— Магия Тени является темной магией, поэтому по сути ближе к смерти и разрушению, а, следовательно, в сражении заведомо сильнее магии Света, которая в себе несет созидание, удовольствие и радость. Из-за этого маги Света бояться проиграть в силе магам Тени, тем более, когда Светлая магия истощается. Сильного мага Света сейчас днем с огнем не сыщешь. Вот и получается, что любой маг Тени несет угрозу всем магам Света, — прояснила боязнь местных Теневой магии.

Только после уничтожения последней для себя угрозы светлые маги не учли, что исчезнувшее равновесие скажется и на носителях Света.

Безграничная власть привели к тому, что в характерах магов стали превалировать и усиливаться некогда положительные черты, но в итоге трансформироваться в негативные.

Например, чрезмерная доброта и стремление к справедливости привели к нетерпимости к несовершенствам и сделали магичек суровыми и негибкими.

Усиление сострадания и жалостливости сначала привело к тому, что светлые маги начали опекать лишенных магии людей в ущерб их самостоятельности, делая в дальнейшем безмагичных зависимыми. Так и появилось позже рабство со всеми вытекающими из этого последствиями.

Такие качества Светлых магов как смелость и решимость — превратилось импульсивность и агрессивность.

Стремление к порядку и гармонии переросло в установление жестких правил и деспотизму.

Оливия обучала меня не только базовым знаниям, но и учила пользоваться своей силой, призывать и держать ее под контролем. Хотя, как оказалось, магия Света и магия Тени сами по себе самостоятельные субстанции, поэтому подчинить их крайне затруднительно. Они сами зачастую проявляются, когда необходимо и, по большому счету, они управляют нами, а не мы ими, мы лишь можем корректировать их проявление. Поэтому в момент опасности не мы защищаемся магией, а она сама защищает нас.

После проведения практических занятий, на которых я должна была купировать боль или очистить душу от страданий, выяснилось, что конкретно моя Тень, пропускала весь этот негатив через меня и, поэтому мне самой приходилось переживать все, что переживал «пациент». И это отличалось от того, что было описано в местных учебниках.

Оливия заверила, что со временем я научусь отсекать этот поток скверны и не пускать его в себя.

При изучении боевых качеств моей магии, мы выяснили, что защита мне даётся гораздо лучше, чем нападение, и на это влияет моя добрая и не агрессивная суть.

И вот, когда Оливия посчитала, что я готова ко встрече с их аристократическим обществом, настал момент прибытия меня во дворец для представления вдовствующей королеве. К тому времени я уже много знала и многое умела, а главное за моей спиной были поддерживающие меня Лария, Марна, Оливия и, конечно верный помощник Арни. Мы с ним сблизились на столько, что его одного я могла считать родной душой. Он один понимал меня, проявлял заботу обо мне, а я о нем.

Посещение королевского дворца и знакомство с истинным высшим обществом далось мне тяжело и огромного труда стоило сдерживаться и не упустить контроль над своей силой.

Для приема во дворце служанка Ларии подобрала мне кожаные обтягивающие бедра штаны, легкую полупрозрачную блузку с длинными рукавами и широкими манжетами, а поверх нее кожаную жилетку, волосы собрала в высокий хвост. Глаза подвела чёрным карандашом, а губы — алой помадой. Получился классический образ женщины вамп из моего мира. Я смотрела на себя в зеркало и совсем не узнавала. Эта незнакомая мне женщина напротив была уверена в себе, обворожительна неприступной и холодной красотой и, конечно, она не могла чего-то бояться или кого-то жалеть. Даже моя искренняя добрая улыбка в этом образе смотрелась неестественно, а вот злой оскал смотрелся более гармонично. Я была в кожаных сапожках на высоких каблуках, которые громко цокали по полу, когда мы с Арни спускались в гостиную. Леди Лария окинула меня оценивающим взглядом и одобрительно покивала головой.

Ехали в столицу недолго и я всю дорогу настраивала себя на серьезное испытание, потому что Лария предупредила, что там мне понадобиться вся моя выдержка и хладнокровие.

Величественный дворец было видно еще на подъезде к городским воротам, он возвышался в центре города огромной многоярусной белой громадиной. Белые стены, белоснежные башни с высокими шпилями и такие же белоснежные крыши делали замок похожим на огромную глыбу льда. Только въехав во внутренний двор дворца, я поняла какой на самом деле он огромный. Если проезжая по городу я видела ожидаемые улицы и дома средневекового города, с каменными мостовыми, деревянными и каменными домами, то попав внутрь замкового двора, увидела город в городе, только более фантастичный что ли. Здесь все как будто искрилось и переливалось лучами света. Мостовые были выложены идеально гладкими мраморными плитами, стены из белоснежного камня идеально подогнаны друг к другу, что казалось, будто дворец сделать из монолитного куска сверкающего белизной камня.

— Сейчас здесь находится сосредоточение магии Света, поэтому ты не увидишь ни намека на темную магию. А когда-то это место было другим, здесь особо чувствовалось равновесие светлой и темной магий. И весь город был не хуже дворца, — пояснила Лария после того, как мы вышли из кареты.

Тогда я еще не знала, что в этом месте света я увижу столько грязи и порока.

На приеме во дворце у королевы Каспеи собрался весь цвет светлой магии. Белоснежный зал с колоннами, увитыми хрустальными лианами со сверкающими цветами, был полон магичек разных возрастов. Они все находились в окружении полуголых атлетов с ошейниками на шеях. Кто-то из мужчин стоял на коленях, кто-то держал своих хозяек на руках, но их всех объединяло обреченность, опустошенность и сломленность. В зале не было ни одного мужчины, кто хоть как то проявлял эмоции. Даже, когда раба открыто унижали или даже избивали, никто не желал показать свое недовольство, про сопротивление и вовсе молчу, как будто все происходящее воспринималось ими как давно привычная норма. Оно и понятно, что если пропадешь в немилость хозяйке, то распрощайся с подпиткой, а вместе с ней силой, здоровьем и жизнью.

Многие леди подходили к нам, чтобы поздороваться с Ларией и познакомится со мной. Кто-то предлагал дружбу, некоторые подходил из любопытства, кому-то даже захотелось купить моего Арни. От этого предложения я еле удержала себя в руках, но Лария сориентировалась быстрее и, переведя все в шутку, смогла тактично отказать.

Когда появилась вдовствующая королева сухенькая маленькая старушка с совершенно седыми волосами, золотой короной на голове и золотом платье, все магички выстроились в ряд. Королева прошлась вдоль всего ряда. С кем-то просто здоровалась, рядом с кем-то останавливалась и о чем-то разговаривала, затем продолжала путь дальше, пока не дошла до нас.

Леди Лария представила меня королеве, как свою дальнюю родственницу, прибывшую из глубинки. Сначала Ее Величество не проявила ко мне интереса, но, чем дольше она меня рассматривала, тем больше чувствовалась ее заинтересованность. Ее прищуренные глаза и оценивающий взгляд внимательно изучал меня. Даже показалось, что она видит меня изнутри и догадалось о моей тайне, но обошлось, потому что Каспея отвлеклась и оживилась, когда Лария попросила ее предоставить мне в управление одно из заброшенных поместий. Чуть поразмыслив, она громко, чтобы все присутствующие услышали, сказала:

— Дарую тебе поместье Каменный цветок и привязанных к нему рабов, если таковые там остались, ранее принадлежавшее леди Розалии, — и, устремив взор на одну из женщин в шеренге, обратилась к ней: — Леди Розалия у вас есть возражения? — не услышав таковых, продолжила: — Так тому и быть. Леди Лария, как старшая родственница обеспечь привязку сохранившихся в поместье рабов. Поздравляю милочка с приобретением первой собственности.

Я постаралась как можно сердечнее поблагодарить королеву за проявленную щедрость. Затем она удалилась, а в зале началось местное «веселье»: танцы, игры на рабов, игры с рабами, игры рабами. Эти развлечения чередовалось с поглощением закусок и напитков, которые были выставлены на столах по периметру зала. С приходом темноты, некогда залитый сверкающими лучами света зал превратился в пристанище порока. Приглушенный свет от множества свечей играл на обнаженных телах, распростертых тут же на полу, на который предварительно разложили, огромные объемные одеяла и подушки, мягкие покрывала и шкуры. Отовсюду были слышны стоны и вскрики, свисты плетей и звуки ударов. Воздух пропитался запахом кожи, пота и возбуждения. Мое сердце колотилось, как пойманная птица, смесь шока и тошнотворного ужаса сжимала грудь. Сострадание к чужим рабам накатывало волнами, потому что видела в них себя: таких же сломленных, беспомощных, чувствующих стыд и отвращение к себе.