалёку, словно что-то заметили. Один из них указал в сторону балки, и у Асель внутри всё сжалось. Ребёнок в животе толкнулся. Асель невольно прижала ладонь к животу.

Но в этот момент с южной стороны донёсся блеяние овец. Всадники повернули головы, и не сговариваясь, направились на юг. Через некоторое время они выгнали из балки отбившихся овец и погнали на север.

Асель медленно выдохнула и расслабила пальцы, всё ещё  сжимавшие лук.

— Повезло им, — прошептала она, проводя рукой по лицу.

— Это табунщики, отбившихся овец искали, — тихо прошептала Настя, всё это время простоявшая рядом с лошадью.

Обе девушки замерли, прислушиваясь к удаляющемуся топоту копыт и блеянию овец. Солнце уже поднялось достаточно высоко, как наконец Асель произнесла:

— Нужно уходить. Они могут и вернуться сюда на водопой.

— Как ты услышала, что всадники идут по степи? — спросила Настя, когда они тронулись в путь.

— Ветер принёс запах. А шаг лошадей в степи я научилась различать с детства, отец учил, — ответила Асель, внимательно рассматривая окоём.

Она замолчала, снова приложив ладонь к животу. Ребёнок снова толкнулся.

— Главное, что всё обошлось на этот раз. Нам бы поскорее добраться до границы.

*****

— Асель, проснись, — разбудила ночью девушку Настя.

— Что? Где мы? —с трудом разлепила веки задремавшая Асель. — Что случилось?

— На юг посмотри, волк, — указала Настя.

Действительно, на вершине холма, что располагался с южной стороны их пути, появился силуэт степного хищника.

Сон слетел мгновенно. Протянув назад руку, Асель ощупью выбрала лук, потянула поближе к себе колчан со стрелами. В тишине ночи раздался лишь щелчок — и стрела сорвалась с лука.

Первая же стрела попала в цель — волк свалился замертво.

Вытащив из мёртвого тела стрелу( пригодится ещё!), Асель с сожалением оглядела тело хищника. Шкура могла бы пригодиться, но снимать её было бессмысленно, всё равно бы испортилась бы в пути.

— Хорошо стреляешь, — тихо произнесла Настя, не скрывая восхищения.

Асель лишь кивнула, очищая травой стрелу.

Ночь снова погрузилась в тишину, но теперь каждая тень казалась подозрительной, а каждый шорох — угрозой.

Но ни в эту ночь, ни в последующие дни девушкам волки больше не встречались. Казалось, сама богиня Кепе оберегала их путь.

*****

В один из таких дней Асель остановила арбу в лощине, где тихо журчал родник, а вокруг густо росли раскидистые ивы.

— Я посторожу, Асель, — сказала Настя, заметив, как тяжело даётся дорога беременной молодой женщине. — А ты отдохни, может, поспишь?

Асель с благодарностью посмотрела на свою подругу и прилегла на кошме.

Запасы, прихваченные в стойбище, подходили к концу. Но Асель снова удалось подбить степную рофу, так что без мяса они не страдали. Настя наломала сухие ветки и запалила огонь. Достав котелок, наполнила его чистой водой, установила над огнём. И стала разделывать добычу.

Когда Асель проснулась, в нос ей тут же ударил насыщенный запах ароматного варева.

— Как вкусно пахнет! — воскликнула Асель.

— Проснулась? Как раз вовремя. Всё готово, — предложила Настя подруге.

Плотно поев и потушив огонь, они только решили собраться в путь, как Асель различила отдалённые звуки.

— Возьми, — она протянула Насте небольшой кинжал, а сама приготовила лук. — Будь начеку.

Тут и Настя услышала топот лошадей. Через несколько минут из-за южных холмов появились шесть всадников, за ними тащились две арбы, которые сопровождали пешие люди. Они монотонно напевали тягучую заунывную песню, отчего у Насти по спине пробежали мурашки.

На верхушке копья  переднего всадника развевался на ветру грязно-белое полотнище с красными разводами.

— Это знак дикого рода, — узнала Асель, — знак немногочисленного рода, даже в степи известного кровавыми жертвоприношениями степным богам.

В последней арбе, запертая в крепкой деревянной клетке, находилась молодая девушка. По мере приближения арбы Асель заметила, что пленница вела себя очень тихо.

— Её напоили сонной настойкой. Это жертвоприношение кровавым степным богам, — в ужасе прошептала Настя, сжимая рукоять меча так, что побелели пальцы.

— Сможем ли мы отбить девушку? Или нет? — раздумывала Асель, считая людей и стрелы в колчане.

Процессия остановилась на южной стороне лощины.

— Что делать будем, Асель? — голос Насти дрогнул.

— Наблюдать будем, — Асель приложила палец к губам, требуя тишины.

Пешие сопровождающие сняли клетку с девушкой с арбы и поставили на землю. Густые заросли ивы почти полностью скрывали происходящее, девушки могли лишь унадывать.