Он взял туфельку , опустился на одно колено и, крепко взяв меня за лодыжку, стал натягивать её на мою ступню. А я замерла, не в силах пошевелиться и издавать звуки. Просто стояла, раскрыв рот от изумления , и наблюдала за происходящим.

Его пальцы были тёплыми и немного грубоватыми. В тот момент время как будто остановилось для меня...

Хорошо, что тогда нас на лестнице никто не увидел. А то к многочисленным сплетням добавилась бы ещё одна о том, что барон обесчестил меня прямо на лестнице. Барон Велен сопроводил тогда меня в бальный зал и весь вечер приглашал на танцы, к моей радости  и к вящему неудовольствию моего отца.

Первый год замужества прошёл под знаком любви. Я любила, и казалось, что любима тоже. Но месяц за месяцем приходили лунные дни и лицо моего мужа становилось сумрачнее. На второй год замужества появилась первая любовница, первый скандал и первый синяк под глазом. Мир словно перевернулся, я чувствовала себя как пчела, выброшенная из улья в морозный зимний день на снег. Как болело сердце, как жёг тогда меня стыд перед знакомыми...

Перед отцом было стыдно, но, думаю, он догадывался, сплетни в нашем обществе быстро разносятся. Думаю, отец тогда предпринял первые попытки к нашему разводу. Но синяк, поставленный мужем жене не считался поводом для развода. Жаловаться отцу было поздно, он предупреждал меня. Когда появилась вторая любовница, я стала сдержаннее в своих чувствах. Высшее общество не упускало возможности позлословить по поводу моего происхождения, с азартом делало ставки, кого выберет очередной любовницей мой муж.

Два года назад, когда отец начал болеть, он вызвал меня к себе.

— Я хочу обезопасить твое будущее, Элен, — сказал мне отец и предложил подписать у стряпчего документы на наследство.

С этого времени до самой своей смерти отец начал продавать своё  дело по частям, незаметно, своим друзьям и дальним родственникам, переведя все деньги на моё имя на тайные счета. Остались только торговые павильоны в столице, слишком заметными были они в высшем женском обществе.

Перед смертью отец расписал мне все мои возможные варианты на будущее.

И вот сбылось, муж объявил о разводе после семи лет семейной жизни.

— Элен, за семь лет семейной жизни ты так и не смогла родить мне сына, наследника. Ты бесплодна! — ледяным голосом продолжил мой муж, или уже бывший муж, — А по законам княжества я могу теперь развестись. В качестве доли разведённой женщины ты получишь отцовский дом с окружающими землями, тебе одной хватит.

— А папино наследство? — спросила я, заранее зная ответ.

— Оно моё, как и было обговорено по свадебному контракту. Так и быть, я положу тебе сто серебряных монет в год, — барон ухмыльнулся.

Отец мой ежегодно выделял нам на семейную жизнь по три тысячи серебром, так что, можно представить, какую жалкую долю он мне предлагал.

— Этого мне мало. Одни только торговые павильоны приносят дохода в несколько раз больше, — заупрямилась я.

—  Тебе и ста монет много, могу и уменьшить. Или ты что-то ещё имеешь против? Законы княжества на моей стороне. Благодари, что я ещё что-то выделяю, — мой муж снисходительно посмотрел на меня, поигрывая пряжкой кожаного ремня.

Вдруг зачесалась спина, познавшая вкус этого ремня. Это было при пятой любовнице, когда я неожиданно вошла в спальню к моему мужу и застала их на кровати. На широкой семейной кровати барон занимался любовью с тонкой, грациозной блондинкой, их тела переплелись в единое целое. Барон нависал сверху над любовницей и покрывал её тело поцелуями. И тут захожу я. От увиденного я замерла на месте, мне бы тихонько выйти и прикрыть дверь. Но в это время блондинка повернула голову и завизжала, тонко, надрывно, как будто её режут. Вслед за ней барон повернул голову, увидев меня, ухмыльнулся, и тут его лицо исказилось гримасой удовольствия. С громким криком он завершил своё действие и лёг рядом с блондинкой, со стороны двери, не прикрыв своей наготы потянулся и спросил:

— Элен, с каких пор ты не стучишься в дверь моей спальни? Выйди и постучись в дверь с той стороны, как примерная жена!

Вспыхнув от увиденного, я повернулась и побежала к себе, вытирая слёзы, брызнувшие из глаз. Через час ко мне заявился злой барон. Я, лежащая в постели, глянув в его мечущие огнём глаза, испугалась и укрылась одеялом. Молча вытащив ремень из брюк, он  исхлестал ремнем поверх одеяла.

— Это тебе урок на будущее: без стука ко мне не входить.

А после, резко притянув к себе, раздвинул мои ноги и поимел меня, показав, кто здесь хозяин.

— Учти на будущее, Элен. Здесь я главный, — грозно молвил он перед уходом.

Потом я долго лечилась.

После этого барон меня больше не бил: отец, прознав, что Артур распускает руки, поговорил с ним наедине. То ли деньги отцовские подействовали, то ли поломанные рёбра, которые ему сломали в одном из загородных борделей?

— Спасибо господин барон, вы очень великодушны. Когда я могу отправиться в папино имение?

— Послезавтра тебе выдадут документы о разводе, так что, сразу и поедешь к себе, в глухомань , — барон впился в моё лицо своими чёрными глазами, и ждал реакции.

А мне вспоминается, каким он был прежде: полным страсти и любви, заботливым и нежным. Как он плакал, когда я простудилась в слишком лёгком платье на зимнем балу и ночью привёз лекаря на дом. Лекарь тогда вылечил меня и предупредил, чтобы я не простужалась больше, а то, мало ли там. Я, легкомысленная особа, не прислушалась к его советам, всё так же порхала с одного бала  на другой в лёгких шёлковых платьях. В итоге заново простудилась, долго лечилась и не смогла забеременеть.

Я молча поклонилась и повернулась, чтобы открыть дверь. Как же, проходили уже скандалы, знаем, чем это пахнет. А мне стоит поторопиться, пока барон не узнал мою тайну.

— Постой, я тебя ещё не отпустил! — меня догнал разозлённый голос мужа.

Я вздрогнула от испуга, снова зачесалась спина, познавшая вкус мужского ремня. Повернулась и встала, опустив плечи и глаза, приняв побитый вид.

— Прости, — прошептала я, глядя в пол.

На полу был разложен богатый ковёр из южных земель — подарок моего отца.

— Так вот, бесплодная ты моя, слушай. У нас с Ирен будет ребёнок, сын. Сын, которым  я буду гордиться, мой наследник и продолжатель моего рода ! И мы с ней скоро поженимся, — Артур высокомерно приподнял подбородок, распрямил плечи, — Так что, тебе следует побыстрее убраться из столицы в свою глушь и здесь лучше не появляться. Как только получишь документы о разводе — исчезни! А то ты меня знаешь!

Эта новость меня подкосила. Ребёнок, сын! О ком я мечтала все эти семь лет, плача по ночам в подушку.

— Кто эта Ирен? — вырвалось у меня.

— Ирен — дворянка, не то что ты, купчиха, — презрительно выплюнул мой муж, — И с сегодняшнего дня она будет жить здесь, пока в качестве моей невесты.

— Мне можно идти? — спросила я.

— Иди, и не попадайся мне на глаза, — повелительно произнёс барон.

Открыв тяжёлую дверь, я вышла в коридор, еле сумев тихо закрыть за собой дверь, прислонилась к стене.

— Ребёнок! У Артура с Ирен будет ребёнок. А я пустоцвет, и это самое безобидное, что я услышала в свой адрес за эти семь лет. Сжимаю кулаки из всех сил так, что ногти впиваются в кожу до боли, но боль от слов барона сильнее. Задыхаясь от гнева и боли, расстегнула воротник платья, стало легче дышать. Спокойно, Элен! Я должна думать о своём здоровье ! Опомнившись, что стою рядом с кабинетом мужа, а он может выйти в любой момент, быстрым шагом направилась в западное крыло дворца, в свою комнату, самую дальнюю, угловую. Но испытания на мою дрлю этим сегодня не закончились. В моих покоях меня ждала та самая Ирен, кто сегодня задела плечом при входе в кабинет к барону. В этот раз во мне разгорается ярость, хочется впиться в это лицо  и расцарапать его до крови. Одуряюще пахло восточными духами. Не вытерпев этого аромата, чихнула.